Диксон снова закрыл глаза и отдался во власть страха. Это было ужасно, но ничего другого он сделать не мог.
Мысленным взором он увидел, как самолет переворачивается, на сей раз до конца. Как огромный реактивный лайнер вываливается из загадочного термодинамического нечто, которое до того держало его в воздухе. Как нос самолета стремительно задирается, потом подъем замедляется, словно повторяя рисунок движения вагонетки на «американских горках» перед первым спуском. Как самолет срывается в свое последнее пике – теперь пассажиры, которые не были пристегнуты, распластаны по потолку, а желтые кислородные маски исполняют свою последнюю тарантеллу в воздухе. Как младенец, продолжая завывать, летит вперед, исчезая в салоне бизнес-класса. Как самолет врезается носом в землю, салон бизнес-класса превращается в смятый стальной букет, прорастающий в эконом-класс побегами проводов, расцветающий лепестками пластмассовых обломков и оторванных конечностей, как вспыхивает пламя и Диксон делает свой последний вдох, сжигающий его легкие, словно бумажные пакеты.
Все это пронеслось перед его мысленным взором за какие-то секунды – может быть, тридцать, но не более сорока – и казалось таким реальным, будто происходило на самом деле. Затем, после очередного скачка, самолет обрел равновесие, и Диксон открыл глаза. Мэри Уорт смотрела на него глазами, полными слез.
– Я думала, что мы погибнем, – сказала она. – Я знала, что мы погибнем. Я видела это.
Я тоже, подумал Диксон.
– Чушь! – Хотя голос Фримена звучал бодро, его лицо было ужасно бледным. – Эти самолеты построены так, что могут пролетать даже сквозь смерч. Они…
Бульканье в горле остановило его просветительскую лекцию. Фримен выхватил из кармана на спинке переднего сиденья санитарный пакет, открыл его и прижал ко рту. Последовал звук, напомнивший Диксону рычание небольшой, но продуктивной кофемашины. Рычание прервалось, потом возобновилось.
Послышался звуковой сигнал.
– Приношу извинения, друзья, – произнес капитан Стюарт. Его голос был все так же непробиваемо спокоен. – Такое иногда случается, небольшой погодный катаклизм, который мы называем «турбулентностью ясного неба». Хорошая новость состоит в том, что я доложил о ней, и другие самолеты будут перенаправлены в обход этой возмущенной зоны. А самая хорошая новость – это то, что мы приземляемся через сорок минут, и я обещаю вам спокойный полет на оставшемся отрезке пути.
Мэри Уорт неуверенно засмеялась:
– Он это уже обещал.
Фрэнк Фримен, с ловкостью человека, делающего это не впервые, завернул край санитарного пакета.
– Не думайте, это вовсе не от страха, обычное укачивание. Я не могу даже ездить в машине на заднем сиденье – меня тошнит.
– Обратно в Бостон поеду на поезде, – сказала Мэри Уорт. – Такого мне больше не нужно, премного благодарна.
Диксон наблюдал, как стюардессы, прежде всего убедившись, что с непристегнутыми пассажирами все в порядке, стали подбирать выпавшие в проход вещи. Салон гудел голосами и нервным смехом. Диксон наблюдал и слушал, сердце его снова билось в нормальном ритме. Он чувствовал усталость. Он всегда уставал после того, как спасал самолет, полный пассажиров.
Завершающий этап полета прошел спокойно, как и обещал капитан.
Мэри Уорт поспешила за своим багажом, который должны были выгрузить на транспортер номер два в нижнем зале. Диксон со своей единственной небольшой сумкой зашел выпить в «Дьюарс клабхауз». Он пригласил мистера Бизнесмена присоединиться к нему, но тот покачал головой.
– Я выблевал завтрашнее похмелье где-то над Южной Каролиной – Джорджией и думаю, что надо остановиться, пока я в норме. Удачи вам с вашими делами в Сарасоте, мистер Диксон.
Диксон, сделавший свое дело где-то там же, над Южной Каролиной – Джорджией, кивнул и поблагодарил его. Когда он допивал виски с содовой, пришло сообщение, всего два слова: «Хорошая работа».
Он спустился вниз на эскалаторе. У его подножия стоял человек в темном костюме и шоферской фуражке, с табличкой в руках, на которой было написано: «Диксон».
– Это я, – сказал Диксон. – Где мне забронировали номер?
– В отеле «Ритц-Карлтон», – ответил шофер. – Очень хороший отель.
Разумеется, хороший, и наверняка там его ждет чудесный номер люкс, возможно, с видом на бухту. В гараже отеля, конечно же, стоит арендованная машина – на случай, если ему захочется съездить на ближний пляж или посетить какую-нибудь местную достопримечательность. В номере он найдет конверт со списком женских услуг, воспользоваться которыми ему сегодня вечером едва ли захочется. Единственное, чего ему сейчас хотелось, – это выспаться.
Когда они с шофером вышли из здания аэропорта, он увидел Мэри Уорт, топтавшуюся на тротуаре в одиночестве и явно расстроенную. По обе стороны от нее стояли чемоданы (разумеется, одинаковые, с рисунком в клетку). В руке она держала телефон.
– Миз Уорт? – окликнул ее Диксон.
Она подняла голову и улыбнулась:
– Здравствуйте, мистер Диксон. Мы выжили, да?
