к у Джудо Манзони. И форма ушной раковины тоже.
Робертино не удивился, получив ответ на свой вопрос. В конце концов, Джудо – посвященный Матери, обета целомудрия у него нет, хоть ему и нельзя жениться, но детей-то иметь не возбраняется, и вполне возможно, что даже вменено в обязанность, учитывая его происхождение и особые способности. А фамилия у Рикардо наверняка материнская, ведь в Сальме внебрачные дети по обычаю носят фамилию матери, если только их отец – не владетельный дон, признавший их. Только тогда они получают отцовскую фамилию.
От размышлений его оторвал странный звук, раздавшийся слева. Робертино тут же включил мистическое зрение и вгляделся в чащу.
В зарослях подлеска сидел фейри-лесовик и вовсю крутил что-то с Завесой. Робертино понять не мог, что, но чуял, что грань миров истончается. Наверняка шкодливый фейри решил сбить с дороги путников и сделать им какую-нибудь гадость. Конечно, можно было угостить его мистической затрещиной – направить на него длань Девы, но ни Робертино, ни Алессио не стали этого делать. Во-первых, это поможет только временно, и очень быстро на помощь своему сородичу набежит еще с дюжину лесовиков, а во-вторых, Рикардо уже сошел с тропы и направился к этим зарослям. Двигался он быстро и бесшумно, и казалось, что ветки сами перед ним раздвигаются. Он сунул руку в особенно густой куст и вытащил оттуда за длинное зеленоватое ухо шкодника, худенького фейри четырех с небольшим футов ростом, одетого в облегающие одежки из хитро сплетенных листьев и трав.
– Ой-ой-ой, кровавый, отпусти, ведь ухо оторвешь! – скулил лесовик на эллилоне. Рикардо выволок его на тропу и усадил на мерцающий мох, но пальцев не разжал.
– Тебя отпусти – так ты же отбежишь подальше, потом с приятелями вернешься и пакостить продолжишь, – на том же наречии ответил вместо Рикардо Алессио. Сам квартерон почему-то молчал, только неотрывно смотрел на фейри пылающими серебром глазами.
– Так ведь вы в мой лес без спросу, без позволения сунулись, чего ж вам спускать этакую наглость? – лесовик попытался встать, но квартерон крепко держал его за ухо.
– Целый лес – и твой? Не слишком ли ты размахнулся? – усмехнулся Робертино. – Настоящим властителям леса это будет любопытно услышать.
Лесовик вздрогнул, скосил большие желтые глаза в сторону и съежился:
– Ну что сразу так пугать? Я тут живу, стало быть и лес мой. Ну, не только мой… но госпожа щедра ко всем нам. Отпустите, а?
Рикардо молчал, и Робертино понял, что от него ни ответа, ни совета ожидать нет смысла, потому сам сказал:
– Ты же нам напакостить хотел, и попался – значит, ты нам должен. Помни об этом. Рикардо, отпусти его.
Квартерон разжал пальцы и лесовик, что-то возмущенно чирикнув, скрылся в подлеске. Алессио вздохнул:
– Надо было чего-нибудь за освобождение вытребовать.
– Зачем? – усмехнулся Робертино. – Пусть его. Да и потом, иметь фейри, у которого должок – всегда полезно, нам Кавалли это не раз говорил.
– Так а толку, если мы его имени не знаем? – пожал плечами Алессио.
– Помнишь, Кавалли нам говорил – узнать имя фейри очень непросто, но вполне можно без этого обойтись, если, призывая его, правильно описать? – напомнил ему Робертино. – Так что пусть бегает, далеко всё равно не убежит, он сейчас от любопытства сгорает и продолжит шнырять вокруг.
Рикардо на это только кивнул. Говорить он в сидском облике то ли не мог, то ли не хотел без крайней надобности. Оглядевшись по сторонам, квартерон вздохнул, махнул рукой и снова пошел вперед.
Пока что было тихо. Конечно, как и предвидел Робертино, лесовик шнырял неподалеку, но больше пакостить не порывался. Дорожка петляла между высоких деревьев и обросших мхом валунов, кое-где попадались в зарослях стайки пикси-светлячков и купины фейских колокольчиков, вдалеке чуялись несколько сильванов.
– Как-то подозрительно спокойно, – сказал Алессио. – Как-то уж слишком спокойно. А, Рикардо?
Квартерон кивнул, не оборачиваясь. А потом призвал еще одного пикси, и пустил его чуть дальше. Что-то Рикардо явно беспокоило, и по всей видимости он мучился от того, что не может понять, что же именно его тревожит. Но молчал по-прежнему, и Робертино решил попробовать с ним пообщаться:
– Рикардо, я так понимаю, ты почему-то не можешь… или не хочешь говорить?
Тот чуть обернулся, внимательно глянул на него и кивнул.
– Ясно. Тебя что-то тревожит?
Опять кивок.
– Здесь, неподалеку?
Рикардо закивал, потом обвел рукой вокруг, как бы показывая на весь лес, и тоже кивнул.
– Что-то в лесу есть такое, чего здесь вроде бы быть не должно, – понял его Робертино, и тот кивком подтвердил догадку. – Неужто ты чуешь высших фейри?
Кивок.
Алессио аж остановился:
– Но нам же сказали, что их тут нет… Черт возьми, чтоб я еще когда на этот счет поверил Кавалли!.. А кого именно ты чуешь?
