Много разных жутких снов снилось Кате. Но один, со столом, запомнился ей больше всего. И сейчас, когда сестра все ей рассказала, Катя поняла, что именно доставали из шкафа в ее сне – шкатулку с вещами, когда-то принадлежавшими ведьме. Видимо, без них Валя не могла колдовать.
С крыльца хорошо был виден цыганский дом. На заднем дворе Валя ругала Артура. Тот согласно кивал, теребил руками край футболки.
– Баб, ну хватит, – наконец выкрикнул он, отбегая к забору. – Я все понял!
Хлопнула калитка, заскрипел старый велосипед. Цыганка ушла в дом.
– «Я все понял», – передразнила Катя Артура. Потом попробовала сказать эту фразу на разные голоса, поймала нужную интонацию, удовлетворенно самой себе кивнула и сошла с крыльца. Она была готова наведаться в гости к цыганам и узнать, стоит ли в шкафу, около стола в комнате, шкатулка? И если стоит, то что в ней лежит?
Это же не разбой будет, не воровство яблок. Она только зайдет и взглянет одним глазком. Никто и не узнает, что она там была. Кому от этого будет какой-то вред? Никому.
На заднем дворе цыганского дома у будки сидела собака и лениво чесала бок. По желтому песку гуляли куры. Красивый петух с разноцветным хвостом взлетел на перевернутую собачью миску, захлопал крыльями, но кукарекать не стал. Передумал. Гордо оглядел свое хозяйство и спрыгнул на землю. Скрипнула дверь. Валя, на ходу пнув собаку в бок, ушла в курятник.
Путь был свободен.
Катя прошмыгнула к крыльцу, толкнула низкую дверь, на ощупь прошла по темному коридору.
В кухне никого не было. А кому здесь еще быть? Настя у колодца, Артур укатил, Валя на заднем дворе.
Дом был хорошо знаком ей – по снам. Тесная кухня, скрипучая дверь, заставленная кроватями комната. А вот и шкаф. Тот самый, двустворчатый.
Катя потянула на себя правую дверцу. Встав на цыпочки, дотронулась до верхней полки. Там под полотенцем стояла деревянная коробка. Нет, не коробка – шкатулка. Катины пальцы скользнули по ее гладкому боку. Так не достать. Нужен стул.
Пока она тащила его через всю комнату, успела рассмотреть, что на столе стоит подсвечник с тремя свечами, в сковородке тоже лежат свечи, рядом стоит пустая миска и лежит большой кухонный нож. Да, все так. Но было и кое-что другое. На блюдце с золотой каемкой лежала маленькая фигурка, вырезанная как будто из куска мыла. Это была девочка, кругленькая, в юбочке, с косичкой. В ее голову и грудь были воткнуты булавки. При взгляде на эту фигурку у Кати нехорошо стало на душе. На кого-то она очень похожа…
Думать об этом некогда. Нужно спешить!
Со стулом дела пошли веселее – шкатулка оказалась у нее в руках. Красивая, с мозаичным рисунком, покрытая толстым слоем пожелтевшего лака. Под крышкой – монеты, трава…
Хлопнула дверь, послышалось кудахтанье. Валя возвращается! Катя машинально прижала к себе шкатулку. Если ее сейчас здесь застанут, то…
Скорее на улицу. Там Ирка! Там бабушка!
Не тратя времени на ступеньки, Катя прямо с крыльца спрыгнула в кусты. Дверь еще не успела вернуться на место, как ее распахнули вновь.
– Артур! Ты еще здесь? – послышался недовольный голос цыганки.
Катя отползла в сторону.
– Баб, ну хватит, – протянула она, стараясь подражать голосу цыганенка. Получилось похоже.
– Что ты здесь делаешь? – заговорила Валя, не подозревая, что общается не с внуком. – Что я тебе говорила?
Она вглядывалась в темные кусты, в руках у нее билась черная курица.
– Я все понял, – промямлила Катя уже выученный кусок «текста».
– Понял? – продолжала возмущаться цыганка. – Тогда почему ты здесь торчишь?
– Понял, говорю! – Катя сомневалась в том, что правильно произнесет другие слова.
Цыганка потопталась на месте, видимо, ожидая, что внук подойдет к ней поближе.
– Артур! – позвала она.
Катя решила больше не испытывать судьбу и стала пробираться к забору. Шкатулка ей мешала. Бросить бы, но руки сами крепко ее держали, не желая выпускать. Ладно, она потом ее вернет, посмотрит дома, вместе с Ирой, и вернет. На крыльцо положит или перекинет в огород…
Чтобы добраться до своего дома, ей пришлось перелезть через их общий забор и пробежать по грядкам.
В шкатулке все было таким же, как и в ее сне. Трава, белый гребень с зеленым камнем, ржавый ключ, монеты…
В коридоре послышался плаксивый Ирин голос:
– Не знаю я, где она!
Катя взглянула в окно. У крыльца стояла баба Риша, на земле лежал Ирин велосипед. Катя быстро сунула шкатулку в печку, загородила ее старыми газетами для растопки.
В кухню влетела разъяренная Ира.
– Ты где была? – грозно спросила она. – Куда тебя понесло? Я уже подумала, что тебя украли!
– Ирочка! – Катя кинулась сестре на шею.
– Что еще? – нахмурилась Ира. – На минуту тебя нельзя оставить, обязательно что-нибудь учудишь!
– Пойдем! – Катя потянула сестру к печке.
Рассказать обо всем в двух словах казалось невозможным. Ира только заговорила было, как в кухне появилась бабушка.
