– Имеются, – немного подумав, ответил Фомин. – Все это, конечно, вилами на воде писано и далековато от нас, но надо попробовать, может, и сработает. Что-то эти «языки» про болото бормотали. В Белоруссии мы столкнулись с подобной историей. Немцы засели на острове посреди болота численностью около роты. Мы, имея пятикратный перевес в силах, никак не могли их оттуда выбить. Кучу народа положили. Фашисты упирались как проклятые. Пришлось тащить через болотистый лес артиллерию и бить по ним из пушек. Только так и справились. У вас двухверстка есть?
Ворон молча достал карту и разложил ее на столе. Фомин некоторое время изучал местную географию, потом взял карандаш.
– Мы вот здесь. – Он ткнул карандашом в место расположения базы. – А вот здесь идет болотистый лес, плавно переходящий в болото. Посреди болота имеется остров приличных размеров. Мы дотуда не добирались. Далеко, да и кому придет в голову лазить по болотам просто так. А если этот Кох там расположился?
– Хм… – Ворон почесал затылок. – Идея любопытная. Ну, так и проверь, – чем черт не шутит.
В тот же день Фомин снарядил разведгруппу, включая Циценаса, и они конным порядком отправились искать, по выражению Михаила, «этот остров Буян».
«Новый Амстердам»
Шли по компасу и по карте, отсчитывая километры. Редколесье плавно переходило в чащу и наоборот. Лошади, привыкшие к подобным поездкам, не проявляли никакого беспокойства. Погода благоприятствовала: стоял полнейший штиль, а солнечные лучи легко принизывали редкие перистые облака, быстро ликвидируя последствия недавних дождей.
Привал сделали ближе к вечеру, когда наметились сумерки. Расположились на полянке, разнуздали коней и пустили их щипать траву. Сами же расслабились, привалившись спинами к древесным стволам. Фомин и Циценас, не привыкшие к длинным верховым переходам, периодически почесывали внутреннюю сторону бедер и елозили задницами по опавшим листьям.
Внезапно в ближайших кустах раздалось шуршание и треск ломающихся веток. Разведчики рефлекторно обнажили стволы. Обнажили все, кроме Егорыча, усатого мужика средних лет. Он здесь родился и с детства увлекался охотой. В последнее время больше на людей, чем на зверей.
– Это кабан, а не бандит, – проговорил он с легкой иронией в голосе. – Скорее всего, молодой и непуганый. До места еще далеко, и один выстрел ничего не значит.
– Логично, – согласился Фомин, сразу же уловивший замысел охотника. – Непонятно, сколько мы еще здесь проторчим, а запасы провизии не бесконечны.
Егорыч, вооруженный винтовкой системы «Маузер», плавно поднялся и бесшумно скользнул в кусты. Спустя несколько минут раздался выстрел, а вскоре появился и сам Егорыч.
– Молодой кабанчик, но килограммов на пятьдесят потянет как минимум. Пошли, притащим. И костер надо развести. Будем свежее мясцо жарить. Это тебе не сухой паек.
Он быстрым шагом пошел в сторону кустов. Двое разведчиков молча отправились вслед за ним.
Когда притащили кабанью тушу, костер уже набирал силу. Егорыч вынул армейский нож с рифленой рукояткой и принялся за разделку охотничьего трофея. Делал он все ловко и споро – сказалась обширная практика.
Мясо зажарили, с удовольствием набили пустые желудки, а изрядные остатки завернули в тряпицы и рассовали по вещмешкам.
Стемнело.
– Все, банкет закончен, – сказал Фомин, глядя на осоловевшие от обильной еды лица бойцов.
Он быстро разбил разведчиков на пары и составил график заступления в боевое охранение. Себе в напарники он взял, естественно, Циценаса.
– Смена караула через каждые два часа. А теперь спать. Выступаем на рассвете.
«Новый Амстердам»… Придумают же», – пронеслось в голове у засыпающего Фомина.
Ночь выдалась спокойной. Лишь ухали две совы, перекликаясь друг с другом. Часы неумолимо отсчитывали время, приближая будущие события с неясными перспективами.
Когда под копытами лошадей захлюпало, Фомин приказал команде спешиться и привязать лошадей. Он несколько раз притопнул. Влажная, покрытая мхом почва была обманчиво пружиниста и предательски ненадежна. Из нее торчали хилые березы, сосны и корявый кустарник. Прямо из луж, из кислой дурной воды.
– Болота начались. Дальше пойдем пешком. Егорыч, в разведку. Ты у нас знаток местных пейзажей. – Михаил усмехнулся. – Только не стреляй там по кабанам, а то враг услышит.
Охотник вернулся через полчаса и доложил:
– Прошел я пару километров и начал увязать, но в сапоги не затекло. Впереди меня явно ждала трясина, и я не пошел дальше. Да и не понадобилось, потому что я увидел остров. В отличие от всей этой хилоты, – Егорыч пнул одну из сосенок, – там стоит нормальный лес, сосны, ели, хотя вокруг острова практически никакой серьезной растительности, одна болотная зыбь. Я вынул бинокль, там нормально просматривается, но никаких признаков присутствия людей не увидел. Видать, маскируются.
– Нормально сработал, – похвалил охотника Фомин. – Останешься здесь с лошадьми.
Он посмотрел на оставшихся шестерых разведчиков.
