— Мы берем его не поэтому, — возразила Настя. — Просто боимся ограблений. Здесь все замки типовые, и ключ один и тот же.
— Замок от воровства не поможет. Очень легко влезть в окно.
— Я не дура, — с презрением ответила Настя. — Я специально выбрала домик, где на окне решетка. Так что никто не влезет.
Неожиданно Володя издал радостный вопль:
— Вытащил! Ура! Десять минут возился.
Я смотрела во все глаза, ибо у меня в голове тут же возникла мысль, что это стодолларовая банкнота. Кто-то перепутал домики и вместо нашего пихнул сюда. Но нет, вроде обычная бумажка. Только исписанная.
«Мальчик шел по лугу и встретил Иисуса Христа, — вслух прочел Володя, причем голос его выражал все большее и большее потрясение. — Была хорошая погода.
— Здравствуй, мальчик, — сказал Иисус Христос.
— Здравствуй, Иисус Христос, — сказал мальчик.
— Как ты живешь?
— Да нормально. А ты как?
— Тоже ничего. Ну, иди.
И они пошли каждый в свою сторону. Перепиши это письмо тридцать три раза и раздай своим друзьям и знакомым. Если ты это сделаешь, то будет тебе счастье. А не сделаешь, так не будет».
Кровь застыла у меня в жилах. Я боялась повернуть голову к подругам, чтобы не выдать себя неосторожным взглядом. Я не сомневалась в том, чьих это рук дело.
Разъярился даже всегда тихий Игорь.
— Это подсудное дело! — зашипел он. — Да за такое письмо…
— А что, — удивилась я, — разве у нас не свобода религиозной пропаганды?
— В специально отведенных местах, — пояснил Володя.
— Да, — кивнула Настя, — ваша замочная скважина — вряд ли специально отведенное место. Хотя кто знает…
— Я найду гада, — уверенно заявил Рома. — По почерку. Почерк вроде женский. За такие шуточки можно схлопотать.
Тут, к счастью, я обнаружила, что настало время обеда. Это давало полное право быстро удалиться. Бросив подстилки в свой домик, мы помчались в столовую.
Первой не выдержала Света.
— Я не думала, что они такие тупые, — виновато сказала она, нехотя ковыряя вилкой макароны. — Из скважины торчал кончик письма. Возьми себе да вытащи. А они, видимо, не посмотрели и сразу сунули туда ключ. И пропихнули письмо в глубину.
— Зачем? — задала я свой коронный вопрос.
Света с недоумением повернулась ко мне.
— Ты же сама предложила. Только почему-то потом забыла. А они меня так разозлили… еще кино это дурацкое… врут ведь! Я и решила проверить.
— Вот и проверила. Теперь они будут пытаться взять образцы наших почерков. Так им и надо! Мы уж не попадемся ни на какую удочку. Только ты будь внимательней, ничего не пиши.
Настю волновало другое.
— Что там за потрясающий диалог? Ну, между Христом и мальчиком. В жизни такого не слышала. Откуда ты это выкопала?
— Сама придумала, — призналась Света. — Вы ж сказали, что должна быть какая-то середина. А я не знала, какая. Разве плохо?
— Хорошо, — согласилась я. — Мне это напомнило один эпизод. Когда я еще училась в школе, к нам приезжал гипнотизер. Выступать. Вызвал он на сцену одного парня и загипнотизировал. И говорит: «Идете вы по улице, а вам навстречу — ваш любимый певец». Парень обрадовался, говорит:
— Здравствуй, Адриано Челентано!
Гипнотизер за Челентано отвечает:
— Здравствуй! Как твои дела?
А тот махнул рукой и уныло так протянул:
— Ой, Адриано, и не спрашивай!
Очень похоже на твою встречу с Христом.
— Не мою, — возразила Света, — а мальчика. Как вы думаете, они перепишут письмо тридцать три раза?
— По шее нам надают тридцать три раза, если догадаются. Ладно, черт не выдаст, свинья не съест.
Вернувшись после обеда домой, я тут же плюхнулась на кровать. Жизнь какая-то пошла тяжелая… Проблема за проблемой. Не отдохнуть ни на миг. И ночью опять не выспалась. Слава богу, сейчас полвторого, до половины пятого вполне могу вздремнуть. Только перед этим съем пять горошинок «Скитлз».
Пакетиком «Скитлз» меня угостили подруги, решив слегка скрасить мою многотрудную жизнь. По пакетику они купили и себе, только они свои давно съели и ежедневно вынуждены были покупать другие сласти, а я подошла к вопросу соответственно своему материальному положению и позволяла себе съедать только по пять штук после обеда. Пять штук разных сортов, причем я вечно экспериментировала, поедая их то поочередно, то группами в различных сочетаниях, а о результатах сообщала девчонкам. У них уже явно сложилось впечатление, что мой пакетик, в отличие от других сластей, бесконечен и безгранично разнообразен.
— Где мои «Скитлз»? — громко возопила я. — Кто украл?
Пакетика не было на месте.
— Больно надо, — возмутилась Настя.
— Надо! Сама говорила, что я допекла тебя своими комментариями. Вот ты его и выкинула, чтобы я не могла больше о нем рассказывать.
Я, разумеется, шутила. Еда — это святое, и заподозрить своих подруг в халатном к ней отношении представлялось мне безумием. Однако пакетик исчез!
Мы обыскали все — безрезультатно.
— А знаете, — задумчиво заметила Света, — Катины юбки висели совсем не так. Вот тут, сверху, висела мятая, я еще подумала, что придется мне ее погладить. А теперь ее не видно. Ты ее не передвигала?
