АБГ
Машина, проехав пару десятков километров по шоссе, свернула на проселочную дорогу, ведущую вглубь леса. Погода улучшилась, по небу блуждали кучевые облака, пропуская лишь часть солнечных лучей, но на горизонте, как в засаде, темнели фиолетовые тучи, готовые к грозовой атаке. Чувствовалось приближение осени, судя по желтеющим листьям и слегка пожухлой траве. Но грязи не наблюдалось, и горбатый «Фольксваген» без труда преодолевал лесные километры. Лес густел и постепенно переходил в сосновый бор с вековыми соснами.
Машина достигла ручья и остановилась. Впереди, за ручьем, дорога с трудом прослеживалась, превращаясь в едва различимую тропу.
– Все, приехали, – сказал водитель и хлопнул ладонями по рулю.
Партнеры осмотрелись: вокруг стоял сосновый бор, подавляющий своей мощью. Тишина давила на психику.
– Куда приехали? – спросил Фомин.
– Вас заберут. Выходите.
Иных объяснений от водителя не последовало.
«А куда деваться? – подумал Циценас. – Нас куда-то хотят отвести, да только поводок где?»
Они вылезли из автомобиля. Машина резко развернулась и уехала, а «поводок» появился через несколько минут в виде всадника на черном жеребце и двух оседланных лошадей, бредущих рядом. Мужчина, одетый в кожаные штаны и брезентовую куртку с капюшоном, приблизился и спешился. Фомин взглянул на свои помятые брюки и на остроносые нечищеные штиблеты. Он представил, как идет в разведывательный рейд по болотистой местности в этих штиблетах, и ему стало смешно. Всадник, оценив взглядом двух настороженных парней, задал насущный вопрос.
– Верхом умеете?
Две лошади, перебирали копытами в ожидании наездников.
– Умеем, – бодро ответил Фомин, хотя на лошадь садился два раза в жизни, разве что ноги в стремена совать научился. Циценас промолчал, хоть и имел опыт верховой езды. Отец регулярно водил пацана в кавалеристскую часть к своему другу, и, пока бывшие сослуживцы пили водку, вспоминая эпизоды Гражданской войны, инструктор занимался с мальчишкой, выделив ему самую спокойную кобылу.
Партнеры оседлали лошадей и вслед за незнакомцем поскакали вглубь леса.
Они ехали по запутанным, едва различимым лесным тропинкам, а то и напрямую через гущу кустов. Лошади вели себя спокойно. Видимо, не в первый раз участвовали в подобных поездках. Циценас, подпрыгивая в седле, обдумывал последние события и их возможные последствия.
«Волошин вывел нас из игры, пока непонятно как и куда, но это и не важно. Вот что он будет делать, получив сигнал опасности? Ну, нас обезопасит, а дальше? Он сразу поймет, что я побывал в органах города Вильнюса, и непременно в жестком варианте сделает через начальство официальный запрос в местные силовые структуры. Ему ответят, что да, был такой Циценас, интересовался их сотрудником. Даже, может быть, имя назовут. Скорее всего, назовут, – Волошин умеет выколачивать нужные данные. И еще, вероятно, скажут, что искомый сотрудник, Альберт Зимка, куда-то исчез. Скорее всего, так оно и есть. И всё. А что ему еще могут сказать? Да ничего! Но именно это от нас и требовалось – задание мы выполнили. Установили изменника, да это и не изменник вовсе, а внедренный агент.
Майор – серьезный аналитик и, быстро просчитав возможные варианты, начнет действовать. А что с нами будет? Это мы узнаем, когда прибудем в точку назначения. Проводник, похоже, не имеет понятия, кто мы такие, – ему отдан приказ доставить нас куда надо, он его и выполняет. Главное, не суетиться и не дергаться – от нас в данный момент ничего не зависит».
Впереди появился просвет между деревьями, и вскоре группа выехала на большую поляну. После лесного полумрака солнце слепило глаза. Посреди поляны стоял большой дом, срубленный в лапу и в окружении хозяйственных построек. Рядом расположились несколько армейских палаток, углубленных в землю.
Фомин усмехнулся – цивилизация.
– Здесь раньше жили протестанты, – внезапно заговорил проводник, за всю дорогу не произнесший ни слова. – Большая семья. А во время войны то ли вымерли, то ли сбежали куда…
Напарники не стали задавать вопросов, на которые до сих пор не получали ответов, решив, что уж коль скоро их сюда привели, то ответы неминуемо будут. Проводник сказал, чтобы они спешились и где-нибудь присели, указав на толстый обрубок бревна. Два юрких подростка тут же подхватили лошадей под уздцы и повели их в сторону то ли амбара, то ли конюшни. Фомин осмотрелся. Пройдя через поляну, в лес углубились четверо вооруженных бойцов. Один из них нес ручной пулемет. Через некоторое время на поляне появилась другая четверка, шедшая в обратную сторону.
«Боевое охранение, смена караула, – сразу же догадался Михаил. – Все как положено. Похоже на военную базу, а не какое-то хухры-мухры».
