– Тоже нет! У меня их вообще не имеется.
– Случается и такое, когда оно было-было и вдруг исчезло. А…
– Анандр Угольная Нога, ты зачем меня сюда позвал?!
– Хочу сделать тебя своим наследником, чтоб было кому занять трон Гарданики, когда меня не станет. Ты мне не веришь, но чувствую я, чувствую – не чужой ты, ох не чужой!
Блез беспомощно посмотрел на меня. Но как мне удалось бы ему хоть чем-то помочь? Дело вполне могло дойти и до того, что они бросятся друг другу в объятия.
– Кровиночка моя, как долго я тебя искал!
– Папаня!
Все испортил сам Анандр.
– Верь мне, Блез, все так и есть. Ты – мой родной сын, и стоит ли нам воевать? Поживешь со мной, наберешься опыта и, когда я уйду в иные миры, займешь трон. К тому времени заработаешь себе и достойное имя. Ну что это такое – Простоблез! – Угольная Нога пренебрежительно покривился.
Тогда-то Блез и проткнул его насквозь мечом. Потому что даже я понимал – будь он Анандру действительно сыном, родной отец ни за что бы так не поступил. Некоторые вещи в Гарданике святы, и издеваться над именем сына тот, кто дал ему жизнь, никогда бы себе не позволил.
Дальше мне только и оставалось, что вскочить верхом на Гаспара, направить тробора на врага и вынудить его броситься врассыпную. Я бы на их месте и сам так поступил, поскольку Витязю и остальным троборам пришло в их шестеренчатые мозги вырваться вперед. И потому удар по вражескому порядку получился куда сильнее, чем если бы по нему клином ударил многочисленный отряд рыцарей с копьями наперевес.
Эпилог
Мы сидели в тронном зале дворца торла Гарданики. Блез конечно же на троне, а его сподвижники – Рейчел, Казимир, Орм Волчья Пасть, Мэри, виконт дю Эскальзер и я – за столом подле него. Вообще-то Блез несколько раз предлагал мне пользоваться троном по очереди.
– Лео, – говорил он, – твой вклад в нашу победу ничуть не меньше моего, а даже больше.
Но всякий раз я отказывался.
– Ну что, мои верные други, – сказал Блез Повелитель Троборов, – пришла пора определиться, что будет делать каждый из вас дальше.
Новое имя появилось у него сразу после победы над Анандром Угольная Нога. Справедливости ради, никакого удовлетворения оно ему не принесло.
– Лео, – возмущался Блез, – ну какой из меня Повелитель Троборов?! Признаться честно, я и подхожу-то к ним с опаской. Почему я, например, не Святой Мститель?
– Издай указ.
– Указ?
– Именно. Ты теперь торл, и все свободное от фавориток, интриг, охоты и войн время должен заниматься тем, что издавать указы.
– Это-то как раз понятно, – отмахнулся он – Но о каком указе говоришь ты?
Мы к тому времени праздновали победу над Анандром третий или четвертый день, и потому оформить мысли в слова мне удалось не сразу.
– «Повелеваю в понедельник величать меня Святым Мстителем, во вторник – Мастером Мечей, в среду – Солнцеликим…» Дальше сам придумай. «А по воскресеньям я всегда буду Простоблезом».
– Да ну тебя!
Блез, когда обижается, несмотря на шрамы, усы и бороду, выглядит большим ребенком.
– Тогда извини, больше ничего в голову не идет. Наливай, авось поможет.
Давно успел обратить внимание – почему-то желудок не перестает работать даже тогда, когда голова уже не варит совсем.
– Господин виконт, давайте начнем с вас. Каковы ваши намерения?
– Я остаюсь, – не задумываясь ответил Антуан. – Для начала приведу в порядок печатное дело – оно в Гарданике запущено дальше некуда. После того как издам свои мемуары, возьмусь за науку: она здесь в зачаточном состоянии. На всю Гарданику всего три алхимические лаборатории, куда такое годится?! И уже только потом задумаюсь о будущем.
– Мэри? – Блез перевел взгляд на нее.
– Я госпожу Рейчел ни за что не брошу!
Ее страсть к Анандру перегорела давно, она в очередной раз влюбилась в дю Эскальзера, разлюбила его, и сейчас сердце Мэри было свободно.
– Понятно.
Блез посмотрел на меня, минуя Казимира и Волчью Пасть, поскольку оба они уже смогли определиться. Казимир вообще успел развести бурную деятельность.