— Нет. Я кинула подстилку и побежала на обед. Сейчас посмотрим!
Я сунула голову под кровать. Испорченные босоножки лежали аккуратной стопкой. А ведь я их запихивала, не глядя. Не сами же они сложились!
Настя схватилась за сердце.
— Ограбили! Срочно проверяем вещи.
И она кинулась разгребать свою дорожную сумку. Я тоже вытащила рюкзак. Странная мысль зашевелилась у меня в голове. Отбросив одежду, я быстро вытащила свои носки — те, в которых хранила деньги. В одном сберегался рублевый вклад, а в другом — неожиданно появившийся у меня валютный. Рублевый, слава богу, был в порядке, зато валютный… на него наросли проценты… страшные проценты… сто пятьдесят!
— Сто пятьдесят процентов, — мрачно известила подруг я. — Это уже слишком.
— Процентов — чего? — не поняла Света. — У меня все цело.
— И у меня, — подтвердила Настя.
— А мне подбросили еще триста долларов. Теперь их в носке пятьсот! Господи! — у меня перехватило дыхание. — За триста долларов… они что, собираются устраивать подряд три покушения? Я этого не переживу!
— Ничего, — попыталась успокоить меня Настя, — может, покушения будут такие же, как доллары. В смысле, все три в одном флаконе.
Я оживилась:
— Ты имеешь в виду, нападут сразу на нас троих? Это утешает.
Настя снова схватилась за сердце.
— Я имела в виду совсем не это… боже… что делать?
— А больше ничего не пропало? — поинтересовалась Света. — Только «Скитлз»?
— Еще листы, — призналась я. — С заметками о сизисе.
— Вот! — подскочила на кровати Настя. — Я так и знала! Ты все-таки занималась сизисом! Из-за него-то все и случилось! Ты сама виновата.
— Да уж, — хмыкнула я. — Я ж не чем-нибудь практическим занимаюсь и даже не физикой, а абстрактной математикой. Думаешь, международная мафия охотится за моими результатами о построении нормального базиса для кольца целых расширения без высшего ветвления многомерного локального поля?
На миг Настя оторопела, сраженная наповал названием моей темы, но быстро нашлась:
— Однако кто-то их похитил!
— И неплохо заплатил, — вставила Света. — На работе тебе вовек столько за них не дадут.
Я вздохнула.
— Боюсь, это была плата за «Скитлз». А, прочитав мои заметки, решат, что должна платить я, и заберут все доллары обратно. Скорей бы!
Шутки шутками, а нынешняя ситуация не из приятных. Бандиты спокойно забрались в наш домик. Ну и ну!
— Может, это сделал кто-то из легальных гостей? — робко предположила я. — Мы ведь за ними не следили.
— Тьма Красавцев, — выдвинула идею Настя. — Специально отвлек нас этой лампочкой, и, пока мы бегали, все устроил.
Света сморщилась.
— Придумала! Тогда он в сговоре с Катей. Это она рассказала про лампочку.
— Он мог заранее подготовить что-нибудь другое, а потом переключиться на лампочку. Раз уж так кстати пришлось.
— Тогда и раньше был он? — оживилась я. — Зачем?
— У тебя уже мания по поводу «зачем», — хмыкнула Настя. — Откуда я знаю? Я выдала идею. У вас есть другая?
Мы помолчали. У меня идей не было. Я сидела, словно обухом пришибленная.
— Ладно, даю другую идею, — смилостивилась Настя. — Это Артем. Заговорил нам зубы своей медвежьей желчью, а сам…
— Ерунда, — возразила я. — Он был сразу после ужина, а деньги подкинули позже.
— А ты почем знаешь? Ты что, проверяла? Ты б могла и год ничего не заметить, если бы этот дурак не стянул конфет. Правда, — ее голос стал елейным, — возможно, ты каждый час заглядывала в свои заметки о сизисе? Тогда прошу прощения.
— Не заглядывала, — проворчала я. — Наверное, это все-таки аферисты. Мстят за Светино письмо.
— Хороша месть, — заметила Настя. — Всем бы так мстили. Деньгами.
Света поднялась с места.
— Все это ерунда. К нам кто-то влез. Какой-то американец. Наверное, Катя покусала все-таки не его, а его подручного. Иначе бы он ее точно бросил!
— Глупости! — взвилась Настя. — Наш домик неприступен. Замок у меня личный, а окно с решеткой. Уж об этом-то я позаботилась!
Она и впрямь всегда уделяла большое внимание вопросу безопасности нашего имущества. Света молча принялась рассматривать замок.
— А если шпилькой? — с любопытством спросила она.
— Только напильником, — отрезала Настя. — Замок хороший.
Я встала и вышла наружу. Девчонки — за мной. Обойдя домик кругом, я залезла под окно. Густые заросли матерой крапивы показались мне слегка примятыми. Глухо подвывая от ударов крапивных листьев, Настя со Светой тоже пробрались под окно. Решетка торчала несокрушимо, как в сокровищнице древних царей. Прутья были весьма и весьма толстыми, и ни один даже не погнут. Нет, никто не мог здесь пролезть! Я протянула руку и потрогала решетку, которая… которая осталась у меня в руке! Придавленная тяжестью, я грохнулась прямо на подруг, а они, бедняжки, непосредственно в крапиву. Зато на меня свалилась решетка, так что еще неизвестно, кто больше пострадал. Впрочем, чего греха таить, конечно, они. Ведь решетка лежала на мне, я — на них, а они — на жгучей крапиве.