Через несколько минут вернулся проводник и сообщил, что, мол, Ворон скоро прибудет, а вас пока что покормят. Их покормили в пристройке гречневой кашей с мясом и напоили чаем, после чего прибежал посыльный и провел их через боковую дверь внутрь дома. В одной из комнат их встретил дородный мужчина в штанах защитного цвета, заправленных в яловые сапоги гармошкой, и кожаной куртке. Никаких знаков различия на нем не наблюдалось. Он кивнул в качестве приветствия и сказал:
– Называйте меня Ворон или «полковник». Меня попросил Валера вывести вас из-под удара. Кому-то вы сильно отдавили мозоль.
Кто такой Валера, напарникам не нужно было объяснять. Для кого Валера, а для них товарищ майор. Ворон вдумчиво закурил папиросу, пустил в потолок дым, некоторое время молча переводил взгляд с одного на другого посетителя и, наконец, продолжил:
– Я не спрашиваю, из-под какого удара вас выводить, – это не мое дело, но Валера кое-кого мне не пришлет, иначе вас бы здесь не было. Вы из его конторы, судя по форме? – Он кивнул в сторону Циценаса.
– Да, – подтвердил Циценас. – Лейтенант Циценас.
– Старший лейтенант Фомин, – представился Михаил.
Ворон еще раз оценивающим взглядом посмотрел на партнеров.
– Вы временно переходите в мое подчинение. Вот текст, который передали в Вильнюс нашим людям.
Лист бумаги перекочевал в руки Фомина. Тот быстро пробежал его глазами, увидел словечко «гуляй» и вернул Ворону.
– Наше подразделение называется АБГ, агентурно-боевая группа размером с батальон. Таких в Литве сформировано несколько. Мы занимаемся выявлением и уничтожением лешке бролис, то есть «лесных братьев», если по-русски, а также создаем фиктивные команды якобы этих самых партизан, вводим их в заблуждение и ликвидируем… Вы на фронте были?
– Почти всю войну, – ответил Фомин. – Воевал в должности командира разведвзвода в звании лейтенанта, а Влад у меня во взводе был.
– М-да… – Ворон почесал подбородок. – Валера, ну, прямо Дед Мороз, подарки мне принес. Я не шучу. – Он в упор посмотрел на Фомина. – Согласны возглавить разведвзвод у меня?
Михаил пожал плечами.
– Как прикажете.
– Так и приказываю. – В голосе Ворона прорезались жесткие интонации. Он вызвал адъютанта. – Проведешь его по всем нашим подразделениям – пускай наберет себе человек десять на свое усмотрение, потом доложите.
– А что будет входить в наши обязанности? – аккуратно поинтересовался Фомин.
– Воевать, – коротко сказал Ворон.
– Это нам близко и знакомо. – Фомин взбодрился. Он попал в свою стихию. – Как мы можем связаться с Волошиным?
– Пока никак, – отрубил Ворон. – Вы же читали в записке – только по ВЧ. Из Вильнюса сейчас мы такую связь организовать не можем в силу определенных обстоятельств, включая ваши. Но при первой возможности переговорите – я буду иметь в виду. У меня всё. Работайте. И штиблеты замените на что-нибудь более комфортное для наших лесов, старший лейтенант Фомин, – с усмешкой посоветовал Ворон. – Да и костюмчик не мешало бы… Праздничных банкетов в ближайшее время не намечается.
На следующий день, едва развиднелось, Циценас под охраной ускакал в ближайшую воинскую часть, где по ВЧ доложил Волошину о результатах их с Фоминым деятельности, получил закономерный втык и к вечеру вернулся обратно с соответствующими инструкциями. Ему предписывалось продолжить собирать сведения о положении в Литве, особенно в приграничье. Отчеты передавать по каналам Ворона. Когда возникнет надобность, их с Фоминым отзовут. После этого молчаливый Влад вдруг стал необычайно разговорчив, эдакий балагур. Он непрерывно с кем-нибудь беседовал на любые темы, выуживая очередную порцию данных. Фомин же занялся набором бойцов для своего подразделения разведки.
Отряды АБГ имели необходимую степень автономии в своей антипартизанской деятельности и сами расставляли приоритеты относительно ликвидации группировок «лесных братьев» в своем районе, если не поступало особых указаний. Через свою агентуру Ворон получил сведения о появлении крупного отряда повстанцев под странным названием «Новый Амстердам». Возглавлял отряд некий Лукас Кох. Сделали запрос по данному персонажу. Из захваченных архивов абвера выяснилось, что означенный деятель в звании лейтенанта работал в отделе, занимавшемся саботажем и диверсиями. Спонтанные поиски базы отряда не дали никаких результатов.
Ворон вызвал Фомина.
– Вот как это получается? Грабят, взрывают, убивают советских представителей власти, у них куча народа, а мы никак не можем их зацепить. Абвер еси на небеси, но таких деятелей из средних чинов английская разведка смогла для своих темных дел приспособить. Оттуда ниточка тянется, но не всегда очевидная. Англия всегда нам гадила и будет гадить. Только почему Амстердам? Могли бы и Лондоном назвать. Новый Лондон… Что ты по этому поводу скажешь, товарищ лейтенант?
Михаил ответил, не особо задумываясь:
– Да плевать нам, откуда они взялись, не наше это дело. Взяли мы пару языков из их братии. Трамбовали жестко, но ничего толком не добились. Их использовали опосредованно или вообще втемную. Не знают они, где угнездились их атаманы. Будем работать дальше…
– Короче, ищем иголку в стоге сена, – перебил его Ворон. – Имеются какие-нибудь нестандартные идеи по поиску этого «Амстердама», чтоб ему?