Прежде чем до Клэр дошли слова мальчика и их вероятный смысл, Сена накинулась на прядильщицу и заломила ей руки за спину:
– Наша очередь задавать вопросы, – рыкнула ковательница. – Кто ты?
– Ой! – вскрикнула Бахрома, которая на самом деле вовсе не была Бахромой. – Я, может быть, и не Мира Бахрома, но я по крайней мере имею право находиться на этой лодке. В отличие от вас!
– Отпусти её! – воскликнула Клэр, подходя к прядильщице. – Она знает Софи. Так она сказала.
– А ещё у неё всего одно кольцо вокруг руки, – заметил Нэт, указывая на рукав девушки.
– И что? – спросила Клэр.
– Одно кольцо означает, что она всего лишь подмастерье, – пояснил мальчик. – Два говорят, что ты полноценный член своей гильдии, три – что ты первоклассный мастер, четыре предназначены для магистров.
– С чего нам вообще тебе верить? – спросила Сена прядильщицу. Хотя девушка и выглядела старше ковательницы, Сена была выше.
– Верить мне или нет – ваше дело, – фыркнула хитрая незнакомка. – Но если вы посмотрите на стол, то найдёте там дорожные документы, на которых указано моё имя: Клео Флёр. Я была ученицей историка Бахромы, но в прошлом месяце получила степень подмастерья. Она разрешила мне воспользоваться её лодкой этим летом, чтобы я стремительно стартовала к моему кольцу мастера.
Поспешив к рабочему столу, Нэт принялся рыться в бумагах.
– Нашёл! – мальчик быстро пробежал по документу глазами. – Думаю, в этот раз она говорит правду.
Клэр заглянула ему через плечо, чтобы прочесть написанное почерком, напоминавшим паучьи лапки.
КЛЕО ФЛЁР
Гильдия: прядильщица
Степень: Подмастерье
Род занятий: Рассказчица (проходит обучение)
Транспорт: Речной катушечный флот
Данный документ обеспечивает доступ во все поселения вдоль реки Роны. Срок пребывания не может превышать сутки.
Выдано: Джеймс Стежок, магистр Лентшира
Вдоль края листа была нарисована кайма из распустившихся катушек, нити образовывали петли, складывавшиеся в форме птицы с длинными ногами и большим клювом.
– Видите? – сказала Бахрома-Клео, голос которой вновь обрёл сладкозвучие. – Я никогда не говорила, что я Мира Бахрома. Вы сами сделали такое предположение.
Нэт открыл было рот, но тут же его захлопнул.
– Она права, – сказал мальчик Сене, округляя глаза. – Она не говорила, что является Мирой Бахромой.
Клэр взволнованно кивнула. Ей было всё равно, кто стоял перед ней: Мира Бахрома, Клео Флёр, да хоть говорящий снеговик. Имело значение лишь то, что прядильщице было что-то известно о Софи.
– Печная копоть, – Сена, казалось, сдулась, словно воздушный шарик. – Я отпущу тебя, но только если ты пообещаешь, что будешь держать руки подальше от своих волос.
– О чём это ты? – спросила Клео, округляя глаза.
– Не думай, что мне неизвестна старая пословица «Косы прядильщика расплелись – берегись», – ответила Сена. Ты со своими ленточками в волосах представляешь неменьшую опасность, чем кователи с их мечами.
Клэр посмотрела на затейливо заплетённые волосы Клео с новым уважением (и опасением).
– Ладно, – вздохнула прядильщица. – Клянусь всеми единорожьими артефактами не трогать свои волосы. Хорошо?
Сена в ответ только фыркнула, и всем стало понятно – такой клятве далеко до хорошей, но Клео она тем не менее отпустила.
Клэр больше не могла держать в себе вопрос, который словно съедал её изнутри:
– Откуда ты знаешь мою сестру? – спросила она прядильщицу. – Когда ты видела её в последний раз?
Клео с опаской посмотрела на девочку:
– Она приходила к мастеру Бахроме с вопросами каждый день торговли в течение последних нескольких месяцев. Ей всё хотелось послушать разные отрывки из поэмы «Королева и единорог». – Девушка выдержала паузу, очевидно, для создания драматического эффекта: – Хотите её услышать?
– Да, – машинально ответила Клэр, но её разум был более сосредоточен на других словах Клео. «Месяцы?» Мысль о том, что за четыре дня, которые прошли с тех пор, как они впервые вскарабкались по лестнице, в Ардене пролетело несколько месяцев, была сродни попытке удержать на носу ложку – в какую-то секунду девочке показалось, что вот она наконец начала что-то понимать, но затем всё рассыпалось.
– Тогда я сперва хочу услышать вашу историю, – сказала Клео, ответ которой опустился столь плавно, что Клэр поняла – её обвели вокруг пальца. – Так будет справедливо.
– Что ты хочешь узнать? – осторожно спросила Клэр, а Сена испустила негромкий шипящий вздох. У девочки не было интересных историй, к тому же она вспомнила предупреждение Фрэнсиса: старик советовал ей никому не рассказывать о том, откуда они с Софи пришли на самом деле.
– Почему Ковало Бесцепный расспрашивает всех живущих вверх и вниз по реке о Софи? – спросила Клео, занеся серое перо для письма над страницей.
– Мы не знаем, – вступил в разговор Нэт. – Мы думали, ты нам скажешь. Возможно, он упоминал Еди… вероятно, он спрашивал тебя про определенную вещь… важный предмет, который был украден из Зелёной деревни.