– Сосредоточиться, хлебалом не щелкать, не шуметь. Разделимся на две группы и обойдем этот остров вокруг. Близко не подходить. В нескольких километрах расположен поселок, на карте он присутствует. А бандюкам ведь кормиться и снабжаться надо, и наверняка они взяли это поселение под свое крыло. С водой у них проблем нет – ее можно спокойно пить прямо из луж. А вот остальное руками много не натаскаешь. Значит, возят на телегах, поэтому ищем тропу. Кого-нибудь мы на этой тропинке отловим в качестве языка и тщательно допросим. Вперед!
Первым наткнулся на тропу с отчетливой тележной колеей Циценас и каркнул вороной. Привычный сигнал еще с войны.
– Ну вот, – констатировал Фомин, когда группа собралась. – Что и требовалось доказать. Чуть подальше устроим засаду. Силки для куликов.
Он проинструктировал бойцов, и они, пройдя по тропе в направлении поселка, скрылись в придорожных кустах. Установилась гнетущая тишина, прерываемая лишь редкими вскриками птиц.
Прождали часа два и дождались – на тропе появился одинокий всадник. Неожиданно ему дорогу преградил Фомин.
– Помогите, помогите! – запричитал он. – Вон там, вон там, лежит…
Он ткнул рукой куда-то в сторону и соорудил на лице скорбную гримасу. Старый, отработанный фокус. Михаил актер был еще тот. Всадник остановился в изумлении, не ожидая встретить кого-либо на этой дорожке. Может быть, он и внял бы мольбам неожиданного путника, но не успел, – выскочившие неизвестно откуда двое разведчиков стащили его с лошади и утянули в кусты. Он и пискнуть не успел, а чтобы точно не успел, заткнули ему рот портянкой. После чего быстренько связали и прислонили спиной к березе.
Подошел Фомин, присел супротив пленника на корточки, дал ему увесистую оплеуху и заговорил спокойным, безразличным тоном, глядя куда-то в сторону. Практика показала, что такая манера ведения допроса порой эффективнее, чем крикливые угрозы, а тут… ты для нас лишь мелкий клопик, мизер, тварь попутная, и время на тебя никто тратить не будет, а просто прибьют ненароком. Эффективно давит на психику.
– Ты сейчас ответишь на все мои вопросы, а то я тебя начну медленно резать на куски. Начну с ушей. Будешь орать – совсем прирежу. – Фомин вынул армейский нож. – Понял, клопик? Кивни, если понял.
Уголки рта у пленного опустились, как у печального клоуна, и он послушно закивал, после чего Михаил вытащил кляп и продолжил допрос:
– «Новый Амстердам» находится на том острове?
– Да, там.
– Его возглавляет Кох?
– Кох, Кох!
Похоже, что пленник и не думал упираться.
– Сколько вас?
– Много, не считал. И всё новые подходят.
– Кто эти новые?
– Дезертиры. Русские как пришли, то сразу начали призывать местных в свою армию. А местные разные, кто и где раньше служил, не разберешься. Да и не развернуть мозги людям за короткое время – вот и бегут. А куда еще бежать?
– Кроме как этот брод, от тропы другие броды есть?
– Есть еще два, помечены шестами из сосны с тряпкой наверху.
– Как там с вооружением?
– Оружия много, крупнокалиберные пулеметы есть. Конкретно не знаю – не моя забота.
– А какая твоя забота, кем ты там числишься?
– Я снабженец, договариваюсь с местными о продовольствии и прочем необходимом для жизни товаре, а потом все это привозят на телегах. Деньги у Коха есть, поэтому нет смысла грабить.
– В поселке знают, кто вы такие есть?
– Знают и помогают.
– Судя по выговору, ты русский. С чего в «лесные братья» подался?
– Нагрешил сильно перед советской властью. Там мне жизни не будет.
Фомин насмотрелся на мертвецов во время войны, да и сам заимел личное кладбище. Но просто так убивать людей не считал нужным и подчиненным этого не позволял. Однако в силу оперативной необходимости делал это не моргнув глазом. А сейчас возникла именно такая оперативная необходимость – пленника живым оставлять было никак нельзя. Михаил поднял палец, отвлекая внимание.
– Смотри сюда.
Пленник рефлекторно отвел взгляд, и в следующее мгновение его солнечное сплетение пронзил армейский клинок. Тело согнулось дугой, упираясь в землю затылком и пятками, и расслабленно рухнуло вниз. Некоторое время пленник сучил ногами, а потом затих.
– Все, нам здесь больше делать нечего, – сказал Фомин, обращаясь к разведчикам. – Забросайте мертвого чем-нибудь, чтоб не сразу нашли, и поехали восвояси. Его лошадь забрать с собой. До темноты нужно отъехать подальше, запутать следы.
…Егорыч встретил товарищей лучезарной улыбкой.
– Коней я покормил, – сказал он вместо приветствия. – Что там у вас?
– На привале все расскажем, а сейчас поехали.
Фомин первым вскочил на коня, за ним последовали остальные, и группа разведчиков покинула «Новый Амстердам», чтоб ему пусто было.
Обратный путь проделали без приключений, и Фомин тут же пошел докладывать Ворону о результатах разведывательной операции. Ворон внимательно слушал, а потом долго думал, почесывая то затылок, то подбородок, и, наконец, выдал: