Осунувшееся лицо Стаси с темными кругами вокруг потухших глаз, с заостренным кончиком некогда курносого носа, который недавно выглядел круглым, с милой ямочкой на пипке, он угадал сразу по ее крепко сжатым полным губам. Так она их сжимала тогда в лесу, когда не хотела с ним целоваться. Ошибиться Каспар не мог. Только голову она держала как-то странно — немного склоненной набок. Он поспешно спрятался за толстый шершавый ствол вяза и терпеливо стал дожидаться, когда ее подружка по несчастью уйдет на обязательные процедуры или еще по каким-нибудь необходимым своим делам.
Промаявшись за деревом минут сорок, Каспар озлобился настолько, что решил не дожидаться, когда подруги расстанутся, а подкрасться и ударить рукояткой пистолета по затылку ненужную ему девушку. Он вынул из-за пояса тяжелый вальтер и, держа его в руке так, чтобы можно было с ходу нанести удар — наверное, все же в хрупкий висок, чтобы было наверняка, — осторожно ступая на носки ботинок, стараясь не шуршать по увядшей траве, тихо двинулся к скамейке, кусая тонкую нить спекшихся от волнения губ. Бандиту осталось пройти пару шагов, он уже начал замахиваться, как внезапно девушки поднялись со скамейки и не спеша пошли в сторону больничного корпуса. Чуть не взвыв от досады, Каспар проворно спрятал пистолет опять за пояс и с видом человека, неожиданно озаботившегося своим больным зубом, незаметно поглядывая по сторонам на сидевших на других скамейках больных, с упорством маньяка, не успевшего доделать свое черное дело, двинулся следом за девушками, прижимая потную ладонь к щеке…
В это время Илья Журавлев с облегченным вздохом закрыл обложку последней папки с уголовным делом, с задумчивым видом немного посидел за столом, постукивая кончиками пальцев по крышке, затем решительно сорвался с места, сгреб в охапку стопку папок и спрятал их в сейф.
— Теперь можно и пострадавшую посетить, — сказал он самому себе.
На ходу надевая фуражку и офицерский планшет с документами, он скорым шагом вышел из здания отдела милиции. Пройдя шагов сто, Илья вдруг остановился, озабоченно покрутил головой, круто развернулся и направился в сторону костела, напротив входа в который, расположившись прямо на булыжной мостовой, латыши продавали домашние продукты и другие вещи. Пройдясь вдоль рядов, он выбрал два сочных молодых краснобоких яблока и размером с ладонь кусочек сот с ярко-желтым, словно янтарь, медом. Сунув завернутый в газету мед в обширный карман галифе, а в другой — яблоки, он с довольным видом отправился на встречу с изнасилованной девушкой.
«Пускай скромный, но гостинец, — весело подумал Журавлев. — Родни у нее не осталось, пусть порадуется девчонка».
…Каспар вошел за девушками в здание больницы. Не отрывая от пола опущенных глаз, в которых светились злобные огоньки от того, что подруга Стаси, сама того не ведая, расстроила его планы, парень с мыслью завершить начатое на расстоянии нескольких шагов двигался следом по тесному коридорчику. Девушки подошли к палате № 8.
— Ой, Стася, — неожиданно воскликнула ее подруга по палате, — мне же надо в процедурную зайти. Совсем забыла.
Она повернулась и пошла навстречу Каспару, с улыбкой сокрушенно качая головой, поражаясь своей рассеянности. Каспар мгновенно схватился за щеку и отвернулся, скользя блуждающим взглядом по зеленого цвета стене, не желая встречаться лицом к лицу с девушкой. Увидев парня с забинтованной щекой, девушка мигом взяла его за руку повыше локтя, как-то сразу проникнувшись состраданием к незнакомому человеку.
— Я отведу вас к зубному, сама недавно зуб лечила. Знаю, как это невыносимо больно.
Каспар сделал слабую попытку высвободить руку, но тонкие пальцы девушки оказались настолько цепкими, что освободиться без применения силы нечего было и думать.
— Да не переживайте вы так, — сказала девушка, расценив его жест по-своему. — Это не так уж и больно. А вы вон какой… крепкий, — произнесла она с улыбкой, как видно, желая сказать парню приятное.
Она настойчиво влекла его за собой, и Каспару ничего не оставалось, как подчиниться чужой воле, злобно кося глазами по сторонам. Но как только они завернули в коридоре за угол, где отсутствовали больные, бандит тотчас вынул пистолет, размахнулся и ударил девушку в переносицу тяжелой рукояткой. Отчетливо было слышно, как у девушки хрустнули слабые кости носа, и на ее грудь обильно полилась из темных ноздрей кровь. Торопливо оглядевшись, Каспар быстро подхватил ослабевшую девушку под мышки и поволок к подсобке, где хранили хозяйственный инвентарь санитарки. Оставив девушку лежать за дверями подсобки, он, уже не таясь, бегом вернулся к палате.
Влетев в помещение, Каспар поспешно схватил находившийся у входа табурет и сунул его ножку за ручку двери, чтобы снаружи не смогли открыть. Затем стремительно схватил стоявшую к нему спиной Стасю за руку и рывком развернул лицом к себе. Угрожающе приставив ствол пистолета к груди девушки, он глухо произнес:
— Крикнешь — застрелю.
