Паркер не мог заставить себя произнести эти слова, поэтому он только кивнул, поморщившись, когда сестра посмотрела ему в глаза.
– Ты должен был сказать нам об этом, – зло проговорила она. – Ты должен был поставить нас в известность. Мы бы поняли. Мы же твои друзья, гребаный ты придурок. Тебе было не обязательно…
– Я знаю, знаю… прости, – ответил Паркер, отчаянно желая сменить тему.
– Твои. Извинения. Ничего. Не. Меняют. Паркер.
– Знаю.
– Вот и перестань извиняться.
– Я знаю, знаю… просто я… – Его голос дрожал. Он раздул щеки и выдохнул воздух сквозь поджатые губы, быстро-быстро моргая, чтобы не заплакать. Только не здесь и не сейчас. – Если бы я мог, я бы все вернул назад.
Глаза Хлои были холодны и свирепы.
– Я тоже.
Она отвернулась от него и сделала несколько шагов назад, в сторону пригорка.
– Как ты вообще попала сюда? – спросил Паркер, глядя, как она уходит.
Хлоя остановилась, опустила взгляд и потрясла своим костылем, сделанным из сука:
– Да вот, доковыляла. Ники хотелось остаться одной, чтобы похоронить его. Джоша, – уточнила она.
– Похоронить его? Как?..
– Так же, как мы похоронили Нэйта. Собрав камни и завалив ими тело. Возведя каирн. Ники хотела похоронить Джоша сама, поэтому я и ушла. И, оказавшись здесь, увидела, как ты разговариваешь с… Да.
Паркера пронизало зябкое облегчение, в ушах был звон, как будто он коснулся вилкой хрустального бокала.
– Значит, ты тоже его видела?
Хлоя кивнула:
– Это действительно был он?
Паркер потряс головой, пытаясь избавиться от шума в ушах.
– Нет, – твердо сказал он. – Это был не он.
– Тогда что же это было? Потому что этот призрак был очень похож…
– Не знаю, – перебил ее Парк. – Что-то другое. Что-то злое. Пришедшее из леса.
Хлоя взглянула на него, затем, помолчав, кивком показала на старую машину:
– Что там в ней?
Паркер почувствовал, как из его горла рвется еще один всхлип, но подавил его:
– Мертвое тело.
Хлоя сморщила лоб:
– Чье мертвое тело?
Паркер смотрел, как она вглядывается в его лицо, словно спрашивая, не убил ли он еще кого-нибудь. Как же ужасно, что он дал ей повод подумать об этом.
– Моего отца, – ответил он.
Лицо Хлои исказилось, вытянулось, и ярость покинула его.
– О… О боже, Паркер, мне так жаль… Как ты…
– Думаю, он сделал это сам, – прервал ее Паркер. – Я уверен в этом. У него остались порезы на обоих… – Он показал на свои запястья, не в силах закончить предложение. – Тело находится здесь уже давно.
– Черт! Как ты думаешь, зачем… Я хочу сказать, зачем он забрался именно сюда?
– Честное слово, я не знаю, – признался Паркер. – Может быть, он просто искал какое-нибудь тихое место, чтобы умереть. Он определенно провел какое-то время в том городе…
Хлоя вскинула руку, делая ему знак замолчать:
– Погоди, погоди. В каком городе?
14
Идя по узкой извилистой тропинке, он рассказал ей про все то, что произошло с пятницы, каждую шизовую деталь. Про призрак, про сгоревший дом, про город, церковь, алтарь и про машину, в которой нашел отца.
Когда он закончил, Хлоя, не колеблясь, поведала ему все, что случилось с ней. Рассказала о ярости Ники после того, как та услышала их разговор по рации, о том, как они нашли в пещере Адама, и о том, как он ранил ее суком, о ее кошмарах или что там это было, когда она находилась в отключке, после того как Ники и Джош подлатали ее. О том, как к ним явился Адам, весь изломанный, Адам-нежить, и разодрал Джоша на куски, словно бешеный волк.
Она рассказала ему даже то, что увидела, когда случайно коснулась кожи Джоша. И Паркер выслушал все это.
Наконец тропинка привела их к мертвому городу – собранию покосившихся домов, окружающих белесую церковь. Хлоя последовала за Паркером, они прошли по пыльной главной улице, затем Паркер указал на вход в церковь:
– Я оставил там свои вещи.
– Значит, внизу ты обнаружил алтарь и… – Она кивнула на часы на его руке.
– Да. Но нам не обязательно спускаться туда, если ты этого не хочешь.
– Угу. Я и не собиралась просить тебя устроить экскурсию. Но все равно спасибо.
– Ты хотя бы зайдешь внутрь?
Хлоя повернулась, оглядела городок, посмотрела на главную улицу, за которой виднелись сапфировое озеро и стена костяно-белых деревьев на дальнем берегу. Впечатление было такое, будто этот цвет здесь везде. Будто кто-то размалевал эту часть Пайн-Бэрренс костяно-белым.
Стоять здесь одной? Хлоя вспомнила о чувстве беззащитности, которое охватило ее при виде призрака, спорящего с Паркером у машины. По коже побежали мурашки, как будто она засунула руку в пасть какого-то голодного слюнявого зверя, тщетно надеясь, что зверь не откусит ее.
– Само собой, – ответила она, пытаясь говорить спокойно, хотя до спокойствия было далеко.
