Джейн посмотрела левее и увидела приближающегося Стюарта. Он был высок и красив, а его голубые, почти как у нее самой, глаза улыбались ей.
— Ты похожа на одинокую богиню, скорбящую на обломках своего поверженного пьедестала, — весело заметил он, садясь рядом. — Да будет ли позволено ничтожному смертному приблизиться и нарушить святое уединение?
— Да ну тебя! — рассмеялась она и машинально обняла его за плечи, не подумав о том, что из-за стоящего невдалеке столика за ней могут наблюдать чьи-то внимательные глаза. — Как дела? Уже расчистили вход?
— Почти. Но давно могли бы уже закончить, если бы доктор Воллас не тянул время.
— Он все никак не может решиться. — Ее ответ прозвучал так холодно и сухо, что Стюарт удивленно взглянул на свою невесту. — Мы здесь уже три месяца, а он все топчется на пороге.
— Вполне понятно, что он хотел сначала расчистить остальные гробницы, и шахтовые и купольные, ведь ты же знаешь, это не так просто… — Он замялся, но все-таки продолжил: — Знаешь, похоже, что бы он ни делал, тебе все не по нраву. В чем дело, дорогая?
— Просто он мне не нравится.
— Не могу понять, почему. Да, он резковат, властен, порой даже груб, но мы все любим и уважаем его. Он действительно гений! А ты ни разу слова доброго о нем не сказала. Даже странно…
— Мы друг друга недолюбливаем, и, знаешь, Стюарт, я подумываю вернуться домой.
Она говорила отрывисто, живо вспоминая бесконечные язвительные придирки Волласа к ее работе. А работать она умела и знала это. Пусть ее опыт раскопок и невелик, но она всегда добросовестно и аккуратно выполняла все поручения. Претензий не было никогда. А здесь… Каждое ее движение, каждое слово вызывали у доктора непонятное раздражение, которое он даже и не пытался скрыть. Девушка страстно любила археологию, но работать и дальше в подобных условиях просто не могла.
— Домой?? — ошарашенно переспросил Стюарт. — Ради Бога, Джейн, что случилось? Ты же всех нас провалишь! Если уедешь ты, придется уехать и нам.
— Вы с Полин вполне можете остаться.
— Ты отлично знаешь, что я без тебя здесь не останусь. — Она молчала, и он продолжил: — Ведь тебе так нравится Греция…
— Греция? Да я ее практически не видела!
— Ты здесь не на прогулке, дорогая, — нахмурился Стюарт. — Что же все-таки случилось?
Джейн колебалась с ответом, ее глаза были прикованы к Полин, снова склонившейся над блокнотом.
— Я устала от роли бессловесной рабы, — наконец сказала она. — Устала, что мне то и дело дают по рукам, не давая спокойно работать…
«Почему он так невзлюбил меня? — думала она, продолжая говорить. — Впрочем, всем от него достается… Всем, но не так часто, как мне! Вот, например, Стюарт. Он всем доволен, потому что Воллас его почти не трогает… Не трогает?.. О, Боже! Он же его просто не замечает! Интересно, почему?»
— Дает по рукам? — снова переспросил Стюарт. — Что ты имеешь в виду?
— Постоянно поправляет, словно я дитя неразумное и сама не знаю, что и как надо делать.
— По-моему, ты преувеличиваешь. Ты, наверное, действительно устала.
— Да, устала, но не физически.
— Устала работать с Волласом?
— Именно.
Стюарт задумался.
— Не могу видеть тебя несчастной, дорогая. Я что-нибудь придумаю. Обсудим это после ужина.
— Гай не захочет возвращаться.
— Ему придется. Твое счастье важнее любых раскопок.
Она благодарно улыбнулась ему.
— Ты так добр ко мне, Стюарт…
— А как же иначе? — улыбнулся он в ответ и, не обращая внимания на пару за столом, поцеловал ее в щеку.
— Должно быть, пора возвращаться к работе, — вздохнула Джейн. — Как приятно сидеть просто так на солнышке…
Стюарт взглянул на часы:
— Да, юная леди, ваши полчаса истекли. Вставайте, и за дело!
Они вместе направились к раскопу, пройдя совсем близко от стола. Доктор Воллас перестал диктовать, и его черные глаза с явным осуждением скользнули по молодым людям… Затем он задумчиво посмотрел на сидящую перед ним красивую девушку.
— Нет, ты посмотри! — взорвалась Джейн. — Он даже не кивнул! Это просто невыносимо!
— Тише, он может услышать.
— Наплевать!
— Ну, дорогая, грубить совсем ни к чему. Что это на тебя накатило?
— Он посмотрел на нас, как на каких-то преступников. Видимо, в его стране замужней женщине нельзя сидеть рядом с другим мужчиной.
— Но он должен знать, что на Западе правила не так строги, — только и ответил Стюарт.
Через несколько минут они уже вернулись к своей работе: он отправился расчищать вход в гробницу, а она — обрабатывать находки.
Она работала уже около получаса, когда к ней спустился доктор Воллас.
— Вы еще не закончили? — Его тонкие нервные пальцы выхватили из кучки золотых вещиц изящную брошь. — Вы полагаете, что уже достаточно ее очистили?
— Я боялась перестараться, она такая тонкая… — Она не решалась поднять глаза. — Я просто не хочу ничего сломать.