Но Стася настолько была напугана неожиданным визитом своего насильника, что у нее отказал язык. Она смотрела на парня широко распахнутыми от ужаса глазами и не могла вымолвить ни слова, ни полслова, только было заметно, как у нее судорожно дергался в горле сухой ком, с трудом двигаясь вверх-вниз.
— Что, не ждала? — спросил Каспар, злобно ворочая красными, словно налитыми кровью, белками вылупленных глаз, и сурово приказал: — Раздевайся.
Ослабевшими от страха руками Стася развязала пояс халата, и он бесформенной кучей упал к ее ногам. Со звериным оскалом желтых прокуренных зубов Каспар нервным движением порвал на ее груди ворот исподней рубахи, обнажив белые, с тонкими синими прожилками вен молодые груди, с пуговками торчавших алых сосков. Еще секунда, и он толкнул бы девушку на кровать, чтобы в очередной раз изнасиловать. Но, очевидно, страх за собственную жизнь переборол сиюминутное искушение и он, мигом передумав воспользоваться моментом, когда его жертва находилась словно под гипнозом, быстро накинул на ее снулые плечи халат и ловко завязал рукава на узел, затем обмотал поясом и тоже туго завязал на узел.
— Пикнешь — убью, — предупредил он, зловеще процедив сквозь стиснутые зубы, торопливо взвалил девушку на плечи и, слегка покачиваясь под ее весом своим худосочным телом, поспешно двинулся к окну.
В эту минуту к палате подходили Илья Журавлев и сопровождавший его доктор Брокс. По дороге доктор рассказывал оперативнику о здоровье Стаси, о том, что девушка идет на поправку, но он не выписывает ее из-за того, что она потеряла отца и родительский кров, и идти ей некуда, и, сжалившись, он оставил горемычную девушку на некоторое время в больнице.
Проходя мимо подсобки, Илья наступил на что-то липкое, взглянул себе под ноги и увидел лужицу крови, вытекающую из-под двери. Он рывком распахнул дверь, едва не наступив на распластанное на полу тело девушки. На ее губах пузырилась кровь, розовые от крови кости раздробленного носа пугающе торчали на окровавленном лице.
Журавлев мгновенно развернулся всем корпусом к Броксу, опалив его таким испепеляющим взглядом, что тому стало не по себе.
— Это не она, — поспешно ответил доктор, зябко передернув плечами. — Это ее подруга по палате… Восьмая у них.
Илья торопливо присел на корточки, с трудом нащупал слабый пульс на тонкой шее пострадавшей.
— Живая, — коротко сказал он и уже на бегу обронил: — Займитесь ею!
Бесцеремонно расталкивая любопытных больных, собравшихся поглазеть на девушку, Журавлев с невероятным грохотом пробежал по гулкому коридору, на ходу вынимая из облезлой кобуры служебный ТТ. Подлетев к палате, он поспешно дернул дверную ручку. С ужасом осознавая, что дверь заперта изнутри, боясь даже думать, что в палате находится остывающий труп Стаси, Илья поспешно отступил на шаг и с маху ударил каблуком кирзового сапога в середину двери. Двухстворчатая хлипкая дверь от сильного удара сорвалась с петель, вывалилась из проема внутрь.
Каспар в этот момент стоял со Стасей на плече у окна, тщетно пытаясь, постукивая, отодвинуть приржавевший шпингалет тяжелой рукояткой вальтера. Услышав за спиной шум и грубый окрик: «Стоять! Уголовный розыск!», бандит тотчас развернулся и выстрелил в возникшую в проеме двери жилистую фигуру милиционера.
В мгновение оценив обстановку в палате, Илья в стремительном прыжке ушел с линии прицельного выстрела, упал на бок, чудом не выронив пистолет из руки, слегка задетой выпущенной пулей в плечо. Воспользовавшись тем, что оперативник находится в лежачем положении, Каспар мигом сбросил туго запеленатое тело девушки на кровать и выскочил в коридор.
Услышав первые выстрелы, больные с отчаянными криками и воплями стали разбегаться по палатам. Очутившись в коридоре, Каспар необдуманно выстрелил вверх, чтобы ему освободили дорогу. С потолка на головы и без того напуганных людей посыпались побелка и штукатурка, что вызвало среди больных еще большую панику, и люди, потеряв голову, с визгом заметались по больнице, создав невероятную сумятицу.
Каспар побежал по широкой лестнице на второй этаж, где людей было меньше, то и дело оглядываясь в надежде уйти от погони. Миновав длинный запутанный коридор, он выбежал на балкон, находившийся над кабинетом главврача. Прыгать с такой высоты было опасно. Но заслышав позади дробный топот сапог торопливо поднимавшегося по металлическим ступенькам оперативника, заметив в просвете лестничной клетки васильковый верх фуражки, Каспар без колебания прыгнул вниз. Неудачно приземлившись на обе ступни, он, к своему ужасу, почувствовал острую боль в левой щиколотке, пронзившую его тщедушное тело с головы до пяток, за секунду поменяв расклад не в его пользу. Скрыться в столь плачевном состоянии Каспар не мог при всем желании. С трудом поднявшись, он плотно прижался потной спиной к прохладной стене кирпичного здания, затравленно озираясь по сторонам.
Через секунду на балконе появился Журавлев. Он внимательным взглядом окинул прилегающую к зданию местность, парк, перегнувшись через ограждение балкона, заглянул вниз, но Каспара загораживал нависший над окном жестяный широкий козырек. Чертыхнувшись, Илья круто развернулся и побежал назад.