Пожилой мужчина нахмурился, одна из его бровей низко нависла над его носом:
– Но Сена никогда не признавала, что помогала Софи её украсть. Сена – такая же жительница Зелёной деревни, как и ты, Миранда, а потому тебе следует верить в то, что её слово крепко, как дуб.
– Тогда ты дурак, Фрэнсис, – рявкнула Миранда. – Всем известна пословица: «Кователь ржавчиной покрылся – на него нельзя положиться». Раз уж на то пошло, если арфу взяла не Софи, тогда, вероятно, это сделала Сена!
Разнообразные точки зрения разом наводнили помещение.
– Позор!
– Засадите её за решётку!
– Отдайте их призракам – уж это-то их разговорит!
– Я никого не защищаю, – громко произнёс Фрэнсис. – Я просто полагаю, что для Зелёного леса так будет лучше всего!
В висках Клэр стучала кровь, и она уже не могла уследить за бурлящим разговором. Вместо этого девочка сосредоточилась на том, что ей было известно. На её стороне был добрый пожилой мужчина – Фрэнсис, а ещё Сена. Хотя здешний народ, казалось, не особо жаловал ковательницу.
Кроме того, Ирис назвала единорожью арфу «незарегистрированным единорожьим артефактом». Клэр не была уверена, что поняла точное значение этого выражения, но она знала достаточно, чтобы догадаться о том, что жители Зелёного леса всё это время прятали могущественный предмет, о существовании которого остальному Ардену не было известно. Вот почему они так отчаянно хотели выяснить, кто её украл.
Выяснить, украла ли её Софи.
Странным было то, что каждый здесь, казалось, знал о её сестре очень многое. Когда Софи впервые спустилась сюда в одиночку? Когда она повстречала Сену? А Нэта?
За последние несколько недель Софи неоднократно пропадала в комнатах Виндемира, но она никак не могла провести в Ардене достаточно много времени, чтобы успеть так насолить целой деревне… Возможно ли, что Софи уже взбиралась по лестнице до того, как они поднялись вместе?
Клэр размышляла над тем немногим, что ей было известно, пока сквозь паутину шума не прорезался звук – дзынь-дзынь-дзынь – Ирис постучала чайной ложечкой по кружке.
– Солнце сядет через час, и, поскольку арфа до сих пор не найдена, наше мастерство ослабнет. Необходимо удвоить противопризрачный караул этой ночью, – приказала она. – Заседание переносится на ужин. Когда барабаны пробьют восемь, все жители деревни должны собраться, чтобы поставить защитные заклинания. Обе девочки проведут ночь за решёткой.
Глаза Клэр округлились. За решёткой?
– Но Сена не сделала ничего плохого! – с жаром воскликнул Фрэнсис.
«Как и я!» – хотелось закричать Клэр, но она была слишком напугана.
– Совет принял решение, – резко ответила Ирис, поднимаясь из-за стола, остальные члены Совета последовали её примеру. – Мы не можем допустить, чтобы возможные сообщницы исчезли, как это сделала Софи.
Стражники из рядов земледельцев, держа в руках дубинки, вытолкали Клэр и Сену из помещения, и горстка людей из Зала слушаний проследовала за ними на городскую площадь. Там советник Амброзий ждал их возле конструкции, походившей на огромную металлическую клетку для птиц с тёмными кудрявыми ползучими растениями, обвивавшими каждый из её прутьев. В слабых лучах солнца листья казались чёрными, словно железо.
– Проходите внутрь, – приказал Амброзий, распахивая дверь.
Клэр не хотелось этого делать, но она понимала, что у неё не было выбора. Неохотно девочка ступила внутрь клетки с высоко поднятой головой – она знала, что так бы поступила Софи. Почти в ту же секунду, услышав странный шелест, Клэр обернулась. Оказалось, что листья не просто казались чёрными, словно железо, – они были сделаны из железа. А ползучие растения не просто закручивались вокруг прутьев, а были самими прутьями клетки. Пока она поражённо смотрела на них, растения из кованого железа выросли в толщину, сближаясь друг с другом, словно металлические змеи. Сделав резкий вдох, Клэр опустилась на землю, пока у неё не подкосились ноги. Опять чудеса, и в этот раз не просто растительные, земледельческие. Без металла здесь также не обошлось. Сена зашла в клетку следующей, её губы были сжаты в полоску, тонкую, словно порез от бумаги. Девочка подвинулась, освобождая место, но ковательница присела в противоположном углу. Дверь захлопнулась, и Амброзий слегка её тряхнул, убеждаясь в том, что она надёжно заперта. Мужчина потрепал металлические лепестки так, словно они были его любимой собакой, и скрипучий звук усилился, когда ползучие растения принялись обвивать друг друга плотнее, превращаясь во всё более и более непроницаемую стену.
– Вот и всё, – сказал он, поворачиваясь спиной к клетке и лицом к толпе снедаемых любопытством зрителей, которые высыпали из Зала слушаний. – Отсюда им не выбраться.
Несколько зрителей выступили вперёд, бесцеремонно уставившись на девочек. Чувствуя себя неуютно, Клэр потупила взгляд.
– Вы уверены, что она заперта? – спросила одна из женщин. – Когда дело касается кователей, никогда нельзя знать наверняка.
