Живоглот дернул пару раз правым рукокрылом, скребнул по земле когтями и наконец затих.
Жоан очистил клинок от слизи и смачно выругался. Тонио пнул чудовище в бок и плюнул на него:
– Вот же ж качупасатль, змей его раздери… Признаю, я был неправ, когда сказал, что испытание – фуфло.
Он тоже очистил меч, потом наклонился, уперся в гузно живоглота ногой и с большим усилием выдернул хвостовое перо:
– А то ведь не поверят.
– Да уж, – Жоан подошел и тоже выдернул себе перо. – Эй, Джулио, иди и себе трофей возьми. Не у каждого паладина подобное в коллекции найдется.
Кадет подошел, попинал поверженное чудовище:
– Даже не верится… – он еле выдрал перо из хвоста. – Хм… да оно же железное.
– Конечно. В «Кодексе» же написано, мелким шрифтом, – хмыкнул Тонио. – Он кроме кикимор жрет еще болотную руду, оттого и перья такие отрастают. Ну, давайте уже к порталу, не хочу здесь больше оставаться.
Джулио вдруг побледнел, согнулся, тяжело задышал. Жоан это заметил и встревоженно спросил:
– Ты что, ранен?
– Да вроде нет, – отдышавшись, кадет осторожно выпрямился, прижимая руки к животу. – Просто что-то живот скрутило.
Мартиниканец ухмыльнулся:
– А-а-а, понятно. Это с перепугу. Надеюсь, панталоны не обгадил?
Не успел Джулио на это огрызнуться, как вдруг туша живоглота задергалась. Паладины резво от нее отпрыгнули, и в который раз за этот вечер Жоан изощренно выматерился, да и Тонио воздал должное нецензурному богатству родного тепекатля.
Из разрубленной туши выбиралась какая-то бесформенная черная масса. Сама туша при этом как-то оседала, словно сдувалась. А черное нечто становилось больше и объемнее.
Жоан хватанул маны, сколько смог, и пустил в это пламенную стрелу. Стрела пшикнула и погасла, а черная непонятная гадость выпустила ложноножки и перебралась с туши на изрытую битвой болотистую почву.
– Это вообще что еще такое, трахни его змей?! – обалдело спросил Тонио, только что попытавшийся атаковать черную дрянь дланью Девы. Белая вспышка растеклась по дряни и погасла, не причинив ей видимого вреда.
– А пес его знает, – растерянно проговорил Жоан, вынув из кармана свой колокольчик. – Дедуля про такое не рассказывал… и наставники тоже.
Он махнул шнуром с колокольчиком, призывая божественную силу. Тонио и Джулио почувствовали эту силу, и присоединились к молитве. Но и это оказалось тоже впустую. Гадость уверенно ползла к ним, тянулась ложноножками и выпячивала из себя что-то вроде улиточьих рожек с глазками, только глазки были такими же черными, как и остальное.
Конечно, совсем бесполезным колокольчик все-таки не был – не повредив никак неведомой твари, его звон вкупе с молитвой паладинов несколько восстановил их силы, и Тонио опять начал тянуть ману. Но Жоан, которого всё это уже явно достало, вдруг схватил багор, призвал на него призрачное пламя и, выдав совершенно заковыристое проклятие, с маху пригвоздил эту черную амёбу к земле. И неожиданно это оказалось самым действенным: амёба как-то сдулась, растеклась, запузырилась, исторгая невыносимую вонь, и впиталась в землю, оставив по себе только испачканный багор и маслянистую пленку. Тонио, как раз уже набравший ману, сбросил ее туда пламенной стрелой, и выжег ямку размером с большое корыто.
Джулио не выдержал, упал на карачки и его стошнило. Жоан, все еще держа в руке колокольчик, подошел к нему, помог встать:
– Ничего, это от переутомления. Привыкнешь со временем. А теперь давай уже свалим наконец отсюда.
Кадет, бледный и измученный, кивнул, но тут его глаза расширились и он вякнул:
– О Дева… опять…
Жоан развернулся, размахнулся и приложил колокольчиком в лоб беспокойнику, который как раз вылез из какой-то дыры в земле за его спиной:
– Да чтоб вас тут всех узлом позавязало, поплющило, растаращило и с приподвывертом да об пень трахнуло!
