Михаил осмотрел зал. Чувствовалось, что ресторан существует давно, чуть ли не с дореволюционных времен: высокие потолки, ветвистые, хрустальные люстры, стены, обитые штофом. Посреди зала стояла широкая кадка с пальмовым кустом. Вокруг нее размещалась площадка для танцев, не занятая столиками, а возле стены находилась небольшая сцена с роялем и приткнутым к нему контрабасом. Музыканты пока отсутствовали.
Фомин занял столик неподалеку от наводчицы по имени Галя и сразу же ей игриво подмигнул, выказывая недвусмысленный интерес. Заказав бутылку шампанского, торт кусками и прочие сладости, он подмигнул ей вторично и жестом предложил присоединиться. Девушка сделала вид, что смущена, но, немного подумав, подсела за столик к Фомину.
И обоюдное представление началось.
– Меня зовут Михаил, – сразу же представился Фомин. – А вас, если это не большой секрет?
– Не секрет, – мгновенно отреагировала девица. – Я Галя. А вы офицер?
При этом она чуть отодвинулась от стола и забросила ногу на ногу, демонстрируя загорелые прелести. Михаил весело улыбнулся и ткнул пальцем в лейтенантский погон.
– А что, не видно? Я на побывке, приехал с Дальнего Востока, с японского фронта. У меня здесь родня. С начала войны не виделись. Давайте выпьем за знакомство, очень приятное знакомство.
Он откупорил бутылку шампанского и разлил вино по бокалам.
– За чу́дное знакомство!
– За знакомство.
Фомин разыгрывал роль безукоризненно. Почти как Крон. Ему бы в театре служить вместе с ним, а не в органах.
Они выпили, заели тортом. Потом поговорили о том о сем. Выпили еще. Появились музыканты: патлатый пианист средних лет, молодой, коротко подстриженный контрабасист и тоненькая девчонка со скрипкой в руках. Быстро настроились и заиграли «В дальний путь» Цфасмана. Вскоре на сцене появилась фигуристая певица в длинном синем платье. Ресторанная публика приободрилась, раздались хлопки, – видимо, здесь ее хорошо знали.
Фомин как бы ненароком накрыл руку девушки своей. Та не возражала.
– Потанцуем?
Они станцевали вальс и вернулись за столик.
– А Галя замужем? – спросил Фомин после очередного бокала шампанского, демонстрируя мужскую настырность при виде доступной особы женского пола. Да еще красивой такой.
– Пока не собираюсь. Еще не нагулялась, – легкомысленно бросила девушка.
«Вот и погуляем», – подумал Фомин.
Он демонстративно посмотрел на часы. Галя это заметила.
– Торопишься?
Они давно перешли на «ты».
– Просто надоело здесь сидеть, – пояснил Фомин. – А мы ведь хотим развлечься?
– Так поехали ко мне! – радостно воскликнула Галя. – У меня есть патефон с пластинками. Послушаем, вина с собой прихватим. И никого вокруг нет.
Спектакль получил закономерное развитие.
– Отличная идея! – согласился Михаил. – А далеко ехать?
– Далековато. У меня домик на окраине рядом с лесопарковой зоной. Но мы доедем, доедем, обязательно доедем, – там извозчики стоят за углом.
Девушка проявляла удивительную настойчивость как бы в предвкушении более тесных отношений. Фомин этому способствовал, поэтому, соглашаясь, кивнул и, подозвав официанта, расплатился крупной купюрой.
Вечер прошел прекрасно, но с одним нюансом – каждый из участников выполнял конкретную задачу, далекую от приятного времяпровождения. Хотя… никто не чувствовал себя обиженным. Они встали из-за стола и двинулись к выходу. Михаил пропустил Галю вперед, оценил ее стройную фигуру и черные волнистые волосы, при этом подумав: «Черт побери! Было бы все по-человечески, так я бы с ней непременно продолжил отношения».
Он даже немного пожалел Галю. Поездка якобы в ее домик могла иметь весьма непредсказуемые последствия. Они покинули ресторан, наняли извозчика и поехали по указанному Галей маршруту. В стоящий неподалеку грузовик с фургоном запрыгнули несколько разномастно одетых парней, до сей поры изображающих из себя мающихся от скуки бездельников, и машина поехала вслед за повозкой. Все шло по заранее разработанному сценарию с неясным концом.
Они шли по узкой аллее парка в предвестии сумерек, шли и разговаривали о пустяках, но с определенными намеками.
– Ну, где же твой домик, далеко еще? – поинтересовался Фомин.
– Скоро, скоро, совсем чуть-чуть осталось, – успокаивала его Галя, а Фомин делал вид, что верит этой замечательной девушке, такой ласковой и доступной, – как ему повезло. Впереди показалась скамейка под зажженным фонарем.