– Армия Гарданики нуждается в срочной реформации, слишком много у нас внешних врагов, – горячился он. – Мы должны взять все самое лучшее, что только имеется в мировом опыте ведения военных действий, и сплавить с нашим собственным. А еще меня не покидает мысль ввести всеобщую воинскую повинность, не исключая детей и женщин. Но спустя какое-то время. Так сказать – в ближайших перспективах.
Орм Волчья Пасть продолжал заниматься вопросами внутренней безопасности, теперь уже на государственном уровне. И одним из первых его предложений было создание передвижного правосудия.
– Представьте себе: мчится по дороге караван, составленный из черных карет, зачехленных дыб, гильотин и виселиц, и сердца всех, кто его увидит, замирают от ужаса – вдруг по его душу!
Представляя сам, Орм едва глаза не закатывал.
– Ты хочешь, чтобы меня прозвали Кровавым Сатрапом?! – негодовал Блез. – Скажи еще, что я должен всех инакомыслящих извести!
– Политика, господин Повелитель Троборов, что внешняя, что внутренняя, чистыми руками не делается, – заставив Блеза поморщиться от имени, которое он ненавидел, сказал виконт Антуан. – Не сочтите за нравоучение, но чем быстрее вы осознаете эту простую истину, тем проще вам будет править.
– Да не буду я никого ни казнить, ни пытать, – отстаивал Волчья Пасть свою идею.
– И в чем тогда смысл такого каравана?
– В неотвратимости наказания, вот в чем! Замыслил какой-нибудь негодяй преступление, а сам по сторонам смотрит – не мчится ли уже караван к нему? Глядишь, тогда и одумается.
– Лео, ты свое намерение покинуть Гарданику не оставил? – с надеждой посмотрел на меня Блез после того, как добился ответа от Мэри.
– Нет.
Голос мой был так тверд, как только возможно. Тем более у меня все было четко распланировано. Первым делом необходимо избавиться от проклятых троборов, от которых просто житья нет, настолько они достали своим постоянным присутствием. Даже сейчас троборы толпились в зале, благо что тот был велик. Кое-какие мысли по этому поводу у меня уже появились. Например, отправиться в морское путешествие, не взяв их с собой на корабль, чтобы осесть где-нибудь далеко. Понятно – это лишь временная отсрочка, затем они снова окажутся рядом. Причем убраться из Гарданики следует как можно быстрее. Не успеешь оглянуться, как наступит зима. Ладно Витязь, а если остальные три такие же, как и Гаспар? На одних только дровах разоришься. Поставить их на баланс Гарданики тоже не выход. Что может быть глупее – троборы не отстают от тебя ни на шаг, но в то же время не являются твоей собственностью?
По дороге в теплые края нужно заглянуть в Эгленмар. Во-первых, в нем находится крупный порт, откуда корабли отправляются по всему свету. А заодно взглянуть на Головешку: как он там?
Рейчел, узнав подробности разговора с Головешкой, сказала:
– Все-таки иногда благие намерения ведут к благу.
– Поясни.
– Охотно, Лео! Судя по твоему рассказу, Теодор стал мудрым. А все из-за перстня.
– Ты же сама говорила, что даже настоящий перстень Прежних добавить ум не в состоянии.
– Говорила и впредь буду говорить. И все-таки дело именно в нем. Ведь благодаря ему Теодору удалось прожить жизнью многих людей в одном теле, пусть всякий раз и недолго, и из каждой извлечь урок.
– Особенно когда он был инкубом, – не сдержавшись, ухмыльнулся я.
– В том числе им. Что есть инкуб, как не концентрированный ловелас? Скажи, Лео, разве среди твоих знакомых нет людей, которые в молодости были записными сердцеедами? Затем они состарились, и стали женщинам неинтересны. Теперь им только и остается, что жить воспоминаниями. Они бравируют и хорохорятся, но внутри у каждого из них пустота.
– Можешь не продолжать, я и так все понял.
Достаточно вспомнить услышанное от попугая Головешки – если к сорока годам дом человека не наполняется детскими голосами, он наполняется кошмарами.
– Нет, Блез, я ухожу, – повторился я.
– Уважаю твое решение, Леннарт, – тяжело вздохнул Блез.
Вот и еще одна причина убраться из Гарданики как можно скорей: я – Счастливчик Леонард!
– Сам знаешь, моя казна сейчас в бедственном положении, но для тебя я выгребу из нее все, что осталось.
– Не надо ничего выгребать. Не забывай, кто я есть – охотник за сокровищами Прежних.
А еще меня зовут Счастливчиком Леонардом, и однажды мне обязательно повезет. У нас с Рейчел появится красивый уютный дом с фруктовым садом на берегу теплого моря. И детей не меньше, чем братьев у короля Охариса. А значит, кошмаров в нем не будет никогда.