– Да вся фабрика знала, – пояснил кадровик. – Эти шкурки ждали как манну небесную. Заказов набрали целую кучу.
Фомин позвонил в управление, позвал Крона и сказал, чтобы тот отправил филера по следующему адресу, назвал и описал подозреваемого. Солнце склонялось к горизонту, и он поехал домой, решив, что произвел все необходимые следственные действия.
Утром появился Комов и тут же вызвал Фомина.
– Ну как банкет? – поинтересовался тот после рукопожатия.
– Нормально. Коньяком поили, но тоска смертная… Рассказывай, что накопал. Дело нам передали.
Комов приготовился слушать.
– По факту грамотно спланированное ограбление. Один охранник убаюкал второго какой-то дрянью, вынес товар через дырку в заборе и уехал вместе с ним на машине. Его, этого охранника, мы установили и узнали возможный адрес нахождения. Скорее всего, его подкупили, но членом банды он не является. Остальное пока в тумане. Сценарий понятен, да только сценариста надо установить. – Фомин на несколько секунд задумался и продолжил: – В общежитии этот Кравец вряд ли проявится, а вот у Гали, своей любовницы, вполне вероятно. Попрощаться или вещички какие забрать. Он прекрасно понимает, что его быстро вычислят и нужно срочно делать ноги. Мы туда Хлыста отправили.
– От него есть что-нибудь? – спросил Комов.
– Пока нет, что весьма странно.
– Надо его подстраховать. Жигова пошлем, – принял решение Комов. – А ты закончи с фабрикой, может быть, там еще что-нибудь прорежется.
Алексей внутренне перекрестился. Это все близко и знакомо – не какие-то там кремнеземы.
Хлыст пристроился возле нужного подъезда с бутылкой пива в одной руке и сложенной вчетверо газетой «Правда» в другой. Он пребывал в прекрасном настроении. С фронта вернулась девушка Лена, в которую он влюбился еще в девятом классе. А теперь все наоборот: может быть, он повзрослел, а может, она поумнела. Скорее всего, первое. Она и тогда умная была – поступила в медицинский, а когда война началась, ушла на фронт санитаркой.
А тут прямо как в сказке – принцесса вернулась к ранее отвергнутому принцу. Дело двигалось к свадьбе. Он живо представлял, как она в подвенечном платье и с венком из белых цветов и он в черном смокинге, как у лектора на политзанятиях, идут под ручку в ЗАГС, и все вокруг аплодируют.
Внезапно он заметил, как в сторону подъезда идет крепкий парень в полевой форме без погон. Ему показалось, что он знаком с этим парнем, а когда тот проходил мимо и их взгляды встретились, то вспомнил его.
«Так это же Кравец! Это его я пасу?»
Тот приостановился и улыбнулся. Он тоже узнал Хлыста. Они вместе, совсем недолго, работали тайными агентами в милиции, а потом Кравец влип в какую-то грязную историю и его с треском выгнали из органов.
– Здорово, кореш, – поприветствовал Кравец своего бывшего коллегу. С лица его не сходила улыбка, но в глазах сквозил холод и нарастала решимость к немедленному действию. – Ты что здесь делаешь? Не меня ищешь?
Он присел рядом на скамейку.
– Да нет. У меня скоро свадьба, а тут магазин одежды недалеко. Надо кое-что прикупить. А здесь присел отдохнуть.
Объяснение звучало наигранно и нелепо, но Хлыст растерялся и лепил, что ему первое в голову пришло. Расслабился в своих свадебных мечтаниях и упустил момент истины.
«После выпускного бала мы в компании выпили вина за углом школы и я пошел провожать Лену домой. Стояла ночь, горели тусклые фонари. А я сгорал от любви, но боялся что-то предпринять. И наконец решился и привлек ее к себе. Пытался поцеловать, но она отстранилась и сказала.
– Ты свинтус, нашел время.
Это словечко я в первый раз услышал от нее и запомнил навсегда.
– Но я тебя люблю, ты тоже меня полюбишь, я знаю.
Я вновь схватил ее за плечи, но она вывернулась.
– Не спеши, мальчик, ты еще маленький.
Она обращалась со мной, как с младшим неразумным братцем. И я сник. Мое лицо пылало, а губы тряслись. А надо было, надо было…».
Это было последнее, что пронеслось в сознании Хлыста, пока острый финский нож входил ему в солнечное сплетение.
«К Гале не пойду, – решил Кравец. – Этот не успел доложить, но они быстро соображают, поэтому скоро здесь будут. Меня уже вычислили. – Мысли веретеном крутились в голове Кравца. – Время, время… Сколько у меня его осталось? Надо труп убрать, чтобы в глаза не бросался. Но деньги надо по-любому получить и исчезнуть. А куда? Да куда-нибудь; может быть, Стрелец к себе в банду примет».
Кравец оттащил тело Хлыста к стене дома и прикрыл его листами картона от коробок, валявшихся неподалеку.
«Не сразу найдут, а мне каждая минута дорога. Вроде бы никто не видел».
Он зашел за угол дома, выкинул финку в помойный короб и быстрым шагом пошел в направлении трамвайной остановки.
Труп Хлыста обнаружил Жигов через полчаса после убийства. К этому же времени дошли сведения о совместной работе в органах обоих фигурантов. В деле появилась фотография Кравца.
