Всё лето дятел носом стучал: в барабан бил, дупло долбил, личинок выстукивал.
С рассвета до темноты, от зелёной зари до красной, некогда и вокруг посмотреть было. Всё заботы, заботы, заботы.
И вот сам себе голова.
Нет больше суеты у гнезда. Дятлята выросли и разлетелись.
Хорошо теперь просто так посидеть, вокруг посмотреть, послушать писк золотых паутинок.
Ветер уносит лето. Внизу уже осень. А вверху небо и облака. Далёкие-далёкие, как воспоминания…
Осенний лёт паутинок вызван расселением паучков-бокоходов. Молодой паучок залезает на высокую травинку и выпускает из брюшка очень тонкую и длинную паутинку. Ветер подхватывает невесомую нить и вместе с паучком уносит с травинки. Где приземлится паучок-путешественник, не знает даже сам ветер.
Чапыга – это сильно захламлённый лес с большим количеством усыхающих и поваленных ветром деревьев. Такие участки леса – раздолье для пауков-короедов. А где короеды, там и дятел. Ведь он кормится жуками и их личинками.
Козодой
Назвали птицу козодоем, а она и молока в рот не берёт! Осоед ос ест, овсянка овёс клюет. Что правда, то правда. А вот козодой коз не доит.
Летать над стадом он любит. Бывает, покрикивает над стадом и в крылья, как в ладошки, похлопывает. Но это он не молока выпрашивает, просто жуков и бабочек ловит. Стадо вспугивает их из травы, а он ловит. Рот у него большущий, словно сачок. Ловкий рот. Но коз он не доит. И не доил никогда.
А всё равно козодой!
Звериная баня
Дикие звери тоже в баню ходят. И больше всех любят бегать в баню… дикие свиньи! Баня у них простая: без жара, без мыла, даже без горячей воды. Всего-навсего одна ванна – лунка в земле. В лунке – вода болотная. Вместо мыльной пены – жижа. Вместо мочалки – пучки старой травы и мха. Вас бы в такую «баню» и не заманить. А кабаны так и лезут. Вот до чего баню любят!
Но ходят кабаны в баню совсем не затем, зачем ходим мы. Мы зачем в баню ходим? Мыться. А кабаны ходят… пачкаться! Мы грязь с себя мочалкой смываем, а кабаны нарочно грязь на себя намазывают. И чем больше вымажутся, тем хрюкают веселей. И после своей свиной бани они в сто раз грязнее, чем до неё. И рады-радёшеньки! Уж теперь-то сквозь грязевой панцирь никакие кусаки до их шкуры не доберутся: ни комары, ни москиты, ни слепни. Щетина у них летом редкая, вот они и намазываются. Выкатаются, вымажутся – и не почешутся!
Шкура у диких свиней настолько толстая, что маленьким кусакам обычно она не по зубам. Действительно, кабаны любят принимать грязевые ванны. Кабаньи «купальницы» можно встретить на глухих лесных дорогах. Купаются в лужах кабаны особенно активно в летнюю жару. Грязная щетина – надёжная защита от пекущего солнца. После «купания» кабаны чешут бока о стволы деревьев, оставляя в лесу заметные следы.
В конце таинственного следа
Сверху озерко с песчаным пляжем казалось голубым блюдечком с золотой каёмочкой. Не бороздили воду рыбачьи лодки, и не топтали песок грубые ребячьи сапоги. Безлюдно вокруг. А там, где безлюдно, там всегда многоптично и многозверно.
Я приходил к озерку смотреть звериные росписи на песке. Кто был, что делал, куда ушёл?
Вот лиса воду лакала, ножки намочила.
Зайчишка на плюшевых лапках проковылял.
А вот след со звериными когтями и утиными перепонками – это выдра из воды вылезла.
Знакомые следы знакомых зверей.
И вдруг следок незнакомый! Бороздки и двоеточия: то ли зверёк, то ли птица, то ли ещё кто? Пересёк след песок и исчез в кустах.
Вот ещё непонятный след – бороздка протянулась из кустов и пропала в траве.
Следы, следы: незнакомые следы незнакомых жителей берега.
Кто там, в конце этих бороздок, двоеточий, чёрточек? Скачет он, ползёт или бежит? Чем покрыто его тело – перьями, шерстью или чешуёй?
Ничего не известно.
И потому интересно.
Потому я и люблю приходить на безлюдный бережок озера, похожего на голубое блюдечко с золотистой каёмочкой.
Древние славяне называли выдру «вындрой» или «вындрицей». До сих пор сохранились деревушки с названиями «Вындрино». Славяне использовали глагол «вындриться», когда хотели подчеркнуть непохожесть на других. Выдра действительно непохожа на многих других зверьков: на лапках у неё есть плавательные перепонки. Длинный хвост волочится за выдрой, оставляя на песчаной или грязевой отмели характерную борозду.
Выеденное яйцо
Хочешь жить – мух лови. Хочешь муху поймать – сеть плети. Паучишка только тем и занят, что сети плетёт. А это – ой как не просто!
Сплёл между деревьями – ветер сеть разметал. Сплёл между кустами – роса на сеть осела, все нити порвала. Соткал сеть внизу, между травинок – и тут не уцелела! Ёжик бежал, колючками зацепил, сеть порвал и самого чуть не заколол.
