От скуки и от нечего делать Тепляков собрался было продолжить свою болтовню и что-нибудь выведать у Элен, но тут щелкнуло в динамике, и голос Рассадова, странно благодушный, если не сказать — разнеженный, будто человек только что из бани, произнес, растягивая гласные:
— Тепляко-ов зде-есь?
— Ждет, — коротко ответила Элен, презрительно дернув губами.
— Пригласи-и.
Тепляков поднялся, сочувственно скривив лицо: про отношения женатого шефа со своей секретаршей ходили среди курсантов всякие слухи. Элен глянула на Теплякова, в ответ тоже состроив физиономию, которую надо было понимать так, что, мол, ничего не поделаешь: все мужики сволочи, и пожелала:
— Ни пуха!
— К черту! — откликнулся Тепляков, по привычке одернулся и шагнул к двери.
Первое, что он увидел, перешагнув порог кабинета, это голые по локоть полные руки сидящей к нему вполоборота женщины, сохранившие летний загар, густые темно-каштановые волосы, рассыпанные по плечам и спине, прикрытой вязаной безрукавкой.
Женщина повернулась на звук открываемой двери на вращающемся кресле и с любопытством уставилась на вошедшего.
— Здравствуйте, — произнес Тепляков, остановившись в ожидании следующей команды, испытывая неловкость от пристального, изучающего взгляда незнакомки. Было что-то еще в этом взгляде, что-то странное и едва уловимое, с чем Теплякову сталкиваться еще не приходилось. Он попытался погасить в себе возникшую тревогу, переведя взгляд на Рассадова.
— Вот это и есть Юрий Николаевич Тепляков, — не ответив на приветствие, представил его Рассадов деловым тоном. И уже Теплякову: — Проходи, Юра, садись! — и показал рукой на свободное кресло. — А это (кивок в сторону женщины) Лидия Максимовна Коврова. Она здесь представляет своего шефа, который нуждается в телохранителе, — добавил он со значением. — Из всех претендентов Лидия Максимовна выбрала тебя. Я уверен, что вы сработаетесь.
— С кем? С Лидией Максимовной или с ее шефом? — спросил Тепляков.
— И со мной тоже, — опередила с ответом Коврова.
Пока Тепляков шел от двери и садился под ее внимательным взглядом, чувство тревоги, еще не выраженное словами, поселилось в нем и не отпускало. Теперь и он взглянул на женщину в упор, чуть сощурив глаза, и, по привычке, привитой на курсах, отмечать всякое лицо, попавшее в поле зрения и привлекшее внимание, мысленно составил ее словесный портрет: лет сорок-сорок пять, скорее всего — разведенка, нос прямой, рот большой и узкий, про который говорят — злой, брови подбриты, ресницы удлинены, глаза небольшие, черные, «пронизывающие», подбородок несколько тяжеловат, шея короткая, на правой щеке, возле уха с золотой серьгой, родинка величиной с яблочное семечко, рост сто семьдесят, фигура средняя, несколько полноватая. Вывод: баба жесткая, цену себе знает, не остановится ни перед чем и, не исключено, оказывает сильное влияние на своего шефа. Особенно, если он ее муж или любовник. С ней надо будет держать ухо востро.
— Буду стараться, — произнес Тепляков, снова переведя взгляд на директора фирмы «Кристалл» и вполне успокоившись.
— Надо понимать так, что вы, Юрий Николаевич, не против стать телохранителем моего шефа.
— Нет, не против, — подтвердил он. — Собственно говоря, мне все равно, с чего… вернее, у кого начинать свою службу.
— Вот и прекрасно! — воскликнул Рассадов с облегчением, как будто не ожидал, что Тепляков согласится. — Надеюсь, Юра, что ты оправдаешь оказанное тебе доверие.
— Я постараюсь, Илья Константинович.
— Тогда что ж? Остается лишь подписать договор.
И договор был подписан. Это был типовой договор, с перечислением прав и обязанностей той и другой стороны. Единственное, что отличало один от другого, это незаполненная графа о заработной плате. И Тепляков, прежде чем поставить свою подпись, глянул выжидательно на Коврову.
— Что касается вашего оклада, Юрий Николаевич, то об этом мы, надеюсь, договоримся у меня в офисе, — с милой улыбкой ответила она на его взгляд.
— Подписывай, Юра, подписывай! — поддержал Рассадов Коврову. И добавил многозначительно: — Не пожалеешь.
Тепляков пожал плечами и подписал: выбирать было не из чего.
Выходили из офиса вместе: Коврова впереди, Тепляков чуть сзади. Возле машины остановились.
— И когда вы, Юрий Николаевич, намерены приступить к работе? — спросила она, повернувшись к нему всем телом.
— Да хоть сейчас, — ответил он. — Или у вас другие планы?
— Что ж, сейчас так сейчас. Тогда прошу за руль. — И она, открыв дверцу, царственным жестом пригласила Теплякова занять свое место.
Тепляков сел, включил зажигание. Стартеру понадобилось совсем немного времени, чтобы заставить заработать двигатель. Он послушал его ровное гудение и остался доволен. Правда, успел заметить, что машина старая, что внизу и на кромках крыльев проступила ржавчина, но резина новая, шипованная, и внутри салона все выглядело вполне пристойно. Подумал: «Или не хочет выделяться, или жмотка. Или это не ее тачка». Подождав с минуту, Тепляков плавно тронул машину с места — служба началась. Что-то она ему сулит.
— Вы, Юрий Николаевич, как мне известно, не женаты. Какие у вас на этот счет планы? — спросила Коврова весьма доброжелательным тоном, едва они отъехали от бывшего детсадика.
— Вполне определенные — жениться в ближайшие год-два, — ответил Тепляков.
— И невеста имеется?
— Имеется.
— И что за невеста?
— Женского рода, разумеется, — ответил Тепляков, не отрываясь от дороги. И тут же, чтобы сгладить резкость своего тона, добавил: — Как сказал один мудрец: «От невесты до жены расстояние, как от земли до луны».
— Я имею в виду возраст, род занятий вашей невесты, — пояснила Коврова все тем же доброжелательным тоном. — Вы, Юрий Николаевич, не подумайте, что я спрашиваю вас из праздного любопытства. Я не собираюсь вторгаться в вашу личную жизнь. Мне важно знать, чем дышит человек, которому я должна довериться по всем пунктам. Между тем, ваша личная жизнь может сказываться определенным образом на ваших обязанностях. Или у вас на этот счет другое мнение?
— Разумеется, сказываться может. Но пока ничего определенного ответить на ваш вопрос не могу. И не только вам, но и самому себе. В любом случае, когда дело дойдет до женитьбы, вы об этом узнаете одной из первых.
— Ну что ж, спасибо и на этом, — согласилась Коврова. И тут же, слегка подавшись вперед и показывая рукой: — А-ааа, вот здесь сверните, пожалуйста, налево.
— Здесь нельзя сворачивать налево, — ответил Тепляков. — Видите знак?
— Вижу, но-о. Я всегда здесь сворачиваю.
— Вы хотите, чтобы у меня отняли права? Доедем до перекрестка, там и свернем. — И, повернув голову к своей повелительнице, спросил: — Или у вас имеются какие-то основания для срочного изменения маршрута?
— Нет-нет! Никаких оснований. Здесь в эту пору редко ходит транспорт и нет видеокамер. Пока мои нарушения сходили мне с рук.
— Все это до поры до времени, Лидия Максимовна, — снисходительным тоном пояснил Тепляков, впервые назвав Коврову по имени-отчеству. И далось это ему не просто.
— Совершенно с вами согласна, — легко уступила она.
И Тепляков понял, что женщина его проверяла и, похоже, осталась довольна своей проверкой. И тогда он задал ей вопрос, который давно вертелся у него на языке:
— Тогда, если вас не затруднит, ответьте мне: что заставило вашего шефа нанять телохранителя? Ведь ни с того ни с сего такие вещи не делают.
— Об этом мы с вами, Юрий Николаевич, поговорим в другое время и в другом месте.
Тепляков лишь передернул плечами: в другом так в другом.
Они выехали на улицу Дворянскую, некогда именовавшуюся улицей «50-летия Октября». Возле старинного двухэтажного здания, расположенного посредине сквера, Коврова показала Теплякову, куда поставить машину, велела:
— Пойдемте со мной: я познакомлю вас с нашим заведением и объясню вам кое-какие нюансы вашей службы.
Они миновали пост охраны, поднялись на второй этаж по широкой мраморной лестнице, укрытой малиновой ковровой дорожкой, остановились перед дубовой резной дверью, которая не отличалась от многих других, разве что номером — 24. За двойной дверью, как и ожидал Тепляков, сидела секретарша, пожилая женщина с весьма невыразительным лицом. Перед нею стоял компьютер, чуть в стороне — два телефона. Все остальное походило на обстановку «предбанника», в котором хозяйничала Элен. Разве что мебель была сделана под старину и вызывала ощущение надежности и умиротворения.
— Это Ольга Петровна, — представила женщину Коврова. — А это, — повела она рукой в сторону Теплякова, — Юрий Николаевич. С этого дня личный водитель и телохранитель Михал Михалыча. Прошу любить друг друга и жаловать.
Тепляков и Ольга Петровна обменялись взглядами и вежливыми наклонами головы. После чего хозяйка пригласила Теплякова в кабинет и попросила секретаршу принести им кофе.
Для начала был решен вопрос с окладом: он получает сорок процентов по бухгалтерской ведомости из рук Ольги Петровны, остальные шестьдесят — в конверте лично от Лидии Максимовны. Эти сорок процентов и будут вписаны в договор. Затем была названа общая сумма, которая Теплякова более чем устраивала. После этого был согласован распорядок его рабочего дня: с утра он подъезжает на машине к ее дому, встречает ее возле квартиры, отвозит на работу или туда, куда будет указано. А далее… далее делает то, чему его учили. Что касается возникшей необходимости в телохранителе, то она, во-первых, вызвана усилившейся конкуренцией, а во-вторых, желанием некоторых преступных элементов поживиться за счет их фирмы.
— Так кого же я должен охранять: вас или Михал Михалыча? — спросил Тепляков.
— Все зависит от обстоятельств. Сейчас Михал Михалыч в Москве. Он является собственником и одновременно генеральным директором торговой фирмы «Кедр». Я — его жена. В отсутствии мужа замещаю его по должности. Теперь вам понятно?
— Теперь понятно. А до этого у вас был телохранитель?