ред тем провозился, замок вскрывая... Отец и старший брат со мной два года не разговаривали… пока дядюшка, материн брат, им наконец не помог векселя выкупить… под условием, что отец на старшего брата тут же домен отпишет… Это он из сочувствия к нам, двум младшим, ведь средний брат тоже сбежал, в тот же день, вместе со мной в Корпус хотел, да потом передумал и в Обитель Матери пошел. Боялся, как бы и его жениться на этой извращенке не заставили. Дядя, оказывается, хотел нам с ним свое состояние завещать, своих детей у него нет… ну а когда мы с Леопольдо посвященными сделались, попросили его старшему всё передать, нам-то теперь ни к чему. Отец, правда, меня всё равно не простил. Считает, что я предал семью и попрал семейную честь.
Оливио положил ему руку на плечо, легонько сжал и посмотрел в лицо. Его взгляд был полон сочувствия:
– Я понимаю. И вот что я тебе скажу: ну ее к черту, такую семейную честь, если ради нее тобой готовы пожертвовать. Ради чего и чем жертвовать – это каждый должен сам решать, за себя.
Позади них Артурэ громко вздохнул, но не сказал ничего. А впереди послышался какой-то шорох. Оливио, даже не развернувшись, просто поднял и сжал кулак. Внизу, за поворотом лестницы, грохнуло, раздался короткий взвизг и блеснуло белым светом. А Оливио создал еще один огонек и снова отправил вперед.
– Как-то тут спокойно, вам не кажется? – спросил Дино.
Оливио кивнул, а кадет, чихнув, на это сказал:
– Ну и пусть спокойно. Лично мне того скелета из ниши вполне достаточно… Он мне месяц теперь сниться в кошмарах будет!
– Странно, – Оливио вошел в транс, прислушался к ощущениям. Прислушивался очень долго, четверть часа. Дино тоже последовал его примеру, хотя его чутье было несколько похуже, всё-таки Оливио специально учился на храмовника и мог многое такое, что другим младшим паладинам давалось непросто.
Выйдя из транса, Оливио тяжко вздохнул, потер переносицу:
– Не пойму. Габриэль и Бенито говорили, что здесь то и дело низшие некротики выскакивают тебе навстречу, как шуты из коробочки, и даже мумии ходячие попадаются. А сейчас в мистическом плане хоть и смердит некромантией, но при том как-то странно спокойно. И еще какая-то необычная сила есть. Вроде фейского присутствия.
– Да ну, не может быть, – удивился Артурэ. – Фейри ведь очень не любят всякую некромантию, что бы им тут делать?
– Я тоже чувствую, – сказал Дино. – Что-то явно фейское, но какое-то очень необычное. Непривычное.
Оливио пошел вниз, дошел до площадки, с которой лестница поворачивала в сторону. На площадке и ступенях нижнего пролета лежали кучки праха и ржавые остатки древних доспехов. Огонек спустился ниже, завис у входа в нижний ярус, украшенный двумя статуями спеленатых мумий в тиарах и со всеми атрибутами высших служителей культа Полумертвого Владыки. За этими статуями была тьма, оттуда тянуло холодом и… очень странной силой, которая показалась Оливио очень при этом знакомой.
– Черт побери… почему? – пробормотал он, прислушиваясь к ощущениям. – Почему мне кажется, что я что-то такое раньше встречал?
Он сел на ступеньку поудобнее и задумался. Дино уселся рядом, а кадет бродил по большой лестничной площадке, подсвечивая огоньком стены, рассматривал фрески и ругался под нос, комментируя древние росписи. На фресках были изображены вампиры, личи и разнообразные мумии, при том вампиры вовсю трахались с живыми женщинами. Женщины на фресках были либо привязаны к алтарям, либо сами были одеты в тиары и ожерелья жриц Полумертвого.
Просидев полчаса и так ничего и не надумав, Оливио вздохнул, встал:
– Ладно, делать нечего. Надо идти дальше. До обратного телепорта не так и далеко. Но плохие предчувствия у меня никуда не делись.
– У меня тоже, – Дино пинком отбросил ржавый шлем, лежавший на ступеньке ниже. – Идем…
Они дошли до входа в нижний ярус и остановились. Оливио запустил туда крохотный поисковый огонек, хотя мистическим зрением не видел там ничего и никого. Точнее – никаких некротиков и никого живого. А вот фейским духом нести стало куда сильнее, и опять возникло болезненное ощущение, что он с чем-то подобным уже встречался.
Дино тоже запустил огонек, прислушался к нему и удовлетворенно отметил:
– Как я и думал, ловушка на входе. Интересно… ее тут Филипепи поставил, чтоб нам нескучно было, или… А, какая разница. С этим я разберусь.
Он подозвал огонек, осторожно зашел в короткий коридор прохода, осматривая пол. Вынул баселард и сунул лезвие в щель между двумя на вид одинаковыми плитками. Нажал, и плитка опустилась вниз, открыв яму глубиной в полфута – вполне достаточную, чтоб вывихнуть или хотя бы подвернуть ногу, если наступить туда в темноте случайно.
– Мелочь, конечно. Но серьезные ловушки тут бы и не… Стоп, а это что? – в его голосе прозвучало неподдельное удивление, когда его поисковый огонек словно завис в воздухе на высоте пяти дюймов от пола. Дино взял немножко маны и выпустил ее поперек коридора, вправо и влево от огонька. Паладины увидели тонкую металлическую нить, натянутую от стены до стены. Оливио присвистнул, а Артурэ спросил с недоумением:
– Так обычная же спотыкалка. Что тебя так удивило?