Другой бы, может, после таких бед вовсе перестал бы сети плести. А паучишке что делать? Хочешь жить – мух лови. Хочешь муху поймать – сети плети.
Опустился паучишка на самую землю и поселился… в пустом птичьем яйце! Ворона яйцо расклевала, белок и желток выпила, а пустую скорлупку бросила. Вот дом так дом – всем домам дом!
Ветер не дует, дождик не мочит, птицы и звери внимания не обращают: кому выеденное яйцо надо? Паучишка и рад: не мешают дело делать, сеть серебряную плести, мух сетью ловить.
Паук плетёт свою ловчую сеть, а когда она готова, прячется в укрытие, протянув за собой сигнальную паутинку. Когда добыча попадает в паутину, всё сооружение начинает содрогаться. Трясётся и сигнальная паутинка. Паук устремляется к ловчей сети и обездвиживает добычу уколом своего «шприца». Дальше ему торопиться не нужно. Впрыснутый в тело жертвы секрет начинает растворять её изнутри. Паук высасывает кровь и растворённые ткани добычи, оставляя пустой хитиновый чехол.
Они же прекрасно её видят. В том-то и фокус ловчей паутины. Паук её не прячет. Присаживайтесь, кто хочет. Стоит мухе опуститься на паутину, как липкие нити обволакивают её ноги. Она начинает биться, и в паутине вязнут крылья. Всё, минуты её жизни сочтены.
Муха комнатная
Сентябрь
Сыплет осенний нудный дождь. До листика вымокли кусты и деревья. Лес притих и насупился.
И вдруг осеннюю тишину нарушает ярое, прямо весеннее бормотание тетерева!
Певчий дрозд откликнулся – просвистел свою песню. Затенькала птичка-капелька – пеночка-теньковка.
И на опушке, и в глубине леса послышались птичьи голоса. Это прощальные песни птиц. Но и в прощальных песнях слышится радость.
Странный в сентябре лес – в нём рядом весна и осень.
Жёлтый лист и зелёная травинка.
Поблёкшие травы и зацветающие цветы. Сверкающий иней и бабочки. Тёплое солнце и холодный ветер.
Увядание и расцвет.
Песни и тишина.
И грустно и радостно!
Осень на пороге
– Жители леса! – закричал раз утром мудрый Ворон. – Осень у лесного порога, все ли к её приходу готовы?
Как эхо, донеслись голоса из леса:
– Готовы, готовы, готовы…
– А вот мы сейчас проверим! – каркнул Ворон. – Перво-наперво осень холоду в лес напустит – что делать станете?
Откликнулись звери:
– Мы, белки, зайцы, лисицы, в зимние шубы переоденемся!
– Мы, барсуки, еноты, в тёплые норы спрячемся!
– Мы, ежи, летучие мыши, сном беспробудным уснём!
Откликнулись птицы:
– Мы, перелётные, в тёплые края улетим!
– Мы, оседлые, пуховые телогрейки наденем!
– Вторым делом, – Ворон кричит, – осень листья с деревьев сдирать начнёт!
– Пусть сдирает! – откликнулись птицы. – Ягоды видней будут!
– Пусть сдирает! – откликнулись звери. – Тише в лесу станет!
– Третьим делом, – не унимается Ворон, – осень последних насекомых морозцем прищёлкнет!
Откликнулись птицы:
– А мы, дрозды, на рябину навалимся!
– А мы, дятлы, шишки начнём шелушить!
– А мы, щеглы, за сорняки примемся!
Откликнулись звери:
– А нам без мух-комаров спать будет спокойней!
– Четвёртым делом, – гудит Ворон, – осень скукою донимать станет! Туч мрачных нагонит, дождей нудных напустит, тоскливые ветры науськает. День укоротит, солнце за пазуху спрячет!
– Пусть себе донимает! – дружно откликнулись птицы и звери. – Нас скукою не проймёшь! Что нам дожди и ветры, когда мы в меховых шубах и пуховых телогрейках! Будем сытыми – не заскучаем!
Хотел мудрый Ворон ещё что-то спросить, да махнул крылом и взлетел.
Летит, а под ним лес, разноцветный, пёстрый – осенний.
Осень уже перешагнула через порог. Но никого нисколечко не напугала.
У лисицы шубка останется рыжей, даже станет ещё более рыжей, по сравнению с тусклым летним мехом. К зиме у неё сильно отрастает подпушь, что делает лисицу «дородной»: она выглядит крупнее, чем есть на самом деле. Линяющая к зиме белка становится серенькой, даже слегка голубоватой. Рыженький мех сохраняется лишь фрагментами. Зимняя шубка теплее летней, и на снегу она менее заметна, чем рыжая.
Чтобы согреться. У зимующих птиц во время осенней линьки увеличивается количество пуховых и полупуховых пёрышек. Оперение становится более пышным и тёплым.
Белкин мухомор
Зима для зверей – время суровое. Все к ней готовятся. Медведь и барсук сало нагуливают, бурундук орехи кедровые запасает, белка – грибы.
И всё, казалось бы, тут понятно и просто: и сало, и грибы, и орехи ой как зимой пригодятся!