Беспокойник рассыпался прахом, а вылетевший из него бесформенный демон с визгом и резким хлопком убрался в Демонис.
– Так, давайте-ка валить отсюда, а? – чуть ли не жалобно попросил Тонио. – Пока еще какое-нибудь чикапацу не вылезло. Хватит с нас на сегодня испытаний.
– Иди тогда к порталу, мы за тобой, – сказал Жоан. – И багор прихвати.
Тонио шагнул на каменную дорожку. Вода была ему по щиколотку, а камень оказался довольно скользким. Но он быстро прошел до середины, где дорожка была пошире, повернулся там и протянул багор Джулио:
– Держись, а то что-то ты слишком бледный, вылавливай еще тебя потом…
Схватившись за конец багра, кадет медленно перебрался на широкое место, потом тем же манером Тонио помог ему добраться до камня. А там и Жоан добрался до портала, и все трое наконец-то, выдохнув с облегчением, вошли в сияющий овал, оказавшись в том самом подвале, из которого отправлялись на испытания.
Фейский лес
Насколько Робертино помнил карту Дезьерто Вьехо, лес, где должно было проходить испытание, располагался в узкой маленькой долине между двух невысоких горок, довольно далеко от Жуткого Замка. Местные жители наверняка туда предпочитали не ходить, так что, по всей видимости, лес этот и правда кишел всяческими фейри. Андреа Кавалли, конечно, сказал, что ни сидов, ни альвов там не бывает, но и другие разновидности высших фейри могли доставить человеку немало неприятностей. А уж низшие – и подавно. А еще Робертино подозревал, что старший паладин нарочно им такое сказал, то ли чтоб не слишком пугались, то ли чтоб испытание было поинтереснее. Правда, этим подозрением с компаньонами Робертино делиться пока не стал.
Портал вывел их на широкую поляну в лесу, поросшую слабо светящимися в ночи фейскими одуванчиками. Вокруг поляны стеной стояли высокие ели, обросшие понизу мхом. Тропа с поляны уходила в темную чащу под этими елями, оттуда веяло прохладой, тленом и жутью.
Алессио потрогал свой амулет:
– До выхода три мили, если по прямой. А сколько по тропе – кракен его знает…
– Не думаю, что сильно больше, – качнул головой Рикардо. – Ведь предполагается, что мы должны за ночь управиться.
– Если не заблудимся, – мрачно сказал Алессио. – Не люблю лес, здесь ни неба, ни горизонта не видать, – он поправил моток веревки с крюками, переброшенный через плечо.
Кольярец Алессио родился и вырос на маленьком острове в Лазурном море, и никогда не видел настоящего леса, пока не попал в Паладинский Корпус и не побывал в Заповедном Королевском лесу. Впрочем, тот лес нельзя было считать настоящим, слишком он был ухоженным и обустроенным, хоть и большим, а фейри в нем попадались только низшие и довольно безобидные. А вот теперь, во время испытаний, Алессио наконец попал в самый настоящий лес, и этот лес ему очень не нравился. Рикардо Вега это тут же почуял своим сидским чутьем, и решил его немного успокоить.
– Ну я же с вами, так что не заблудимся, – улыбнулся Рикардо. – Даже если нас лесовики морочить начнут.
– А как ты думаешь, Рикардо, лесовики здесь есть? – они как раз вошли под сень елей, Робертино создал себе поисковый огонек, и тот повис в трех футах впереди над тропой.
Четверть-сид пожал плечами:
– Да наверняка. И не только они. Тут вообще всяческих низших фейри полным-полно, вон хотя бы там, за елкой, сильван сидит, – он махнул рукой.
