– Но… – медленно произнесла Клэр, вопрос вертелся на кончике её языка, – разве ты не говорила, что химер создают с помощью сочетания чудес кователей и земледельцев? Как твои родители смастерили химеру без земледельца?
Оттолкнувшись ладонями от земли, Сена приняла сидячее положение:
– Это мама была ковательницей, а вот папа… он был земледельцем.
– Что? – Клэр резко села. Она бросила быстрый взгляд на Нэта, чтобы увидеть, участвует ли он в этом розыгрыше, но лицо мальчика было совершенно серьёзным.
– До дня нашего ареста я и понятия не имела, что папа был земледельцем, – продолжила Сена. – При рождении он получил имя Матье Листеца, но затем стал Матье Булатным, чтобы скрыть, к какой гильдии он принадлежал на самом деле, и жениться на маме.
– Но разве ты земледелец? – спросила Клэр.
– Принадлежность к определённой гильдии вроде цвета глаз, – вклинился Нэт. – То, что у твоей мамы голубые глаза, ещё не означает того, что и у тебя они будут такого же цвета.
Сена кивнула:
– Моим родителям повезло, что я родилась ковательницей, а не земледельцем, но на этом их везение закончилось. Секрет раскрылся, когда убежал котёнок-химера. Я по ошибке оставила дверь открытой. Той ночью к нам пришли досмотрщики Огнеграда. – Сена посмотрела куда-то вдаль, казалось, она видела что-то, чего Клэр не могла (и не хотела) видеть. – Маму посадили за решётку, место её заключения держится в тайне, а папу… – Сена сглотнула. – Папу казнили.
Клэр не знала, что сказать на что-то настолько страшное. Не будучи уверенной в том, как Сена отнесётся к объятиям, девочка просто придвинулась к ней поближе.
– Верховный Совет Ардена не знал, что со мной делать, – продолжила Сена. – Я была слишком мала, чтобы понести наказание по закону кователей. Фрэнсис был папиным учителем в Зелёном лесу и, когда он узнал о том, что случилось, вызвался забрать меня к себе. Я живу вместе с ним и Нэтом с тех… – Она сделала глубокий судорожный вдох. – С тех самых пор, – закончила ковательница угрюмо.
Вытирая щеку ладонью, Сена вскочила на ноги и ушла прочь, скрывшись в жёлтой траве. Нэт пошевелился, собираясь последовать за ней.
– Постой, – сказала Клэр. – Дай ей минуту.
– Но, – возразил мальчик, с тревогой глядя в сторону травы, в которой исчезла Сена, – нам пора идти.
– Иногда людям нужно немного времени наедине с собой, – пояснила Клэр. – Чтобы… чтобы всё обдумать. – Когда Софи перенесла свою первую операцию, дом Мартинсонов наводнили нескончаемые посетители, приносившие с собой цветы и подарки. Девочка знала, что так они хотели их поддержать, но всё, чего хотела Клэр, – быть с мамой и папой. Никто из этих людей не был в состоянии понять сковавшее её живот оцепенение, которое только недавно начало отступать. – Дай ей минуту, – повторила она.
Нэт громко выдохнул:
– Я буду следить за рекой. Если она не вернётся через десять минут, мы отправимся за ней.
Кивнув, Клэр потянулась за своим рюкзаком. Всё его содержимое невероятным образом осталось сухим. Или, возможно, не столько невероятным, сколько чудесным образом. Она достала свой карандаш, радуясь тому, что он уцелел в водах Роны. Держа его в руке, девочка чуть больше почувствовала себя собой. Может, она и не знала, как заставить растения излучать свет, ковры сворачиваться, а монеты нагреваться, но она точно знала, как рисовать. Достав из рюкзака один из свёртков Фрэнсиса, упакованных в пергамент, она осторожно положила горстку засушенных цветков, обнаруженную внутри него, рядом с собой. Затем разгладила плотную бумагу и присела обратно, убедившись, что по-прежнему надёжно скрыта от посторонних глаз за медведем-химерой. Не представляя ничего конкретного, девочка позволила своим рукам действовать самим. Её карандаш скользил по листку, оставляя позади себя след из изогнутых линий. Через секунду Клэр поняла, что́ рисовали её руки. Это был единорог. История королевы Эстелл вновь всплыла у неё в памяти. Правительница вела поиски, подвергая себя страшной опасности, и сохранила присутствие духа, даже когда охотник пошёл на неё и последнего единорога с оружием. Женщина поступила правильно, несмотря на то что, вероятно, была напугана. Королева была храброй. Настоящей героиней. Клэр задумалась, каким был Арден, когда единороги бродили по его земле. Странствовали ли они табунами, как дикие лошади, или же в одиночку? Были ли у них сёстры? Струящийся хвост и навострённые уши распустились под её карандашом. Клэр нарисовала ещё одну пару ушей – поменьше. Мама-единорог и её жеребёнок щипали травку в роще, испещрённой солнечными зайчиками, солнечный луч обвивался вокруг рога матери. Светлая грусть коснулась сердца девочки. Мама. Папа. Софи. Очутись мама в Ардене, она бы захотела остаться на лодках прядильщиков, чтобы рассмотреть разные нитки, в то время как папа, вероятно, беседовал бы с Фрэнсисом о том, какое растение цветёт лучше всего в тени. Разумеется, после того, как они оба оправились бы от шока, вызванного обнаружением чудесной страны, в которую можно попасть через дымоход. Но Софи… Тут у Клэр не было совсем никаких догадок. Сестра любила всё захватывающее. Каждое Впечатление. Она была из тех девочек, которые могут превратить даже самый унылый день в приключение.