Рикардо не стал ждать, когда товарищи перечислят, а поднял горизонтально ладонь на уровень своего плеча, словно показывая рост, потом приложил обе ладони к ушам, растопырив их, затем провел рукой по своим волосам и ткнул пальцем в черную бархатную ленту, которой был завязан его хвостик.
– Темные альвы? – с легким испугом спросил Алессио.
Рикардо кивнул, и снова потрогал свои волосы. Робертино сообразил, что он хочет намекнуть на то, какого именно клана он чует альвов.
– М-м… Луахт? – спросил Робертино, припоминая внешние признаки разных кланов. Вроде бы серебристые волосы из темных альвов были только у Луахт. Рикардо подтвердил его догадку кивком.
– Вот зараза, а… – расстроился Алессио. – Ну так я и знал, что какая-нибудь гадость нас тут ожидает.
– Ну я бы не сказал, что такая уж гадость, – пожал плечами Робертино. – Не Бруэх и не Торка, и то хвала богам. С Луахт вполне можно договориться… правда, сложно, но все-таки можно.
Рикардо улыбнулся, но как-то грустно.
– Ладно, идем дальше. Полпути пройти осталось, – Робертино на всякий случай намотал четки на запястье, и остальные сделали то же самое.
Через пять минут дорожка вышла на довольно большую поляну, посреди которой паладинам предстало весьма необычное зрелище: три прекрасные девы, одетые в тонкие, почти невесомые одежды, танцевали в лунном свете, изгибаясь так соблазнительно и зазывно, что мало какой мужчина смог бы устоять, особенно когда они стали сбрасывать свои покрывала одно за другим. Паладины остановились, созерцая это представление. Рикардо демонстративно взялся за горло и сделал вид, будто его дико тошнит. Алессио и Робертино усмехнулись: квартерон в сидском облике наверняка и без всякого мистического зрения видел истинную сущность этих танцовщиц. Сами младшие паладины сразу же распознали в красотках обычных темных мавок, или, как их называли в народе – навок. Эти неблагие фейри, прикидываясь соблазнительными красавицами, любят заманивать мужчин в лесные дебри и трахаться с ними, высасывая их жизненную силу. Наутро такой несчастный возвращается домой сам не свой, да еще и больной и постаревший, и после того не жилец. Потому-то, если где появляются навки, первым делом вызывают паладинов их побыстрее изгнать. Есть и мужской вариант навки – навь, прикидывающийся прекрасным юношей и соблазняющий женщин – с тем же результатом.
– Как-то даже скучно, – сплюнул Алессио. – Какие-то навки…
– Ну, представление они нам устроили красивое, что ни говори, – Робертино рассматривал всех троих танцовщиц слегка насмешливым взглядом. А те явно поняли, что их чары не срабатывают, подтанцевали ближе и разделись совсем, а движения их стали откровенно непристойными.
– А вон та даже ничего, если, конечно, ей на голову мешок напялить, чтоб припрятать лягушачью пасть и совиные глазки, да когти состричь – показал на одну из плясуний Алессио. – Ну, правда, цветом не вышла, зеленая какая-то и в пятнах. А гламур хороший, что есть то есть.
Обиженная такими словами навка приблизилась к нему, все еще продолжая удерживать красивую маску, и протянула руки. Младший паладин махнул веревкой с крюками, холодное железо пронеслось в дюйме от навкиных рук, и та с воплем отшатнулась. А Робертино вынул из-за пояса зеркало на ручке и повернул его к фейри. И едва те увидели свои отражения, как завизжали мерзко, а весь фейский гламур с них слетел, как не бывало.
Робертино поднял руку, призывая силу Девы, но навки не стали ждать, когда на них упадет белое сияние, кинулись в разные стороны и с визгами скрылись в чаще.
– Я бы не расслаблялся, – сказал он Алессио. – Это так, ерунда. Если тут есть неблагие альвы… а я чутью Рикардо верю – то нас ждет что-то поинтереснее, чем навки.
Квартерон на это только кивнул, махнул рукой и пересек поляну. За ним двинулись и Робертино с Алессио.
Поинтереснее началось спустя полчаса, когда тропа свернула на край глубокого оврага. Идти стало сложнее, нужно было всё время смотреть под ноги, и казалось даже, что корни, торчащие из земли, так и норовят схватить за ногу. А может, и не казалось.
Робертино, отбросив ногой очередной такой корень, остановился:
– Так, сдается мне, нам не помешает призвать кое-кого.
– Лесовика того, что ли? – Алессио придавил каблуком особенно верткий и цепкий корень. – А давай. Пусть он по тропе ведет. С толку нас сбить – не собьет… Но ему надо будет что-то в награду потом дать. У тебя что-нибудь есть такое в карманах, подходящее? А то у меня только пакетик с солеными орешками и палочки. Не годится.
Вопрос был не праздный – конечно, фейри в подарок примет любую вещицу, но дарить следовало то, что этот фейри против дарителя не сможет использовать. Робертино похлопал себя по карманам, пошарил в них и просиял:
– Ага, вот. И как это я их раньше не съел! – он достал пару конфет в пестрых бумажках. – Туррон в лимонном сахаре. Сойдет, я думаю.
Он раскрыл свою наваху и, присев, очертил перед собой небольшой круг, внутри которого положил конфету, а вокруг нее нарисовал несколько рун, складывающихся в заклятие призыва. А потом тихо, но внятно на эллилоне описал того самого лесовика, которого так недавно поймал за ухо Рикардо – описал не только внешность, конечно, но и ситуацию, в которой тот попался. Как учили наставники, это вполне могло заменить настоящее имя фейри, разве что сила призыва будет слабее.