Он медленно подъехал, оставил коня внизу и поднялся на гребень, где ждал его Зимобор в окружении дружины. Движения его были нарочито медленными, сдержанными, будто он хотел показать, что безопасен, но Зимобор обострившимся за последнее время чутьем ощущал, что от оборотня исходит такая сила, что сам воздух, казалось, прогибается.
– Здравствуй, князь смолянский! – Гость поклонился.
Голос у него был низкий, и Зимобор невольно вздрогнул. Именно этот голос той незабываемой ночью звал его из-под волчьей личины: что сегодня упустишь, потом весь год не догонишь!
– Здравствуй, князь Лютомер. С чем на этот раз пожаловал?
– С выкупом за сестру. Она ведь у тебя. Я привез все, что ты пожелал: и твоего воеводу, и девушку, и двадцать гривен серебра. Если ты за Хвалислава хотел двадцать, то за девицу едва ли больше запросишь.
– Я их просил-то у Замилы. И говорят, будто это ее серебро и есть.
– А какая тебе разница? – Лютомер и не думал отпираться. – Серебро оно и есть серебро, да там еще куниц пара сороков. Ее или мое – тебе-то что? Ну, согласен?
Он пристально взглянул в глаза Зимобору. Несмотря на уверенный и небрежный вид, эти переговоры для оборотня были очень важны.
– Ты меня прямо озадачил! – честно ответил Зимобор. Рядом с братом Лютавы его пробирала дрожь, дыхание теснило. Венок за пазухой издавал одуряющий запах. – Хвалислав предупреждал, что ты за нее будешь биться и кусаться. А ты вон серебро предлагаешь. Обманешь небось?
Делая вид, что ничего не боится, Зимобор между тем держал руку на рукояти меча. Кмети вокруг него напряженно сжимали свое оружие, в любой миг готовые скопом броситься на оборотня. Опасность, исходящую от гостя, каждый ощущал кожей, как жар от огня.
– Я не такой дурак, как он думает. – Лютомер усмехнулся и сузил глаза. – Я видел, кто за тобой стоит. И сейчас вижу. – Он посмотрел туда, где под кожухом у Зимобора был спрятан венок вилы. – И больше не буду с тобой драться. Я только хочу вернуть мою сестру. Если этого тебе мало, скажи, чего хочешь. Все достану.
«Достань мою невесту из-за Зеленой Межи!» – чуть не сказал Зимобор. Ведь оборотень мог это сделать! Но не сказал. Он сам тоже мог. Или должен был смочь.
– Пойдем поговорим. – Зимобор кивнул на избу.
Они прошли в истобку, где дымила печь, Ведога варил кашу, а Лютава давала ему советы. Увидев Лютомера, она замолчала, но больше никак не дала понять, что его заметила. Однако Зимобор даже издалека чувствовал, что ее бьет дрожь от тревоги, радости, волнения – всего сразу.
Лютомер только бросил на нее пристальный взгляд и тоже ничего не сказал, даже не поздоровался. А Зимобор подумал, что им не надо здороваться, – они все это время каким-то образом ухитрялись быть вместе. Вот только забрать сестру из-под охраны вилиного венка Лютомер не мог.
– Значит, предлагаешь за сестру двадцать гривен? – сказал Зимобор, усадив гостя к столу.
– И людей твоих в придачу отдам. Мне они не нужны. Тебе ведь нужны, да?
– Пригодятся, пожалуй. Особенно Красовит… А то братца Хвалиса не хочешь заодно выкупить?
– На кой леший он мне сдался? – Лютомер даже удивился. – Наоборот, я еще приплатить готов, чтобы ты увез его подальше и… и еще подальше.
– От соперника, значит, избавиться хочешь?
– Я не собираюсь делить с ним наследство моего отца. И если ты увезешь его к себе в Смолянск, это для всех будет лучше. Для него самого в первую голову. Потому что человек, вообразивший себя моим соперником, свою голову на плечах долго не сносит. А у него хватило дури это сделать.
– А что дашь за то, чтобы я его увез и никогда не выпускал?
– «Никогда» мне не обязательно. – Оборотень усмехнулся. – Подержи его у себя три года. А я за это дам тебе право те же три года собирать дань с этих мест.
– Думаешь за три года свои дела устроить?
– Я уверен. Вот если бы у меня было это… – протянул Лютомер и снова посмотрел туда, где Зимобор прятал венок. – Я бы куда быстрее управился.
Зимобор вынул венок и положил между ними на стол. Оборотень молчал, не сводя глаз с засохших цветов, и Зимобор вдруг понял, какая бесценная возможность у него появилась. Даже сердце замерло от неожиданной и столь желанной надежды.
– Хочешь, поменяемся, – предложил он. – Ты отдаешь мне эту землю навсегда, а в обмен забирай венок.
– Что? – Лютомер поднял глаза, не понимая, что услышал.
– Забирай венок. И любовь ее к тебе перейдет. Будет с тобой удача, и никаких соперников бояться не придется, потому что победа всегда с тем, с кем она.
Лютомер пристально смотрел на него, не веря, что Зимобор не шутит.
– Ты отдаешь Правь в обмен на какую-то там верхнюю Угру…
– Это мое дело, что на что поменять. Согласен?
– И больше ничего не возьмешь? – Оборотень посмотрел недоверчиво и даже склонил голову набок, как собака, которая не понимает, о чем с ней говорят.
– Ничего. Только держи ее и не выпускай. Сумеешь?
– Еще бы!
Лютомер поднял голову и расправил плечи. Глаза его горели, как два смарагда на солнце, но Зимобору было не страшно, а весело. Он нашел не просто того, кто согласился забрать у него венок вилы, но того, кто сумеет удержать ее.
