– Единственный в своём роде, – ответила Клео, поправляя несколько браслетов. – Я удивлена, что ты знаешь об этом, ведь ты земледелец и всё такое.
Нэт опустил голову, но выглядел он при этом польщённым:
– Мне нравится читать. У дедушки Фрэнсиса есть полная эпопея о Вельветине Тщеславной и её Шепчущей игле…
– Я думала, ты собиралась прочитать нам поэму, – перебила мальчика нахмурившаяся Сена. – Где слова?
– Для того чтобы рассказать историю, не всегда нужны слова, – подчёркнуто терпеливо ответила девушка. – Каждый цветовой переход подсказывает мне, что говорить и какую эмоцию передавать. Гобелены, несомненно, являются самым совершенным способом увековечить историю.
У Сены был несколько растерянный вид, но, когда Клэр посмотрела на лежавшую перед ней радугу из нитей, она подумала, что поняла. На уроках рисования девочка узнала о том, что разные цвета могут обозначать разные эмоции в зависимости от культурной эпохи и места. Жёлтый, например, мог быть радостью для одних и скорбью для других. Её не удивило, что в этом мире, где искусство создавалось при помощи чудес, цвет также представлял собой отдельный язык.
Поправив очки, Клео легонько прижала кончики пальцев к ткани:
– Нам всем известно об ужасах Войны гильдий. О том, как шла охота на единорогов, пока не остался только один из них.
– Постой, – перебила её Клэр. – Почему на них шла охота? Зачем кому-то хотеть убивать таких поразительных существ?
– Видишь ли, – ответил Нэт, – легенда гласила, что если ты убьёшь единорога, то будешь жить вечно. Это, конечно, неправда, но это не остановило некоторых от попыток… или от использования останков единорогов для изготовления новых артефактов.
– Верно, – кивнула Клео, и ленты в её волосах колыхнулись. – Это сказание об Эстелл д’Астора, самоцветчице, королеве Ардена и правительнице гильдий, которая потеряла всё, чтобы спасти последнего единорога. – Клэр наклонилась вперёд, испытывая то же волнующее чувство предвкушения, которое охватывало её, когда в кинотеатре гас свет. – Я начну, – произнесла девушка, – с момента прибытия королевы на Равнины печали в лиловом свете луны. Когда она обнаружила, что была не единственным человеком, искавшим единорога, – приступив к рассказу, Клео словно переключилась на особый повествовательный тон. Её слова закручивались вокруг Клэр, яркие и живописные, словно картинки на экране.
Тут в блеске огней полумгла расступилась,
И резкие тени упали в долину,
Неистовый, грозный, исполненный силы,
Вдруг выбежал единорог на равнины.
Во время рассказа Клео перевоплотилась. Теперь она меньше походила на канарейку и больше – на ястреба, её глаза горели хищным огнём, когда она рассказывала о призраках, её голос нёсся галопом вместе со стуком копыт единорога. Клэр наклонилась вперёд, чтобы ничего не упустить.
И сразу равнины как будто ожили,
И зло потекло по земле обожжённой,
Открылось, что древние скалы сокрыли:
Пороков людских острый клин раскалённый.
Сверкнула во мгле самоцветчика алчность,
А ярость кователя двигалась следом,
Коварство прядильщика тихо прокралось,
Уже предвкушая хмельную победу.
За ними, едва отставая от стаи, —
Порок земледельца последним порогом
Нёс отблески лунного света на стали —
Охотник преследовал единорога.
Поэма продолжалась, погружая Клэр в ужас, который испытала королева Эстелл, наблюдая за развернувшейся на Равнинах печали битвой между охотником и единорогом. В тот самый момент, когда мужчина занёс свой топор над шеей волшебного существа, готовясь нанести удар, последняя королева Ардена метнулась к единорогу.
Но путь преградила ему королева:
И единорога собою закрыла,
Как щит для последней надежды Ардена,
Как яростный воин, исполненный силы.
Клэр втянула ртом воздух, а Нэт дёрнул головой. Сена не шелохнулась, но костяшки её пальцев побелели, когда она сжала ладони в кулаки. Клео продолжила:
Но прочь откатились корона и слава,
И наземь за ними легла королева,
И зло уложило в полночные камни
Последнего единорога Ардена.
– Она умирает? – вскричала Клэр. – Что это за история такая?!
– Тсс, – шикнул Нэт, когда прядильщица сверкнула на девочку глазами поверх очков. – Это ещё не конец. Продолжай, Клео.
«В том месте, где встретится пламя с водою,
На грани полудня и полночи тёмной,
Я дар оставляю вослед за собою,
Который поможет всем нам, обречённым.
Сокровище крови и слёз предрожденье
Разрушит однажды моё заклинанье,
Пришедший извне в этом мире положит
Начало конца и конца окончанье».
Гуляют ветра по зелёной равнине,
Стремительный свет темноту прогоняет,
Два камня стоят в затенённой низине,
Лавандовым светом равнина сияет.
Под тихие стоны сверчковой молитвы
На месте, где горе лилось непрестанно,
До времени ждут пробужденья и битвы
Герои войны, обращённые камнем.