– Ох, ёлки зелёные, – произнёс знакомый голос, и Клэр подняла взгляд. Нэт стоял рядом с их тюрьмой, яростно сверкая глазами в сторону женщины. – Эта клетка была создана ещё до Войны гильдий. В те дни гильдиям было разрешено смешивать чудеса. Она одновременно взращена земледелием и изготовлена кованием, её прочность усилена огнём и сердцевиной тысячелетнего дерева. Одной Сене ну никак из неё не выбраться.
– Держись отсюда подальше, – рявкнул на мальчика Амброзий. – Ты её друг, и тебе нельзя доверять.
Нэт расправил плечи, стараясь, как догадалась Клэр, казаться выше и шире, чем он есть.
– Зелёные – одно из старейших семейств Зелёного леса! – заявил мальчик запальчиво. – Как смеете вы…
– Нэтл. – Фрэнсис, добрый пожилой земледелец, высказавшийся в защиту Клэр, внезапно возник подле мальчика. – Ты сказал достаточно. Идём.
– Тебя это тоже касается, Фрэнсис, отойди назад, – рыкнул на пожилого мужчину ещё один земледелец. – Ты стал так стар, что твой ум совсем ослабел, а мозги иссохли. Этой девчонке здесь не место!
Рука Фрэнсиса метнулась к кошелю, висевшему у него на поясе, в то время как стражник-земледелец поднял вверх свою дубинку. Но прежде чем что-то смогло произойти, Амброзий выступил вперёд:
– Довольно, – протянул он, с отвращением глядя на девочек. Затем советник повернулся к женщине: – Как сказал этот недоросль, из неё невозможно сбежать. Эти покрытые пеплом кователи кое на что да годятся. Можете убедиться лично, – он показал на прутья. Бормоча себе что-то под нос, женщина с силой тряхнула прутья, но ползучие растения тут же принялись разрастаться так быстро, что она еле успела вытащить руку. Казалось, такое доказательство её удовлетворило. Повысив голос, Амброзий обратился к толпе: – Идёмте, скоро стемнеет. Каждый должен внести свою лепту в защиту деревни с помощью заклинаний. Фрэнсис, Нэт, вы пойдёте впереди.
Сердце девочки упало, когда косматая голова Нэта, подпрыгивая вверх-вниз, удалилась в сторону деревни вместе с Фрэнсисом и остальными. Мальчик не оглядывался.
Клэр показалось, она услышала стон, донёсшийся из дальней части клетки.
– Ты в порядке? – осторожно спросила она.
– Оставь. Меня. В покое, – голос Сены был грубым как никогда, но девочка была уверена, что слышала всхлипывание.
– Идёт, – ответила Клэр, обхватив колени руками. Ей хотелось стать такой маленькой, какой она себя ощущала в данный момент, потому что тогда она смогла бы пролезть между прутьев и взяться за поиски Софи. Но Клэр застряла здесь вместе с девочкой, которая, по всей видимости, её ненавидела, под пристальным взглядом всей деревни, в мире, который ей был непонятен.
Она вздрогнула, сдерживая слёзы. Храбрые люди не плачут. Софи бы не стала плакать. Чувство вины смешалось с тоской по дому, превращаясь в странную боль у неё в животе. Ей хотелось к маме с папой. Что случится, когда они поймут, что обе их дочери исчезли?
Страх и желание получить ответ оплелись вокруг её сердца. Какая-то её часть хотела вырваться из клетки, чтобы она смогла сбежать отсюда, спастись, спустившись обратно в колодец-дымоход. Другая её часть хотела увидеть ещё больше этих пугающих и красивых вещей – чудес. Но она также понимала, что важнее всего сейчас было то, что в ней нуждалась Софи.
Потянувшись рукой к прутьям, Клэр осторожно провела пальцем по одному из жёстких листиков, который тут же развернулся и, вырастая в ширину, закрыл собой сине-фиолетовый свет сумерек. Возможно, существовал какой-то способ, который позволил бы ей сорвать листья или как-то их перехитрить. Девочка достала карандаш из-за уха. Если она тихонько заденет прутья им вместо ладони, среагируют ли ползучие растения?
Сена зашевелилась в углу:
– Даже не думай об этом.
Клэр вздрогнула:
– Не думать о чём? – спросила она, засовывая карандаш в карман кофты.
Ковательница закатила свои золотистые глаза.
– О побеге. Мы здесь застряли, и, если следующей ночью мы всё ещё будем в этой клетке, это будет большой удачей, поскольку иначе нас закуют в цепи за пределами Зелёного леса, где нас найдут призраки.
– Но я не сделала ничего плохого, – заметила Клэр, по голосу девочки было слышно, как в её горле нарастает ком. – Это несправедливо.
– Не говори мне о справедливости, – резко ответила ей Сена. Ковательница вновь повернулась к Клэр спиной и не проронила ни слова за весь оставшийся вечер – она молчала, когда стражник просунул им в клетку залежалые крекеры, и даже когда какая-то ребятня из деревни пришла, чтобы поглумиться над ними.
Растекаясь, тени растворились в ночи, а Клэр лежала на спине и смотрела на серебристую луну, которую она могла видеть сквозь прутья. Всхлипывания Сены давно перешли в лёгкое посапывание, но мысли Клэр не давали ей уснуть так быстро. В клетке, которую она делила с ещё одной узницей, девочка чувствовала себя такой же одинокой, как голые участки неба между звёзд. А её сестра была неизвестно где-то там, и она не знала, как её найти.