– Ого, вышло довольно неплохо!
Девочка вздрогнула, когда перед ней вдруг возник Нэт. Она поспешила закрыть набросок рукой:
– Ой, нет, он ещё не закончен…
– Выглядит потрясающе, – продолжил мальчик, по его лицу было видно, что он впечатлён. – Я как-то попробовал нарисовать Фрэнсиса, но все подумали, что это портрет волосатой капусты.
– Уверена, с рисованием у тебя всё не настолько плохо, – сказала Клэр. Убрав карандаш за ухо, она встряхнула пальцами. В них ощущалось лёгкое покалывание. Возможно, они так до конца и не согрелись после плавания в холодной реке. – Сена вернулась?
– Да, и вещи высохли, – ответил мальчик. – Сена попробовала отпарить их несколькими монетами. Они пахнут немного, гм, странно, но над Огнеградом такой густой дым, что никто и не заметит. – Он вручил ей чёрную тунику с короткими рукавами и кожаный жилет.
Клэр поспешила переодеться за медведем-химерой. Жилет зашнуровывался спереди и был тяжелее одежды, которую она привыкла носить.
– Готовы? – уточнила ковательница. Её рыжая коса выделялась на фоне чёрного цвета вещей кователей, словно огненное гнездо. Её глаза сверкали решимостью, и она стояла ещё прямее, чем обычно, сжимая свой нож для масла. Она походила на девочку, собиравшуюся ринуться в бой.
И в каком-то смысле, возможно, им действительно предстоял бой.
– Может, нам замаскировать тебя посильнее? – спросил Нэт, разглядывая её. – Втереть немного орехового сока в твои волосы или вроде того?
Сена нетерпеливо махнула рукой:
– Мы и так потеряли достаточно времени. К тому же у многих кователей рыжие волосы.
– Но разве ты не боишься, что тебя кто-нибудь узнает? – удивилась Клэр.
Пожав плечами, Сена поправила свою тунику:
– Разве что чуть-чуть, но прошло уже пять лет. Огнеград – один из самых больших городов Ардена. И за последний год я сильно выросла. А теперь пошевеливайтесь – я видала слизняков, которые двигались быстрее вас!
Поймав взгляд Клэр, Нэт состроил гримасу, а затем широко улыбнулся, девочка ответила на его улыбку: к Сене вернулось её самообладание.
– Ты готова? – спросил мальчик. Жилет кователя был для него слишком велик, широкая лямка слегка сползала с его плеча, и всё же это было лучше, чем ничего.
Клэр вспомнила громкие голоса и острые мечи. Досмотрщики. Кователи.
«Верная гибель», – вспомнила она вдобавок слова Фрэнсиса.
Девочка отогнала эту мысль. Они должны отправиться в Огнеград. Всё, что нужно Сене для зерцала, находится там, и Клэр не может сейчас отступить.
Когда Клэр закручивала лист пергамента в трубочку, на глаза ей попалась одна деталь наброска. Она думала, что нарисовала и маму, и жеребёнка жевавшими траву, острия их рогов были направлены вниз. Но теперь жеребёнок смотрел своими большими, полными скорби глазами прямо на неё.
Девочка заморгала. Вероятно, она устала сильнее, чем ей казалось.
Но тут она поняла, что Нэт и Сена смотрят на неё, ожидая ответа.
– Да, – подтвердила она. – Я готова.
Глава 15
Хотя Багряная гора защищала Огнеград от непрошеных гостей с одной из его сторон, кователи явно были не из тех, кто испытывает судьбу. Высокая стена возвышалась по периметру города, словно корона с острыми зубцами, каждая золотая завитушка сужалась к концу острым копьём, исключая возможность того, что через стену перелезут. К счастью, Клэр, Нэту и Сене не было необходимости это делать.
Их чёрная кожаная одежда оказалась достаточно хорошей маскировкой, поэтому досмотрщица лишь бросила на них короткий взгляд, после чего махнула рукой, чтобы они проходили. Сена пробормотала что-то о том, до чего эта женщина ленива, но Нэт предположил, что большинство людей, вероятно, просто не настолько глупы, чтобы пытаться сюда проникнуть.
Первым, на что обратила внимание Клэр в городе кователей, был шум. Огромные колокола кричали с вышины зданий, заглушая и перебивая друг друга, словно препирающиеся дети. Но даже этот звон не мог заглушить звуки повседневной жизни кователей: скрежет ножа о точильный камень, грохот горшков, ритмичное бряцание молотка о наковальню.
Сена вела их по пропахшим дымом улицам. Искры вылетали из окон кузниц, и шипение горячего металла, который гасили в холодной воде, шептало среди: пых, пых, пых.
Время от времени Нэт тянул Клэр за руку и делился с ней любопытными фактами из истории Огнеграда:
– Стальная пасть! Раньше она была театром прядильщиков – во времена, когда все гильдии жили в городах вместе, а теперь это арена, на которой оружейные мастера демонстрируют свои умения… Ух! Думаю, это та самая колокольня, с которой Нитьика Прочный испытал свой самый первый ковёр-самолет. Хорошо, что он прихватил с собой парашют…
– Откуда ты знаешь столько всего про Огнеград? – спросила Клэр, когда наполненная удивительными фактами болтовня земледельца ненадолго стихла.