Вслед за Паркером Хлоя поднялась по лестнице и остановилась, когда ее брат положил обе руки на массивную дверь церкви и толкнул ее внутрь. Дверь распахнулась, при этом ржавые железные петли издали пронзительный скрип.
Внутри свет уже начал меркнуть, поскольку грязные окна больше блокировали, чем пропускали его. Рядом с опрокинутой кафедрой лежал рюкзак Паркера, возле него в полу темнел прямоугольный люк. Паркер наклонился, чтобы взвалить рюкзак себе на плечи, но Хлоя видела только одно – непроглядную тьму в люке, пустоту, готовую распространиться и покрыть собой всю землю, как только эта тьма вырвется из своей тюрьмы. Она напряглась и почувствовала, как церковь замолкает, наблюдая, как она глядит в эту бездонную дыру в полу. Тишина и темнота давили на нее, это было невыносимое, чудовищное давление, и ей казалось, что дыра затащит ее вниз, если она посмеет коснуться края люка хотя бы носком ботинка.
Как же Паркер смог спуститься в этот адский мрак и выбраться из него, словно это было каким-то пустяком? Неужели такое вообще возможно?
– Ты готова идти?
Голос брата отвлек Хлою от гипнотического влечения, которое тянуло ее к люку, но окончательно в замешательство ее привел черный топор, длинный и тонкий, с полоской кремня вдоль лезвия. От паники ее щеки вспыхнули румянцем.
– Паркер, где ты взял эту штуку?
Он вскинул бровь:
– Разве я тебе не говорил? Думаю, он мог принадлежать моему отцу. Я нашел его в золе кострища – может, отец пытался сжечь его или что-то в этом духе. Вот, посмотри.
Он протянул ей топор, но она не взяла его. В памяти поднялись воспоминания, которые принадлежали не ей: вопящие дети, дом, объятый пламенем, до смерти напуганная девушка, прячущаяся в дупле. При одном только взгляде на этот топор каждый нерв в ее теле воспламенился, охваченный тревогой.
Хлоя содрогнулась:
– Нет. Нет, я не стану брать его в руки.
– Что? Почему?
– Потому что я видела его прежде, – медленно проговорила она. – Помнишь, я рассказала тебе про пастора, который зажигал огонь в моих кошмарах?
Паркер кивнул:
– Да, помню.
Хлоя показала пальцем на топор в его руке:
– Так вот, я уверена, что он зажигал огонь с помощью вот этого самого топора. В лезвие вделан кремень. Его можно разглядеть, если поднести эту штуку к свету.
Паркер поднял топор и посмотрел на серебряную полоску, идущую вдоль лезвия:
– Но как такое вообще возможно?
Хлоя начала загибать пальцы:
– Призрак. Мои сны. Адам. Черт возьми, даже этот город. Как такое возможно? Послушай, что я тебе говорю. Откуда бы ни взялась эта штука, у нее очень мощная злая аура.
Паркер прижал топор к груди, почти так, будто хотел защитить его:
– Ты не можешь знать это наверняка. Брось, это всего лишь топор, и мне от него был толк. В последние два дня я много чего видел. И я не могу просто… избавиться от него.
– Я тоже многое чего видела, – ответила Хлоя. – И что бы собой ни представляла эта штука, откуда бы она ни взялась, это не просто топор.
– Ты так в этом уверена?
Она не стала ничего говорить, только посмотрела ему в глаза и кивнула убежденно.
Опустив топор, Паркер смотрел то на него, то на Хлою.
– Я все равно оставлю его себе, – наконец твердо произнес он.
Хлоя была в ярости от его глупости и упрямства. Она подумала, что, возможно, ей следовало бы наорать на брата, наброситься на него, но какой от этого прок?
– Хорошо, – сказала она, обреченно вздохнув. – Просто… пожалуйста, будь с ним осторожен, ладно?
– Да, конечно.
– Будь очень, очень осторожен, Парк. Очень осторожен.
Паркер раздраженно хмыкнул и, не говоря больше ни слова, пошел к выходу из церкви. Хлоя еще немного постояла, чувствуя, как ее тянет к зияющей тьме в полу. Затем поддела крышку люка ногой, с грохотом захлопнула ее и последовала за своим кузеном.
Возвращение к тому месту, где осталась Ники, было не таким трудным, как путь от него, а может, это ей просто показалось. Тяжесть, которая давила на сердце с тех пор, как она увидела Паркера, стоявшего перед старой машиной и спорившего с призраком, мало-помалу начала отступать. Чем дальше они отходили от городка, держась вместе, тем больше все казалось… скажем так, нормальным, за неимением лучшего слова. Как будто они снова объединились и вдвоем противостоят всему миру. На короткое время стало неважно, что Хлоя хромает, потому что Адам пырнул ее острым суком, что Паркер застрелил их общего друга, из-за чего они все и застряли здесь. Револьвер и черный топор больше не имели значения – как и кошмары, как и призрак. Все эти детали забылись, стерлись, словно им снова по шесть лет и они снова гуляют по берегу речушки, протекающей вблизи дома их дедушки. Гуляют в поисках приключений, как они это называли. Бродили там часами в намокших джинсах и кроссовках, копаясь в грязи, кидая в речку камешки, пытаясь расшифровать граффити, которые оставили на бетонных пилонах ребята постарше, и играя в Индиану Джонса.