– О чем шепчетесь? – проворчала она. – А ну руки мыть, за стол – и спать.
Сестры побежали к умывальнику. Катя скакала вокруг Иры, то в одно, то в другое ухо сестры быстро-быстро пересказывая случившееся.
– Это же воровство! – удивилась Ира, дослушав ее историю до конца. – Теперь цыганка нас съест. Без масла!
– Никакое не воровство! – легкомысленно отмахнулась от слов сестры Катя. – Мы только посмотрим и вернем. Валя и не заметит. А потом, вдруг она без этих побрякушек колдовать не сможет? Представляешь, как здорово! Мы ее тогда сами покусаем.
– Хорошо бы… – Ира уже ни в чем не была уверена.
Появление Артура никого не удивило.
Цыганенок был мрачен, он хмурил брови, не поднимал глаз от земли, и вообще являл собою вид крайней степени отчаяния.
– Чего тебе? – грозно напустилась на него Ира.
Артур повертел в руках блестящую заколку.
– Не теряли, – хором сказали сестры.
– Знаю, – вздохнул Артур, – это я никак из кармана ее не выкину.
– Починил велосипед? – ехидно спросила Ира.
– Починил, – мотнул головой Артур. – Вы за молоком-то ходить будете?
– Не нужно нам вашего отравленного молока, – огрызнулась Ира. – Сами пейте! Или у вас его никто брать больше не хочет?
– При чем тут это? – Артур пропустил мимо ушей Ирины замечания по поводу яда в молоке. – Вы перестали приходить днем. Вот мать и спрашивает, может, вы хотите его по вечерам брать? Она корову подоила, если надумаете – приходите.
– Не надумаем! – отрезала Ира. – С нас хватит!
– Надо бабушку спросить, – отступила к крыльцу Катя.
«Вечно эта Катька поддается на всяческие уговоры», – со злостью подумала Ира, оборачиваясь. Но сестра уже скрылась в доме. Ира взглянула на цыганенка. Тот ковырял ногой песок.
«Изображает из себя неизвестно что, как будто он совершенно ни при чем во всей этой истории!» – все больше и больше накручивала себя Ира. Ей очень хотелось сказать Артуру какую-нибудь гадость. Она уже открыла рот, но тут на крыльцо выскочила сияющая Катька.
– Бабушка сказала, чтобы мы быстро сходили за молоком и возвращались, – выпалила она. – Она уже картошку жарит!
Артур победно улыбнулся, пропуская Катю вперед. Ира, тяжело вздыхая, поплелась за ним. Неужели этот день никогда не закончится? Еще Артур этот все время под ногами крутится! И смотрит так, словно ничего не произошло – не было инцидента в лесу утром и их столкновения у колодца днем. Идет как ни чем не бывало, словно весь день дома просидел.
– Зачем ты ей помогаешь? – догнала соседа Ира.
– Она попросила вас позвать, я и позвал, – невозмутимо ответил Артур.
Логика железная.
– А прикажет убить – убьешь?
– Совсем, что ли, больная?
– Она же тебя послала следить за мной рано утром – ты и помчался в Воронцовку! – набросилась на него Ира.
– Какую Воронцовку? – не понял Артур.
– Вы с Пашкой поехали за мной в Воронцовку, – повторила Ира.
– Ты что? – В голосе цыганенка слышалось неподдельное удивление. – Я до двенадцати спал!
– В лесу за тобой волки погнались, – настаивала на своем Ира. – Ты не можешь этого не помнить!
– Какие волки? – возмутился Артур и покрутил пальцем у виска. – Ты что, спятила? В этом лесу волков сто лет не было! Одни зайцы остались.
Ира задохнулась от возмущения. Сначала он на нее охотился, а теперь от всего отпирается! Главное, без паники, сейчас она все выяснит.
– У тебя велосипед ломался сегодня? – спросила она осторожно.
– Нет, – мгновенно ответил он. – Отчего бы ему ломаться?
– Ира, – робко позвала Катя сестру. – А может, тебе все показалось?
Разговор их она, конечно, слышала.
– А как же шкатулка? А твои сны?
– Вы бы сказок поменьше читали, – зло процедил Артур. – Малолетки…
– На себя посмотри! – накинулась на него Ира.
– Показалось вам, – сплюнул Артур. – Здесь много кому что кажется…
Кажется?!
У Иры все похолодело внутри. Нет! Ей не могло все показаться! Это было бы очень страшно, окажись все так на самом деле.
У цыган в окнах горел свет. Ира остановилась у крыльца. Идти дальше ей не хотелось.
– Мать, наверное, еще не до конца корову подоила. – Артур стоял в дверях. – Сейчас она выйдет.
– Кать, – зашептала Ира сестре на ухо. – Ты ему не верь! Все было! Заболела ты точно из-за цыганки.
– Что ты мне-то говоришь? – обиженно буркнула Катя, крепче обнимая банку. – Я вообще эти два дня дома была. Это ты где-то бегала.
– Подожди, – заторопилась Ира. – Я все видела! И лес, и волков, и мальчика. А Воронцовка? Там же памятник стоит!
– В лесу есть травка такая, – задумчиво произнес Артур, – в низинках растет. Дурман-трава называется. Пахучая до жути. Я как-то прилег в зарослях… Потом еле выбрался. Башка неделю болела. Может, пока ты по лесу бегала, нанюхалась этой травы, вот глюки и померещились? – Он ушел в глубь террасы. – Пришли, – крикнул он кому-то в доме.
– Нет, – испуганно вскочила Ира. – Это все происходило по-настоящему!