– Когда выйду на Десну, венок будет твой, – сказал Зимобор. – Чтобы больше меня по пути никто не тревожил – твоя забота. Договорились?
– Договорились. – Оборотень улыбнулся, и сейчас его странное лицо казалось открытым, светлым и красивым. Он уже грелся в лучах жемчужного света, и его они совсем не обжигали.
– Но как же ты сам? – крикнула со своего места Лютава.
– А я… – Зимобор посмотрел на нее. – Я за свое наследство уже отвоевался. Мне теперь другое нужно.
– Девушка, да? – понятливо отозвалась Лютава. Она знала, чем оплачивается покровительство вилы.
– Да.
– Ну, тогда ясно. А ему ведь девушки не нужны. – Печальный и нежный взгляд Лютавы снова устремился к брату. – То есть нужны, но среди простых девушек он себе вовек пары не найдет. Только она и может…
– Ну, два черевья пара. – Зимобор встряхнулся и встал. – Давай, показывай твое серебро, волк бессовестный!
Лютомер тоже встал, все еще улыбаясь. «Тогда нам никто не будет страшен… – Тогда вам ничего этого не будет нужно…» Куда приведут этих двоих тропы незримого мира – Зимобор не мог придумать, да и не хотел. У него была своя дорога.
На другое утро смолянское полюдье тронулось в дальнейший путь. Лютаву ее брат-оборотень увез на санях куда-то вверх по Угре, причем на прощание она так улыбалась Зимобору и делала такие выразительные попытки поцеловать его издалека, что вся дружина покатывалась со смеху. Зимобор отлично знал, что угрянка притворяется, но все равно почему-то было приятно.
Следующие десять или двенадцать дней похода протекли тихо и спокойно. Обоз полз вверх по Угре, останавливаясь в весях или редких городках. Но мало того, что никто больше не собирал дружину с рогатинами. По всей реке о смолянах уже знали и приготовили дань, которую отдавали безропотно, с видом, конечно, унылым, но покорным.
– Князь Волков приходил, – поведал старейшина одного гнезда. – И человеческим голосом сказал: кто дани не даст, у того всю скотину по весне порешу. Попробуй тут не дать – и так на всю весь три коровы да две лошади осталось, пахать на себе будем…
Лютомер честно выполнял уговор. И в лесу между верховьями Угры и Десны Зимобор сам увидел Князя Волков.
Он пришел среди бела дня, огромный белый волк на белом снегу. Пришел и сел посреди дороги, склонил набок голову и стал ждать. Смоляне застыли, изуменные этим зрелищем. Огромный зверь не нападал, не убегал, а просто ждал чего-то.
– Тихо всем! – Зимобор махнул рукой, и копья опустились. – Я сейчас.
Он сошел с коня, приблизился к волку и остановился, не доходя пару шагов. Потом вынул из-за пазухи венок вещей вилы, подержал его на ладонях, вдохнул в последний раз чарующий запах сухих цветов, в которых вечно жила весна. Весна, уже такая близкая.
Вот и все. Больше не придет к нему дева, прекраснее самой мечты, с жемчужным станом, небесными очами и каплями росы в волосах. Никто больше не прикроет его от чужих клинков – кроме его собственной силы и умения. Ничья удача ему больше не поможет, кроме его собственной.
Но и это не так уж мало. Не будь он удачлив от рождения, разве полюбила бы его вещая вила, Дева Будущего? Вот так-то!
Зимобор осторожно положил венок на снег, уже темный и слегка подтаявший, и отступил на несколько шагов.
– Владей! – вполголоса, чтобы услышал только волк, сказал он. – Пусть служит тебе, как мне служил, пусть исполнит твои желания, как мои исполнял. И чтобы тебе не жалеть о том, что сделал, как я…
Огромный белый волк бережно взял венок в зубы и сошел с дороги. Миг – и пушистый белый хвост мелькнул среди заснеженных деревьев. И где он, волк, был или померещился? Даже следов огромных лап на твердой, чуть подтаявшей снеговой корке не осталось.
Зимобор положил руку на грудь, там, где больше полугода лежал венок вилы. Запах ландыша еще витал рядом, но становился все слабее и слабее…
Глава четвертая
Первые несколько дней после бегства из Годомля Избрана не задумывалась над тем, куда они направляются. Ее заботило только, чтобы уйти как можно дальше и затеряться в лесах. Зима не лето, двигаться можно лишь по замерзшим рекам, иначе завязнешь в снегу, поэтому у возможной погони все направления поиска будут наперечет. Хедин вел дружину, петляя по лесным речушкам, и дней за десять они ни разу не вышли к жилью. Дичи в лесу хватало, так что голодать не приходилось, но соль скоро кончилась, и княгиня с трудом могла заставить себя есть несоленое мясо. Самим варягам было все равно. Эти люди могли бы, не морщась, есть сырую рыбу или похлебку из лягушек, и то, что уже десять дней у них не было возможности умыться и переночевать под крышей, их совершенно не беспокоило.
Но Избрана вскоре уже готова была проклинать все на свете. Cвою жизнь она провела в избе среди челядинок, и теперь, грязная, пропахшая дымом, с нерасчесанной косой, уставшая от постоянного холода и ночевок на еловом лапнике, положенном прямо на снег, была противна сама себе. Ожидая погони, которая могла появиться в любую минуту, она даже не решалась снова надеть женскую одежду и была вынуждена терпеть собственный нелепый вид – в портах, в больших мужских поршнях и широком коротком кожухе, она выглядела немногим лучше неуклюжего соломенного Ярилы, которого в летние праздники нар