Тишина заполнила комнату. Слова, казалось, повисли в воздухе, как повисает во рту сладость после съеденной ложечки мёда, ещё живая, но уже ускользающая.
– Выходит… королева и единорог обратили себя в статуи из камня, чтобы защититься? – осторожно спросила Клэр на случай, если она всё неправильно поняла.
– Вообще-то в глыбы, – поправил Нэт.
Клео кивнула:
– Роялисты верят, что могут освободить королеву и единорога из камней. Им лишь нужно найти единорожий артефакт, могущества которого хватит, чтобы обратить заклинание. Одно-единственное единорожье сокровище – то самое, которое можно найти там, где огонь встречает воду.
– И когда им это удастся, – вклинилась Сена, – чудеса гильдий вновь расцветут пышным цветом, призраки будут повержены, и жизнь каждого жителя Ардена будет счастливой и волшебной. – Она закатила глаза, состроив гримасу: – Ржавые шарниры, если вы спросите моё мнение. Всем известно, что Эстелл была убита в последнем сражении Войны гильдий.
– В данный момент важно не то, является ли история правдой, – заметила Клео, снимая очки и протирая их стёкла краем своей юбки, – а то, верят ли Роялисты в неё. И действительно ли они украли единорожью арфу.
– А также то, как мы собираемся её вернуть, – добавил Нэт. – Если Бесцепный Роялист и Софи видела, как он крал арфу, что ж, тогда неудивительно, что она убежала.
– Где можно найти Роялистов? – спросила Клэр. – Вдруг Софи уже там, пытается выкрасть у них арфу обратно!
Клео неожиданно выставила руку вперёд, жестом призывая её остановиться:
– Вы что-нибудь слышите? – спросила она. Клэр прислушалась. Тишина. Бряцание сбруй лошадей, тащивших лодки вверх по реке, прекратилось. – Странно, – продолжила девушка, бросая взгляд на песочные часы, опасно балансировавшие на стопке книг. – Предполагалось, что на пути в Огнеград остановок не будет, а мы всё ещё находимся по меньшей мере в километре от него, – встав, она отодвинула в сторону жёлтую занавеску. Выглянув из окна, Клео ахнула.
– В чём дело? – спросил Нэт. Клэр подскочила на ноги.
Девушка обернулась, её глаза были как две тарелки:
– Кователи – они досматривают лодки! – через круглое окно Клэр могла видеть блеск мечей и топоров одетых в кольчуги людей, поднимавшихся на лодки. Она могла слышать буханье сдираемых с петель дверей и возмущённые крики владельцев переворачиваемых ящиков, которые стояли на плотах, державшихся на плаву между лодками. Клео бросилась к шкафу, из которого извлекла две котомки. – Одежда кователей, – пояснила она, всучив первую котомку Сене. – Переоденетесь, когда выберетесь отсюда.
– Но как мы отсюда выберемся? – спросила Сена. Её взгляд метался по каюте.
– С помощью этого, – ответила Клео, вручая каждому из них по какой-то вещице из второй котомки. Клэр уставилась на свою. Это был кусочек ткани, походивший на маску зубного врача.
– Что это? – спросил Нэт, поднимая висевшую на его пальце ткань.
– Водные маски, – ответила Клео. – Мы вплетаем в них воздушные карманы.
И в эту секунду Клэр поняла:
– Ты хочешь, чтобы мы уплыли с лодки?
– Да, – подтвердила прядильщица. Косички и ленточки хлестнули её по спине, когда она повернулась к девочке: – Действие масок продлится недолго, вероятно, не дольше пятнадцати минут, но этого должно хватить, чтобы вы успели доплыть под водой до дальнего берега. Течение здесь слабое.
– Как они работают? – спросил Нэт, поднимая свою маску, чтобы посмотреть на просвет. – То есть, думаю, я достаточно хорошо разбираюсь в теории воздуха…
Клео толкнула его к заднему окну. Поскольку их лодка была последней в цепочке судов, дети были скрыты от глаз кователей – пока что.
– Лезьте! – скомандовала девушка, запыхавшись от волнения. – Они заработают, как только соприкоснутся с водой.
Нэт окинул круглое окно скептическим взглядом:
– Сомневаюсь, что смогу пролезть.
С противоположного конца цепочки до них донеслись крики.
– Я пролезу! – тут же передумал Нэт. Мальчик схватил свой рюкзак и нацепил маску на лицо. Встав на пуфик, он дотянулся до окна и проскользнул наружу.
Секунду спустя послышался всплеск.
Клэр быстро натянула маску на рот и нос. Хотя она и походила на самую обыкновенную тряпку, при соприкосновении с кожей она ощущалась как плотный гель.
Затем девочка тоже забралась на пуфик и высунула голову наружу. Илистая вода спокойно поглаживала борт лодки.
БАМ БАМ БАМ!
– Досмотрщики Огнеграда! Откройте дверь!
– Прыгай, – храбро сказала девочке Сена, повесив рюкзак себе на плечо. – Я следом.
Как бы сильно Клэр ни хотелось увеличить расстояние между собой и острыми мечами, её останавливали темнота и страх в глазах Сены. Она вспомнила слова Фрэнсиса: Сена была навсегда изгнана из своей гильдии. Что случится с ней, если её поймают досмотрщики-кователи?