— Если вы Тиромира не можете засечь, в то время как о разговоре нашем проведали, значит, конечную точку соединения прикрывает ведьмак.
С некоторым удивлением посмотрел на меня архимаг, устало покачала головой я, да и пояснила:
— Ведьмак — наполовину нечисть, наполовину нежить. Идет он по грани незримой, от того неживое чувствует, да магически одаренную нечисть выследить и убить способен. А еще ведьмак способен, даже находясь в магической темнице, использовать пограничное состояние и скрывать от магического поиска.
И потому ведьмака следует убить. Но даже в этом случае, своим последним желанием, он может скрыть от магического поиска, к примеру, Ингеборга с Тиромиром. И я собиралась сказать об этом, вот только архимаг перебил задумчивым:
— Усиление изолирующего заклинания?
Молча развела руками. Я не знала. Не знала что такое в принципе это изолирующее заклинание, и не ведала его возможностей.
— Объясни… те что это, и я постараюсь разобраться, — это было единственное, чем могла помочь.
И любой маг от такой «помощи» отмахнулся бы надменно, но этот был не таков.
— Сейчас.
Сказал кратко, притянул лист бумаги и принялся за работу. Схему чертил сосредоточенно, даже не заметил, как прядь выбилась и упала на его лицо, лишь головой дернул, да и продолжил, а я… у меня сердце замерло на миг, а потом забилось как сумасбродное от одного этого движения. Впрочем — сумасбродное оно и есть, сердце мое.
— Вопрос у меня к вам, лорд Агнехран, — произнесла я, перед самой собой оправдывая тот факт, что все еще продолжаю на мага пялиться.
— Слушаю, — кивнул архимаг, сосредоточенно работая над схемой.
Ну я помолчала пару секунд, с силами собираясь, а затем и спросила:
— Каково сейчас количество аспидов на континенте?
И дышать перестала.
А занятый схемой лорд, кратко и по-военному отрапортовал:
— Зарегистрировано сто семнадцать особей. Под подозрением еще более пяти сотен. Мы не так давно занялись…
И тут Агнехран умолк.
Затем очень медленно поднял голову и посмотрел на меня. Я все так же продолжала смотреть на него.
Наши взгляды встретились.
Я, оказывается, очень соскучилась по вот этому удивительному цвету глаз, темно-синему, вроде так и не выразительному, а запоминается почему-то, и потом глядишь в небо, а там все время какой-то не тот цвет, какой-то не такой. В общем, что-то давно дождя с грозой не было.
Улыбнулась неловко архимагу, повернув голову, посмотрела в окно. Значит установлено сто семнадцать особей… То есть на мой зов мог явиться не один аспид, а сто семнадцать. Даже если бы пришла треть — Гиблый яр мы отвоевали бы за день.
— Обидно, — прошептала я.
— Ты… о чем? — неожиданно напряженно вопросил маг.
— Об аспидах, — дождя, судя по погоде, в скором времени не предвидится, тем более с грозой. — Могли бы и откликнуться на зов.
Удивительно, вроде хорошую новость услышала — не повывелись… в смысле не повыродились еще аспиды в нашем мире, а с другой действительно обидно мне стало, как ведунье обидно, что воззвала к нечисти, а они взяли и не пришли.
— Среди аспидов мало достойных магов, — почему-то вступился за огненный народ архимаг. — В основном бытовая магия и, естественно, способности к перевоплощению, без них никого не выпускают из закрытых территорий.
Я вновь на него поглядела, да с нескрываемым недоумением, Агнехран улыбнулся мне краешком губ, и, вернувшись к схеме, продолжил:
— В основном аспиды не покидают исконных земель обитания, предусмотрительно дистанцируясь от человеческих поселений. Но те, кто сумел преодолеть испытания, некоторое время живут среди людей, иногда достигая весьма высоких должностей.
И он вернулся к схеме.
Умный, сразу видно. Умный, уверенный и упорный — такие маги добиваются многого, а дальше… Сила рождает власть, власть дает вседозволенность, вседозволенность порождает пороки и ослабление контроля. И… сколько еще раз я должна себе напомнить об этом, чтобы перестать видеть в данном маге того, кого в нем никогда не было?!
Или был, но где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов и гордости. И от чего-то захотелось спросить кто он? Где родился? О чем в детстве мечтал, глядя в синее небо? Был ли счастливым, или рос одиноким, а к власти шел, стиснув зубы и не оглядываясь на потери? О многом хотелось спросить, но я не спрошу. Никогда не спрошу.
— О чем с Тиромиром разговор был? — вдруг задал вопрос архимаг.
И растерявшись, я почему-то даже сразу ответила:
— Я спросила о встрече давней, он ответил… — и на этом моя растерянность закончилась.
Поднял взгляд на меня Агнехран.
Непримиримо сложила руки на груди я.
— Видимо больше ничего не скажешь, — понял маг.
Понятливый.
— Что ж, перейдем к делу.
И Агнехран продемонстрировал мне схему, в которой было два встроенных круга, символ огня, символ воды, символ камня, символ воздуха. Вот воду, огонь, землю и воздух контур и блокировал. Их, да и только.
Я протянула руку, воспроизводя схему перед собой сияющим зелено-огненным рисунком, коснулась пальцем, вливая силу свою и та, минуя все преграды, потекла во все стороны.
— Понял. Сейчас исправлю.
