Как поймать воришку, мы откровенно не знали. Но нанятому Альмером сыщику дали все, что только могли, по доримолисам. Альмер предоставил ему весь список гостей за последнее время, порошок правды и пару амулетов мы тоже изготовили и зарядили – теперь оставалось ждать результата от местного мистера Холмса.
Не практика, а сплошное благолепие.
И так продолжалось дня три подряд, пока нам не вздумалось прогуляться по городу.
Ёлка: Привет. Мы тут загибаемся от тоски и безделья. Буздюк поправляется медленно. Оно и понятно. Без подкачки и подпитки энергией такие повреждения кожных покровов просто не залечишь. Только очень сложно.
Лютик: Ну да. Доримолисы его хоть и не слопали, но подгрызли основательно.
Лерг: Ага. Почти всю кожу на пропитание для выживания.
Лютик: По-моему, даже и отдельные выступающие части пострадали.
Ёлка: Лютик, давай без пошлостей.
Эвин: Ага. Это письмо аж целому правителю, так что фильтруем базар.
Лютик: Гуляем по городу, почти помираем со скуки…
Лерг: Спасаем летающих котов…
Эвин: Запускаем из окон нелетучих аристократов…
Лерг: Это они раньше были нелетучие, а теперь еще и неходячие.
Ёлка: Да ладно! Там аристократу не сильно-то и досталось за издевательство над животным. Всего-то перелом обеих ног, левой руки и позвоночника в трех местах. Но кто ж ему виноват, что он так неудачно приземлился?
Эвин: Он и сам понял, что никто. Потому и не жаловался.
Лютик: Правильно сделал. Если пока еще жить хочет. Мозги мы ему на место поставили, а остальное…
Лерг: Вылечат. У нас все лечат…
Лютик: А Буздюку еще долго лечиться? Березовая наша!
Берёзка: Еще дней пять ему надо лежать без сознания, пока я буду выращивать кожу… Но если вы поможете…
Эвин: Не дождешься.
Берёзка: Бессовестные!
Лютик: А учителя – кто?
Лерг: Чем удобряли, то и выросло!
Эвин: Прибив одного мерзавца сейчас, спасаешь сотню хороших – потом.
Берёзка: Даже разговаривать с вами не хочу!
Лютик: И не надо. Не заплачем. Буздюку – салют.
Берёзка: Совершенно не понимаю, почему вы так негативно настроены по отношению к Буздюку! Это очень умный, воспитанный, образованный, тонко чувствующий…
Лерг: Березовая, ты, часом, не влюбилась?
Берёзка: Ничего вы не понимаете! Просто Буздюк очень…
Эвин: Да-да. Мы слышали. Умный.
Лерг: Образованный.
Лютик: Тонко чувствующий…
Эвин: …где дерьмом пахнет…
Лерг: …и денег срубить можно.
Берёзка: Хамы безмозглые! Самоубийцы!
Лерг: Буздюк тоже с нашего факультета.
Берёзка: А вот и нет! Он рассказал, он иноформку заканчивал!
Эвин: А-а-а. Тогда все ясно. Его там не изучали в разделе склизней и гадов?
Лютик: Или плесени?
Берёзка: Что бы вы понимали, барбосы!
Ёлка: В общем, практика проходит в обстановке дружеского взаимопонимания. До следующей сводки! Пока, крылатый!
Глава 5Спасатели, вперед…
Мы как раз проходили мимо большого и красивого дома, когда мне на голову обрушилось что-то истошно мяучащее.
– Эвхар дгеморгреаз! – непроизвольно вырвалось у меня. Хорошо хоть капюшон по случаю ненастной погоды был накинут, а то ходить бы мне в шрамах до конца практики.
– Ёлка, не дергайся. – Лютик аккуратно отодрал от меня это самое что-то и предъявил на вытянутых руках.
– Хвыгн драрб крихаан, – опять вспомнила я.
В руках у приятеля была роскошная кошка – дымчато-серая шерсть, белые носочки и белая грудка, ярко-зеленые, просто эльфийские, глаза… или это кот?
– Лють, это он или она?
Лерг аккуратно задрал кошатине хвост. Аккуратно – чтобы кошка не рванулась и не расцарапала Лютика до крови. Животное и так дрожало, как осиновый лист, время от времени мяукало и порывалось удрать. Мое сердце не выдержало:
– Иди ко мне, маленькая…
– Ёлка, это кот. И уж точно не маленький, судя по размерам, – констатировал Лерг. Я отмахнулась от парней, перехватила у Лютика кота и прижала к себе, пряча дрожащую мордашку под плащ.
– Ну, тихо, малыш, тихо… Я тебя не обижу… Я тебе ничего плохого не сделаю. Сейчас разберемся, кто тут обидел маленького котика. Сейчас я им всем руки с ногами поменяю местами. Ну все, все уже кончилось… Ты у меня в руках, я рядом, никто не посмеет тебя тронуть… Никому не позволю!
Я перехватила кота поудобнее и почесала под подбородком. Потом погладила, потрепала мягкие серенькие ушки. Под плащом котик притих и вдруг доверчиво прижался поближе, уткнулся мне под мышку – и замурлыкал. Я растаяла.
– Ребята, откуда на меня вылетело это сокровище?
– Во-он из того окна, – махнул рукой Эвин.