– Да, выжили. Вы кого-то ждете? Одну из своих подруг?
– Миссис Йеджер… Клодетт… она должна была меня здесь встретить, но у нее не завелась машина. Я как раз собиралась звонить в «Убер».
Он вспомнил, что́ она сказала, когда турбулентность, длившаяся всего сорок секунд, показавшихся четырьмя часами, наконец закончилась: «Я знала, что мы погибнем. Я видела это».
– Нет нужды, мы можем отвезти вас на Сиеста-Ки. – Он указал на длинный лимузин, ожидавший у тротуара чуть дальше, и, обратившись к шоферу, спросил: – Можем?
– Разумеется, сэр.
Она посмотрела на него нерешительно.
– Вы уверены? Уже очень поздно.
– Доставьте мне такое удовольствие, – ответил он. – Поехали.
– О, какая прелесть, – сказала Мэри Уорт, усаживаясь на кожаное сиденье и вытягивая ноги. – Чем бы вы ни занимались, мистер Диксон, дела у вас, судя по всему, идут хорошо.
– Называйте меня Крэйг. Вы – Мэри, я – Крэйг. Давайте обращаться друг к другу по имени. Я хочу с вами поговорить. – Он нажал кнопку, и стекло, отделяющее салон от водителя, поползло вверх.
Мэри Уорт прореагировала на это весьма нервно и, повернувшись к Диксону, спросила:
– Вы ведь не собираетесь, как говорится, ко мне подкатывать?
Он улыбнулся:
– Нет. Вам с моей стороны ничто не угрожает. Вы сказали, что обратно собираетесь ехать на поезде. Вы это серьезно?
– Абсолютно. Помните, я вам сказала, что в самолете чувствую себя ближе к Богу?
– Да.
– Так вот, когда нас месило, как тесто, на высоте десяти или одиннадцати километров над землей, я не чувствовала себя близко к Богу. Отнюдь. Я чувствовала себя близко только к смерти.
– Вы еще когда-нибудь полетите на самолете?
Она не спеша обдумала вопрос, глядя на пальмы, автосалоны и заведения быстрого питания, скользившие мимо, пока они катили на юг по Тамайами-Трейл, потом ответила:
– Наверное, полечу. Если кто-то, например, окажется на смертном одре и мне нужно будет срочно добраться до места. Только вот не знаю, кто это мог бы быть, потому что родственников у меня почти не осталось. Детей у нас с мужем не было, родители мои умерли, есть только несколько двоюродных сестер, с которыми мы обмениваемся электронными письмами, и то редко, не говоря уж о встречах.
Все лучше и лучше, подумал Диксон.
– Но вы будете бояться.
– Да. – Она посмотрела на него широко открытыми от удивления глазами. – Я в самом деле думала, что мы погибнем. Либо там, в небе, если самолет разнесет на куски. Либо на земле, если он упадет. И что от нас останутся лишь обугленные ошметки.
– Позвольте мне кое-что вам поведать в порядке чистой гипотезы, – сказал Диксон. – Не смейтесь, отнеситесь к этому серьезно.
– Хорошо…
– Предположим, существует организация, которая занимается спасением самолетов.
– Конечно существует, – улыбнулась Мэри Уорт. – Кажется, она называется ФУГА[102].
– Предположим, что эта организация способна предвидеть, какой самолет во время полета попадет в неожиданную свирепую болтанку.
Мэри Уорт беззвучно зааплодировала, улыбка ее стала еще шире.
– И, разумеется, работают в ней ясновидящие! Люди, которые…
– Люди, которые видят будущее, – закончил за нее Диксон. А что, разве это не возможно? Или хотя бы не вероятно? Откуда иначе посредник мог получать информацию? – Но предположим, что их способность предвидеть будущее ограничена только одним этим явлением.
– А почему, собственно? Почему они не могут предсказывать итоги выборов… счет футбольных матчей… результаты дерби в Кентукки?
– Этого я не знаю, – ответил Диксон, подумав: а вдруг могут? Может, они умеют предсказывать все, эти гипотетические ясновидцы, сидящие в каком-то гипотетическом помещении? Не исключено, что могут. Но ему это безразлично. – Теперь давайте пойдем немного дальше. Допустим, что мистер Фримен был не прав и турбулентность, с которой мы столкнулись сегодня, представляет собой гораздо более опасное явление, чем кто бы то ни было – в том числе и соответствующие службы авиакомпаний – готов признать. Допустим, что такую турбулентность можно пережить только в том случае, если на борту каждого из таких рейсов находится хоть один пассажир, боящийся летать и наделенный определенными способностями. – Он помолчал. – И допустим, что на сегодняшнем рейсе таким перепуганным и особо одаренным пассажиром был я.
Мэри Уорт весело рассмеялась, но, увидев, что он не поддержал ее, запнулась.
– А как насчет самолетов, которые пролетают сквозь смерч, Крэйг? Помнится, мистер Фримен упомянул о таких самолетах как раз перед тем, как вынужден был воспользоваться санитарным пакетом. Ведь те самолеты остаются невредимыми, попав даже в еще худшую ситуацию, чем мы сегодня.
– Но люди, ими управляющие, знают, что их ждет, – ответил Диксон. – Они морально подгот