— Если работать аккуратно, никакого вреда не будет, — сухо заметил он, возвращая ей брошь. — Доведите дело до конца.
Она прикусила губу, еле сдерживаясь, чтобы не ответить ему резкостью.
— Что ж, я постараюсь.
— Это занимает у вас слишком много времени, миссис Брайнт. Позвольте напомнить вам, что к концу недели все находки должны быть отправлены в музей.
— В таком случае, мистер Воллас, мне потребуется помощь. — В ее глазах сверкнул гнев. — Я и так делаю все, что могу.
— О, если это все, на что вы способны, то вам действительно нужна помощь! — нехорошо усмехнулся он. — Я пришлю мисс Гилберт.
Гнев девушки мгновенно испарился. Уже дважды сталкивалась она с этой ужасной мисс Гилберт, и каждый раз дело кончалось скандалом. Доктору это было отлично известно. Мисс Гилберт долгие годы работала его ассистентом. Женщина умная и знающая, она, так и не выйдя замуж, превратилась в свои тридцать пять лет в ученого сухаря, в жестокое бесполое существо, невосприимчивое к чувствам и проблемам других. Работа стала для нее всем, а остальное не имело никакого значения. Поговаривали, правда, что она давно влюблена в своего шефа.
— Он никогда на ней не женится, — заметил как-то Гай. — Ему нужна женщина моложе и слабее его, для которой он всю жизнь будет непререкаемым авторитетом. А эта старая дева просто мужик в юбке и, дай ей волю, сможет полком командовать!
Да, именно такой она и была. Джейн передернуло при одной мысли о том, что им придется работать вместе.
— Я, пожалуй, и сама справлюсь, — быстро сказала она, понимая, что доктор Воллас ждет от нее ответа. — Буду засиживаться допоздна, но справлюсь.
— Вам так не нравится мисс Гилберт? — Его черные глаза смотрели на нее испытующе, словно выжидая, солжет она или нет.
Джейн замялась.
— А это имеет какое-то значение?
— Ни малейшего. Будет так, как я сказал. — Он уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг добавил: — Мисс Гилберт, возможно, и далека от совершенства, но она, по крайней мере, прямой и честный человек.
Прямой и честный человек… Джейн нахмурилась. Зачем он сказал это? Почему? Потому что считает ее саму двуличной и лживой? Но на каком основании?! Кулаки Джейн непроизвольно сжались. Ну, все, хватит! Это последнее оскорбление! Что бы там ни думали, она уезжает!
Как Стюарт и обещал, после ужина друзья собрались обсудить планы Джейн. Она снова попыталась объяснить, в чем, собственно, дело, но даже ей самой показалось, что слова ее звучат как-то вяло и неубедительно. Гай смотрел на нее откровенно саркастически, в глазах Полин читалось откровенное недоумение, Стюарт же изо всех сил старался сохранить сочувственное выражение лица. Короче, никто ее не понимал, и она чувствовала себя одиноко, как никогда.
— Послушай, всем нам время от времени делают замечания, — сказал Гай. — Но я, тем не менее, благодарен Волласу. Он суровый учитель, но дает много.
— Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, — тут же подхватила Полин. — Доктор Воллас очень мил…
— С тобой, возможно, но не со мной! — зло парировала Джейн и тут же почувствовала себя дурой. А что, если она действительно преувеличивает? Ведь даже Стюарт не спешит ей на помощь, хотя и заявил несколько часов назад, что ее счастье для него дороже любых раскопок.
— Ты не можешь вернуться! — заявил Гай, стукнув себя кулаком по колену. — Это было бы слишком эгоистично по отношению к нам. Из-за какой-то ерунды, мелочи…
— Постой, Гай, это не мелочь, — запоздало вмешался Стюарт. — Джейн все это страшно расстраивает, поверь мне.
— Спасибо Стюарт, — сухо кивнула Джейн. — Если бы ты действительно хотел поддержать меня, то сделал бы это раньше… Ладно, ребята, не волнуйтесь. Никто никуда не едет. Но предупреждаю, что не намерена больше терпеть выходки вашей ученой знаменитости. Если он еще раз посмеет оскорбить меня, я ему отвечу, причем так, что у него пропадет всякое желание вообще подходить ко мне.
— Ты сама нарываешься на неприятности, — покачал головой Гай. — Ох уж эти женщины!
— Послушай, Гай…
— И слушать не хочу! Это вполне по-женски валить на мужчин все свои беды и комплексы, а потом еще и блеять, как обиженная овечка. Знаешь, сестричка, ни я, ни Стюарт не станем портить отношения с Волласом из-за твоих истерик. Возьми себя в руки, это единственное, что я могу тебе посоветовать.
Джейн в отчаянии взглянула на Стюарта, но тот молчал. И брат, и жених предали ее. Девушка почувствовала, как к горлу подступают рыдания.
— Что ж, спокойной ночи! — еле выдавила она, повернулась и бросилась бежать.
— Джейн, вернись! — донесся до нее голос Полин, но она не ответила.
Луну закрыло облако, глаза застилали слезы обиды и злости, и девушка не заметила, как прямо на ее пути внезапно выросла фигура доктора Волласа. Она буквально налетела на него, и он интуитивно протянул руки, чтобы ее поддержать.
— О… это вы! — только и выговорила она.
Его руки невольно прижали ее к себе, их тела соприкоснулись, и она ощутила нечто похожее на электрический разряд.