Все это время он стоял рядом, особо не вмешиваясь в диалог. Ничего личного, просто вся родня – оборотень на оборотне и оборотнем погоняет. И все его родственники – из семейства псовых? Собачьих? Короче, в родне у него волки, овчарки нескольких видов, как ни странно – шакалы. Сам Эвин – волк. Да таких размеров, что увидел бы его Иван-царевич – сказка бы не состоялась. Одно дело – общаться со среднестатистическим серым волчком, а другое – с черной как смоль животиной весом чуть ли не девяносто килограммов. Сам Эвин не возражает. Но побочным эффектом было то, что Эвина очень не любили животные. Не все, конечно. Но кошки и лошади – недолюбливали, а собаки попросту боялись.
– Зайдем с дружеским визитом, – предложила я.
– Разумеется. – Улыбка оборотня была исполнена очарования. Он, опять же в силу своего происхождения, ненавидел, когда обижают животных. Разумеется, оборотни признавали и охоту, и скотоводство, но это все-таки разные вещи. Разведением скота у оборотней занимались специально обученные пастухи. А что до охоты – исключительно один на один: клыки в клыки, когти в когти, честная схватка. А не так – срывать зло на заведомо беззащитном существе.
Лерг, не дожидаясь нас, сделал пять шагов и заколотил по двери особняка здоровенным бронзовым молотком. Та распахнулась почти сразу. На пороге стоял типичный дворецкий, невозмутимый и напыщенный, в элегантном, но скромном костюме и с напудренными волосами:
– Что вам угодно, господа ученики магов?
М-да. Таким тоном только к… в… и на… посылать. Я пнула Лютика. Приятель прокашлялся и таким же напыщенным тоном вопросил:
– Это ваш котик, господин?
Кота я ненадолго предъявила. Но от плеча не оторвала. Нечего животное травмировать. И плечо тоже. Котяра, как только услышал дворецкого, вцепился в меня всеми восемнадцатью когтями, так, что отодрать я его смогла бы только с куском мяса. Восемнадцатью кусками.
При виде животного лицо дворецкого дрогнуло. Но ответить он мне не успел. С лестницы послышался голос:
– Что там происходит, Майтер?
Этакий брезгливо-лениво-вальяжный тон. Я – царь, и все вы черви предо мною… Мое настроение скакнуло с отметки «грозовое предупреждение» на отметку «шторм». Дворецкий же развернулся и неторопливо объявил:
– Господа принесли кота леди Дирены, господин Таилл.
– Что?! – возмутился господин Таилл, начиная лениво спускаться по лестнице в прихожую. – Я же выкинул эту мерзость! Пусть даже не рассчитывают на вознаграждение! Хотя, если они отнесут эту тварь к живодеру, я, так и быть, дам им по паре медяков на брата!
«Шторм» остался далеко позади, и надвигался «ураган».
– Извинись немедленно, козел, пока я тебе ноги не выдернула, – громко произнесла я.
Тварь спустилась в холл и оказалась высоким и даже симпатичным парнем лет тридцати на вид. Впечатление портили рыбьи глаза и второй подбородок. В целом создавалось ощущение чего-то противного, хоть и непонятно, чего именно. Вроде как вляпаться куда-нибудь на улице, а куда? А чем оттирать?
Хотя одета эта конкретная пакость оказалась очень даже неплохо: халат из узорчатого шелка с кистями, азермонские шаровары и тюбетейка, шелковая же рубашка под халатом…
Кот под моим плащом напрягся и тихо зашипел. Я погладила животное, успокаивая. Черта с два я позволю какому-то моральному уроду издеваться над котенком.
– А это еще что такое? – громко удивился он. – Шлюха и ее дружки? Вы не по адресу, мальчики. Мне обычно еще и приплачивают, чтобы я на таких внимание обратил. Да и квелая она какая-то. Ни зада, ни сисек…
Господин Таилл, может быть, и подольше бы распинался о моем моральном и физическом облике, но тут уж не выдержал Эвин. Опять-таки в силу крови. У оборотней оскорбить женщину вообще считается мерзким делом. Женщина в их культуре прежде всего – мать. Пусть даже у нее пока нет детей. А ты станешь оскорблять свою мать? Вряд ли. И никому не позволишь ничего такого. Если ты, конечно, человек. И оборотни в отношениях с женщинами опираются на это правило. Пусть эта конкретная женщина – не их мать, но она кого-то родит. И будет матерью. И оскорблять ее тоже не стоит. Кстати, еще и поэтому оборотни редко выбираются из Гварда. В родной стране у них с воспитанием очень просто. Любого матерщинника просто берут за шкирку, находят ближайшую навозную кучу – и начинают процесс воспитания, возвращая хама к его истокам. Мордой. Чтобы не просто пропитался, но и наелся. И не поганил матерей своим навозным языком. Обычно одного раза всем хватает.
Так что Эвин одной рукой отодвинул дворецкого, второй взял господина за шиворот и приподнял над полом – невысоко, сантиметров на сорок. А хороший все-таки шелк делают в Азермоне, не рвется, хоть до эльфов им и далеко, но какова прочность!
– Что сделать с этой тварью? В окно выкинем – или сразу в нужник спустим?
– Что-о-о-о?! – задохнулся от нашей наглости аристократ. – Да ты хоть понимаешь, с кем говоришь, подонок?! Смерд, таракан, хабыр вахагаз!!! Я тебя прикажу на скотном дворе плетями запороть!!! А шлюху вашу…