Стрельцу банда досталась по наследству от Буйвола, когда тот погиб в стычке с органами НКВД, и он тут же начал реорганизацию кодлы, смену методов работы, то есть грабежа. Он по возможности избавлялся от отпетых уголовников и набирал дезертиров, таких же, как он сам. Таким было чего бояться. Им грозила либо высшая мера социальной защиты, либо долгое пребывание в ГУЛАГе. А там таких не жаловали.
«Грабить обозы и колхозы, а потом тыкаться по рынкам или левым перекупщикам – это мелко и неэффективно. Разве что на жратву и выпивку хватит. Надо дело ставить на ход, на официальную основу. Почти официальную».
Он разыскал старого приятеля по фамилии Белых, который работал начальником заготконторы. Белых и так умудрялся изрядно подворовывать на своем месте, а когда ему предложили баснословные прибытки, то он, недолго думая, согласился. Товар он получал от разномастных клиентов, и никто не будет интересоваться, от кого, если не возникнет особого интереса от органов, да и тут легко отмазаться, – мол, откуда я знал, в накладных что угодно можно написать.
– Как тебе пара тысяч банок тушенки? Сможешь продать? – поинтересовался Стрелец.
– Да ты че! – воскликнул Белых. – В наше голодное время… Да за два-три дня разлетится.
После удачного налета на продовольственный склад с последующим пожаром, уничтожившим все следы, Стрелец получил такую сумму, что душа возрадовалась.
И работа пошла по схеме: нахождение склада с дефицитным и не сильно громоздким товаром, подкуп пособника, грабеж с последующим пожаром и реализация оного через заготконтору.
Но в последний раз получился облом, стечение обстоятельств. Пожар сумели вовремя потушить, и обнаружилась недостача.
– Там милиция стаями бродит, – доложил соглядатай, которого Стрелец послал, чтобы досмотреть спектакль до конца. – И куда этот охранник делся? Непонятно. Там его нет.
– Появится. Мы ему денег должны за работу, – отмахнулся Стрелец.
Но у него возникли смутные подозрения, и разрозненные мысли постепенно сложились в однозначную мозаику и побудили к определенным действиям.
В условленном месте Кравца ждал посыльный от Стрельца, поводя глазами по сторонам.
– Пошли, – сказал он.
Они приблизились к покосившемуся бревенчатому дому, срубленному в чашку, и вошли внутрь. Дом принадлежал одному из членов банды. Стрелец часто менял место дислокации, а к себе на квартиру заходил лишь изредка и один.
– Хвостов не заметил, – доложил посыльный.
– Вот и ладно, – сказал Стрелец, развалившийся в обшарпанном кресле без подлокотников. – Позови-ка сюда братьев, а ты, охрана, присядь. – Он указал на табурет.
Кравец присел.
В горницу вошли два присадистых, плохо выбритых мужика и встали позади Кравца. Они были похожи друг на друга. Действительно братья-близнецы.
– Как же так получилось, что склад не сгорел?
Губы Стрельца скривились в злорадной усмешке.
– Не знаю. – Кравец пожал плечами. – Откуда-то взялась пожарка и тут же начала тушить.
– Понятно… Вернее, непонятно, – задумчиво произнес Стрелец. – Оно бы и ничего, товар уже на месте, но ведь ты засветился и нас можешь засветить. Органы тебя уже установили и начнут преследовать. Уже начали. А потом тебя разговорят, это они хорошо умеют делать, и запоешь ты, как соловей в мае. Ведь так?
– Я успею слинять, я их топтуна пришил на всякий случай.
Кравцу казалось, что этим признанием он повышает свои ставки.
– Чего! Да ты что, охренел! Теперь сам не отмажешься и тебя не отмажешь. – Стрельца аж передернуло от негодования.
Кравец понял, что ляпнул лишнего, и еще он понял, к чему ведет весь этот разговор.
«Надо бежать отсюда, но деньги… Возьму сначала деньги».
Жадность победила. Хотя это вряд ли на что-либо повлияло.
– Давай деньги, и я пойду.
– Да, пожалуйста.
Стрелец вынул пачку крупных купюр и выложил на стол. Кравец потянулся за деньгами, но больше ничего сделать не успел, – браться схватили его под руки, а посыльный всадил ему нож под лопатку. Прямиком в сердце. Кравец задергался в конвульсиях в руках братьев, а когда затих, Стрелец скомандовал:
– Заройте его в огороде, и меняем хату. Только аккуратно, чтобы свидетелей не было.
Он предпочитал обходиться без трупов, но тут стояло на кону все его бандитское ремесло.
Вагон с тушенкой
Волошин покинул госпиталь, пообещав, что будет неминуемо являться на уколы, аж перекрестился, хотя не верил ни в Бога, ни в дьявола. Он находился в своем кабинете и переваривал пропущенные события по текущей работе. Особенно по делу о меховом складе. Попутно полил цветы на подоконнике, которые без него никто не поливал, и вымыл руки с мылом – в кабинете имелись туалет и раковина. На столе затрещал телефон. Звонил из МУРа его приятель, бывший сослуживец.
– Привет, Валера. Тут мы одного форточника задержали. Две квартиры обчистил. Худенький такой. При допросе он кое-что рассказал по делу о горящих складах. С тебя бутылка.