Робертино, войдя в легкий транс, включил себе мистическое зрение и тут же и увидел сильвана. Маленькое, росточком в полтора фута, создание с кривыми козлиными ножками и рожками притаилось за замшелым стволом большой ели и как раз лепило в ладошках шарик из собственного помета, чтоб метнуть его в паладина. Робертино не стал ждать, когда сильван закончит готовить свой снаряд, и пустил в его сторону слабую вспышку силы Девы. Тоненько взвизгнув, фейри выронил какашку и бросился наутек.
– Вот засранец, – сплюнул Алессио. – Ведь если бы не заметили и он начал кидаться, то потом мы бы долго воняли… их дерьмо никакой чисткой не выводится. Только кипятить с содой, а сапоги, говорят, вообще сразу выбрасывать надо.
– Это верно, – кивнул Рикардо. – Но в остальном они ведь безопасные.
Он покрутил головой, явно к чему-то прислушиваясь, и пожаловался:
– Здесь столько всего, что я всё время с настроя сбиваюсь. Наверняка здешние неблагие почуяли меня и теперь пытаются уши замылить… Не умею я еще от них как следует закрываться, чтоб только как человека видели. Отец говорил, что в таких случаях надо в сидский облик войти, тогда всякая мелочь сама подальше разбежится, а остальные побоятся связываться… Только я опасаюсь, если честно. Раньше я этого сам никогда не делал, всегда рядом отец или матушка были, а то и дед с бабкой…
Рикардо снял перчатки, заткнул их за пояс и потер ладонями лицо. Когда он убрал руки, Робертино и Алессио заметили, что в его глазах появилось серебристое сияние, да и волосы стали светиться. И сам он весь как-то изменился, кожа чуточку засияла, уши сильно заострились. Все-таки Рикардо рискнул обратиться к своей сидской сущности.
Тропа пока что была ровной и даже почти не петляла, так что идти по ней было легко. Первым шел Рикардо, вооруженный длинным кордом, за ним – Алессио, а последним – Робертино. Кроме обычного паладинского снаряжения они почти ничего не несли, и вообще не хотели ничего выбирать, полагая, что меча с баселардом и четок будет вполне достаточно, но Чампа заставил выбрать. Поразмыслив, Робертино взял зеркало на ручке, а Алессио – веревку с крюком-кошкой.
Алессио то и дело оглядывался по сторонам, и его огонек шнырял туда-сюда, то вдоль, то поперек тропы. Маленький желтоватый пикси-светлячок, которого Рикардо призвал вместо огонька, летел ровно в трех футах перед кадетом и освещал тропу довольно ярко. Робертино же отправил свой огонек назад, чтобы заранее знать, не подкрадывается ли кто со спины. Пока было спокойно, и младший паладин мог немножко отвлечься на разные размышления. Думал он над словами Рикардо – об отце и матери и о сидских умениях.
Наставником квартерона был, конечно, Джудо Манзони, сам тоже кровавый сид-квартерон и посвященный Матери. Неужели он не учил Рикардо никаким таким особенным умениям? Не может такого быть, Джудо как наставник был известен внимательностью и большой ответственностью, он просто обязан был позаботиться о том, чтобы его ученик научился пользоваться всеми своими особыми свойствами. К примеру, учил же он Оливио управлять даром ярости, хотя сам таким и не владел (зато отлично знал, как его использовать). Может ли быть такое, что Джудо Манзони и есть отец Рикардо? Робертино припомнил облик старшего паладина и мысленно сравнил его с внешностью Рикардо. Конечно, потомки кровавых сидов наверняка все похожи друг на друга, как и потомки сидов из других кланов. У высших фейри во внешности разнообразие очень небольшое, у каждого клана свои особые внешние приметы, по каковым они людьми обычно и различаются. Так что одинаковый серебристый цвет волос и глаз у Джудо и Рикардо еще ничего не доказывает, кроме того, что они потомки одного клана. А кожа у них была разной: у старшего паладина светлой, а у Рикардо – золотисто-смуглой, как у сальмийцев. О сальмийском происхождении Рикардо говорил и его сочный акцент, пусть и не такой выраженный, как у Жоана, но очень заметный. Робертино посмотрел на кадета – тот как раз повернул голову, оглядываясь на спутников. Линия скул, подбородка и лба у Рикардо была точно такой же, ка