Глаза прядильщицы округлились:
– Ты имеешь в виду предмет вроде единорожьего артефакта?
Сена застонала, а Нэт брякнул:
– Ковало упоминал арфу?
– Единорожью арфу? – брови Клео взлетели, и она присвистнула: – А я и не подозревала, что у Зелёного леса была одна из них.
– Ты всё-таки это сделал, – буркнула Сена мальчику.
Но Нэт продолжал удивлённо смотреть на Клео:
– Но ты только что сказала…
Девушка самодовольно улыбнулась:
– Прядильщиков учат цепляться за малейшую ниточку и тянуть её до тех пор, пока она не станет чем-то большим.
Нэт продолжил возмущаться, а Сена недовольно ворчать, но Клео лишь зашуршала подолом, направляясь к жёлтому пуфику. Она присела, и юбка девушки заструилась вокруг неё, словно расплавленное солнце. Солнечный свет просачивался сквозь закрытые шторы под мягкий щебет прядильщицы и негромкое ржание, периодически издаваемое лошадьми, тащившими их лодку вверх по реке.
– Бесцепный не упоминал ни о какой арфе, – признала Клео, подпирая подбородок кулаком. Своей ярко-жёлтой одеждой и звонким голосом она напоминала Клэр канарейку. – Но вас это удивляет, не так ли?
– Удивляет что? – уточнила Сена раздражённо. – Не думай, что мы попадёмся в ещё одну из твоих словесных ловушек.
Клео поправила браслет:
– Просто я не слышала о краже единорожьих артефактов из гильдий со времён… ну, скажем, со времён Роялистских грабежей.
Нэт поморщил нос, как если бы учуял дурной запах.
– Ты ведь не думаешь, что к этому могут иметь какое-то отношение они? Что Софи или Бесцепный могут быть одним из них?
– Я вас умоляю, – произнесла Сена презрительно. – Обвинения Роялистов звучат как путаные теории заговоров прядильщиков.
Карие глаза Клео сверкнули, и Клэр поспешила задать вопрос прежде, чем прядильщица обидится и решит замолчать:
– Кем именно может быть Софи? Кто такие Роялисты?
Клео продолжала испепелять ковательницу взглядом, обращаясь к Клэр:
– Они члены сообщества, коллекционирующего… крадущего единорожьи артефакты для себя.
– Зачем они им? – спросила девочка.
– Затем, – ответила прядильщица, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на неё, – что Роялисты верят, что, отыскав достаточно могущественный единорожий артефакт, они смогут освободить последнюю королеву и последнего единорога из камня.
Клэр уставилась на прядильщицу:
– Постой… что?
– Это старая легенда, – вклинился Нэт. – Всё началось…
– Это чушь, вот что это такое, – отрезала Сена. – У всех Роялистов вместо мозгов гвозди.
– Вообще-то я встречала нескольких, – заметила Клео, буравя ковательницу взглядом через очки. – Госпожа Бахрома вела с ними беседы, и они казались совершенно нормальными. Хотя мы не могли видеть их лица, поскольку все они были одеты в мантии с капюшонами. Эти люди нисколько не сомневались в правдивости легенды из «Королевы и единорога».
– Это та поэма, которой интересовалась Софи? – спросила Клэр.
– Та самая. – Наклонив голову, Клео изучала девочку. – Что ты знаешь о Софи? Я почувствовала, что у неё есть большой секрет, но мне не удалось вытянуть его из неё.
Клэр покачала головой, нахмурившись:
– Я не знаю, что…
– Подожди, – оборвала её Сена, выставляя руку вперёд. Она посмотрела на прядильщицу, прищурив глаза: – Ты уже получила свою историю. Ковало Бесцепный охотится за Софи Мартинсон. Из Зелёной деревни пропала единорожья арфа. И мы ищем обеих. Теперь твой черёд платить. Расскажи Клэр свою историю.
Глава 13
– «Королева и единорог», поэма, которой была одержима Софи, – самая знаменитая эпопея Ардена, – начала Клео, снимая со стены свиток, с одного из концов которого свисали сине-белые нитки. – Она повествует о том, как Эстелл д’Астора, последняя королева Ардена, отправилась к Равнинам печали, чтобы спасти последнего единорога.
Девушка осторожно развернула свёрток на столе. Клэр ожидала увидеть надписи на бумаге, но вместо этого перед её изумлённым взглядом раскинулся красивый гобелен.
На одной его половине яркими разноцветными нитями были вытканы сады, бабочки и дворец на холме. На другой – то, что походило на кладбище под покровом ночи в обсидиановом и тёмно-синем цветах с убегавшими от солнца скелетоподобными существами – призраками.
А в его центре был изображён смотревший в лицо ночи единорог.
Это существо не походило на тех кротких созданий, которых Клэр порой видела на бумажных тарелках или подарочных открытках. Оно было словно соткано из света звёзд.
Женщина в синем, словно полночь, платье сидела у него на спине. Её пальцы утонули в пене его гривы. Диадема из серебра и сапфиров обручем сверкала у неё на лбу. Клэр очень хотелось провести пальцами по этому великолепию и ощутить шелковистую мягкость разноцветных нитей, но усилием воли она убрала руки за спину.
– Вау, – выдохнул Нэт, вставая, чтобы рассмотреть удивительное произведение искусства поближе. – Это тот самый гобелен, о котором писал Джек Клубок в «Нитях времени»?