– Если бы обычная! – Дино подошел к стене и присел, рассматривая, куда и как крепится нитка. – Это гномья ловушка, с гномьими чарами… Но я справлюсь.
Он достал из кармана коробочку с замысловатыми маленькими инструментами и принялся возиться с креплением проволоки. Оливио задумчиво пробормотал:
– И все-таки… почему у меня такое стойкое ощущение, будто я с чем-то подобным когда-то сталкивался? Подземелье… гномы… магия… я с гномами раньше не имел дела. И причем здесь фейри… О. Гномы, фейри и подземелья!
И он заковыристо и очень непристойно выругался, отчего Артурэ восхищенно цокнул языком, а Дино недовольно повел плечами:
– Что это ты?
– Я наконец сообразил, что это такое мы с тобой тут чуем и понять не можем, – Оливио снял четки с пояса и накрутил на запястье. – В прошлом году мы с Робертино ездили к нему домой, в Кесталью… и там его тетушка, настоятельница монастыря Кантабьехо, попросила нас разобраться с шумным фейри в монастырских подземельях. Так вот нечто подобное я тогда и чуял. Это, Дино, был кобольд, угнездившийся в старинных доспехах. Еле мы его уделали, вдвоем причем…
Дино плюнул:
– Черти волосатые, вот только кобольдов нам тут и не хватало… в дополнение к нежити. Да не может быть. Откуда бы они тут взялись?
– Не знаю, но очень на них похоже, очень. Только там один был, а тут я чую не меньше трех, если не больше, – вздохнул Оливио.
– А как вы его тогда уделали? – спросил Артурэ, поудобнее перехватив шестопер, который выбрал себе в качестве оружия перед началом испытания. Оливио порадовался тому, что и сам в дополнение к мечу выбрал молот. Рассчитывал, что им удобно будет крушить черепа низших некротиков… но и против одоспешенных кобольдов сгодится.
– Там был склад старинного оружия, мы взяли топор и молот-клевец, и расковыряли доспех на кобольде, – сказал Оливио. – Тяжко пришлось. На него же мало что из наших умений действует, а мы тогда еще к тому же мало что и могли. Ты, Артурэ, первым делом старайся бить его по ногам. Повалим – расковырять легче будет.
Что-то тихонько щелкнуло, и вслед за тем Дино удовлетворенно сказал:
– Вот ловушки и нет. А проволочку эту с механизмом я себе заберу. Отличная ведь штука…
Он смотал проволочку, встал, вынул из-за пояса ломик-гвоздодер:
– И это тоже отличная штука. Как говорится, против лома нет приема…
– Если нет другого лома, – хмыкнул Артурэ. – Откуда бы тебе, благородному, знать, как с этакой штукой управляться?
Дино смерил его слегка презрительным взглядом:
– Паладин должен уметь пользоваться не только оружием, но и разными подручными средствами. И ломом в том числе. Так что, идем туда?
– А деваться некуда, – Оливио первым шагнул через порог в темный зал.
Там было темно и пусто. И Дино, и Оливио создали по три больших огонька и подняли их повыше, чтобы осветить всё помещение. Артурэ еще не мог такое, потому он просто достал из кармана светошарик и засветил его. Зал был огромным, дальний его конец тонул во мраке, но при том там четко просматривался светлый прямоугольник – вход в другой зал, в котором явно было светло. Вдоль стен зала были сложены ровными рядами во много слоев множество черепов, выше них в стенах виднелись ниши, заполненные разнообразными костями, а с потолка свисали петлями огромные снизки из человеческих позвонков. В полу тоже были сделаны длинные узкие ниши-рвы, полные костей. А ближе к центру зала квадратом стояли четыре статуи.
– Какие-то они странные, – сказал Артурэ, разглядывая ближайшую. Была она высотою футов в десять, вся какая-то угловатая, грубая, словно слепленное из булыжников подобие человеческой фигуры. – Не похоже на всё, что мы тут до сих пор видели.
– Это гномские големы, – Дино к статуе близко подходить не стал, призвал на себя святую броню и взял меч наизготовку. – Полагаю, кобольды в них и сидят.
В ответ на его слова стыки булыжников, из которых были собраны големы, вдруг разгорелись синим сиянием, и все четыре голема, тяжело топая, двинулись к паладинам.
Оливио тоже призвал на себя святую броню, а затем вошел в боевой храмовничий транс и тут же призвал сферу очищения. В этот же миг вдруг сквозь темный потолок зала хлынуло белое сияние, полилось вниз, соприкоснулось со сферой Оливио, прошло сквозь нее ниже, коснулось пола… и там, где смешались серебристая сфера очищения и белая сфера света, разгорелось нестерпимо яркое пламя, кобольды в големах взвыли и кинулись туда, где виднелся выход из зала. Двое не успели и рассыпались на куски.
Свечение погасло, Дино проморгался и понял, что не ослеп только потому, что на нем была святая броня, защищавшая в том числе и от подобных воздействий. Рядом пораженно пробормотал Артурэ:
– Что это, черти подери, было?! Я ни хрена не вижу!!!
Он зажмурился и принялся тереть глаза кулаками. Поморгал, снова зажмурился.