И вернув лист на стол, архимаг стремительно начал дописывать символы, дорисовывать схемы и формулы.
И вдруг произнес, словно невзначай:
— Тиромир Мережский убежден, уверен и свято верит в то, что его возлюбленная в ночь перед свадьбой сбежала с его лучшим другом Кевином Ланнероном. Мне показалось, или магистр действительно в неведении по поводу причин твоего побега?
Я вновь молча сложила руки на груди. Отвечать не собираясь вовсе.
Маг мельком взглянул на меня, усмехнулся, дернул головой, прядь с глаз убирая, и быстро завершил рисунок.
Протянул, позволяя рассмотреть.
И все повторилось — я воспроизвела рисунок в пространстве перед собой, пустила ведьминскую силу и потекла та сила, да о препятствие ударилась! А где оно взялось то препятствие, мне и неведомо было. Но я ведьма, а у нас порой сила одно, а разум совсем другое. И пока мой разум понять не мог, в чем тут дело то, сила выход нашла, исподволь, минуя магические барьеры и стремясь на свободу. Ведьмы в целом всегда стремятся к свободе.
— Так, уловил где недоработка, — произнес Агнехран и вновь за работу взялся.
И вдруг там, у него, дверь распахнулась, вошел кто-то, да сказать ничего не успел:
— Вон! — не поднимая головы, приказал архимаг.
Но вошедший хоть и поколебавшись, все же робко сообщил:
— Мой лорд, к вам… ведьма.
Замер Агнехран, затем повернул голову и взглянул на визитера так, что я бы на месте того визитера бежала бы прочь сломя голову.
А пришлому магу на такое ума не хватило, от того затараторил он запинаясь:
— Ннне ваша ведьма, вашу, как полагается, мгновенно сопроводили бы, но это тоже ведьма и… она настаивает и…
Архимаг медленно сузил глаза. И взглянул так опасно, что даже настойчивому докладчику нехорошо стало. Тот заткнулся, да торопливо вышел и даже дверь закрыл осторожненько за собой.
Безмятежно вернулся Агнехран к работе своей, задумчиво сидела я, размышляя лишь об одном — кто ж та ведьма то?
— Утолить твое любопытство? — вдруг словно невзначай произнес маг.
— О нет, не стоит, перебьюсь. А ты поторопись, недосуг мне тут… сидеть с тобой.
Вскинув взгляд, улыбнулся мне Агнехран, да так улыбнулся, что сердце снова зашлось, а маг силу свою призвал.
И в сиянии появившихся формул и схем я всю крепость магическую увидела, со всеми этажами да уровнями, полигонами и ристалищами, магами и магистрами, чудовищами да чудищами, коих в зверинце никак для изучения держали. А шагах в ста от лорда Агнехрана увидала я группу магов, щиты призвавших и ведьму на месте удерживающих.
Древнюю ведьму.
Такую древнюю, что ее магия шлейф оставляла, словно бы королевский или даже императорский. И такая сила от нее исходила, что внезапно поняла я — ведьму на месте удерживают вовсе не маги… ее держал архимаг Агнехран. А вот сейчас в единый миг препятствие на пути ведьмы убрал. И та, решив, что одолела охрану, ринулась к тому, кого видеть столь сильно жаждала.
Сминались преграды на ее пути, рушились стены, сгорали двери.
И лишь последняя дверь распахнулась издевательски-радушно.
И на миг приостановилась ведьма, осознав, что не вторглась — позволили, что не нарушила приказ — а чужому плану следовало. Но отступать не стала.
Поколебалась лишь миг и плавно — пантерой гибкой, кошкой грациозной, тенью легкой, весной сияющей полной жизни вступила в кабинет мага сильнейшая из всех существующих ведьм.
Велимира!
Самая красивая из нас. Волосы ее были чернее воронова крыла, глаза синее королевских сапфиров, губы, словно лепестки алой розы, черное платье белизну кожи оттеняло да тонкий стан подчеркивало. А и подчеркивать имелось что — прекрасна была Велимира, высока грудь ее, тонка талия, круты бедра… Красивая ведьма, самая красивая из всех. Ведьма, что семьи не имела, любви не знала, и весна ее — еще впереди.
А значит… ей, в отличие от меня, было, что предложить архимагу.
Но Велимира не стала бы старейшей из ведьм, если бы сразу начинала с козырей. О нет, эта ведьма была слишком умна, чтобы делать деловое предложение еще до того, как его пожелают услышать. И она сделала все, чтобы пожелали…
Плавно шаг сделала, поклонилась аки лебедь белая, выпрямилась царицею гордой да величественной, локон волос, чернее вороного крыла, на спину откинула, медленно взгляд от пола подняла, да и…
Да и дошло до нее очевидное!
Осознала она, что на гостью хозяин и не взглянул ни разу… Вообще не взглянул. Вот вообще. И я даже на миг пожалела ее чисто по-женски — ведь столько стараниев, платье вот на ней же красивое, волосы небось долго укладывала, глаза сурьмой подведены, губы алые идеально накрасила, а все зазря. Архимаг все так же на нее и не посмотрел даже.
На меня он с усмешкой смотрел, мою реакцию отслеживал, и от того… Покраснела я, осознав, что на меня вот все это время лорд Агнехран и взирал, глаз не отводил, и это пока я…отвлеклась значит, а он вот… он…