– Давай посидим, понюхаем лес, послушаем тишину, – неожиданно предложил Фомин.
«Интересно, как она будет выкручиваться?» – подумал он и внутренне усмехнулся.
Галю подобное предложение несколько озадачило, ведь этот офицерик должен рваться к ней в дом, чтобы сразу нырнуть в постель и обладать ее телом. А он лес нюхать собрался. Она поцеловала его в губы и погладила по волосам.
– Ну, что ты, милый. Я горю от желания. Пошли ко мне.
Галя закрыла глаза и часто задышала. Она пошла ва-банк, сбросив маску всяческих условностей, всяких любовных ритуалов ухаживания.
«Актрисочка, – подумал Фомин. – Надо ее еще подначить».
– А тебя правда зовут Галя? Может быть, Габия?
Удар попал в точку. Девушка вздрогнула.
– Да какая разница! Тебе какая разница. Мне так удобней.
Михаил пожал плечами, и они двинулись дальше вдоль по сумеречной аллее.
Неожиданно из-за кустов выскочили четверо и скрутили Фомина, вернее, он позволил себя скрутить… Пока что.
– Ты чего так долго, Габия? – спросил один из бандитов по-литовски.
– Да чудной какой-то попался, – пояснила назвавшаяся Галей. – Хочет лес нюхать.
Фомина потащили к толстому дереву. Но не дотащили. Он неожиданно и ловко раскидал державших его бандитов и, нырнув за ствол, крикнул:.
– Бей!
Раздалась серия выстрелов, и бандиты попадали на землю как подкошенные. Из-за деревьев выскочили бойцы из команды Фомина. Один из лежащих шевельнулся, и его тут же упокоили выстрелом в голову. Девушка стояла рядом и всхлипывала, зарыв лицо в ладони. Фомин взглянул на нее с брезгливой отрешенностью и сказал:
– Эту сдадите в милицию – сотрудники скоро подъедут. Покажете удостоверения.
Ворон для своих изготавливал удостоверения на картонках, написанных от руки, но с печатью и фотографией. Свой фотограф в отряде имелся. Кому надо, об этом знали.
– А зачем сразу в милицию? – спросил один из бойцов. – Она зачем сюда мужика привела? Вот мы ей и обеспечим это в массовом порядке – отымеем ее хором, а уж потом органам сдадим. Вряд ли она кому-нибудь жаловаться будет.
Девицу тут же распяли на траве и приступили к действию. Фомин отказался принимать участие в спонтанной акции – он намеревался пойти в гости к Кате, которую периодически навещал. До утра.
Он рассказал Катерине историю про девушку Габию.
– Ну что ей было надо от жизни?! Симпатичная деваха, вышла бы замуж, родила ребенка и жила бы спокойно.
Катя, немного подумав, ответила:
– Это бывает, когда в личных невзгодах винишь всех подряд, кроме себя. Жила и воспитывалась в богатой семье, что до немцев, что при немцах. Ее не затронула война. А пришли русские, и раз – все благополучие испарилось. Вместо того чтобы приспособиться к новой жизни – а стартовые позиции у нее хорошие, – начала мстить, даже не мстить, месть для нее вторична, а продолжать жить на широкую ногу: видишь, ресторан постоянно посещает, красуется, одевается богато. А что с бандитами связалась, – так деньги не пахнут. Загубленные жизни ее мало интересуют. Если бы ее в концлагерь на месяц, то радовалась бы куску хлеба с маслом, да просто куску хлеба – какие там рестораны.
– Ничего. У нее все впереди – попадет не в концлагерь, так в ГУЛАГ. Там тоже быстро мозги вправляют, – сказал Фомин и внезапно добавил: – А может, ко мне в Москву переедешь? Я неженатый. Свадьбу сыграем.
Он вдруг понял, что ему в Кате нравится все: лицо, фигура, волосы, как она поправляет платье, как машет руками при ходьбе…
– Я подумаю, – ответила девушка.
Она ничуть не шутила, говорила всерьез, но вдруг рассмеялась.
– Так кто из вас был сладкой приманкой?
– Оба, – немного подумав, ответил Фомин и тоже засмеялся.
Последняя гастроль
Осень все больше набирала обороты. С деревьев падали желтые листья, а при ветре летели, как мотыльки. Начались мелкие затяжные дожди. Начали топить печи, благо в лесу проблем с дровами не было. Циценас с Фоминым поселились в маленькой только что срубленной избушке и не особо страдали от непогоды, но хотелось домой, в Москву.
– Ну что, последняя гастроль, и до дома? – сказал Циценас, греющий спину возле печки.
– Это смотря как понимать слово «последняя». Можно до дома, а можно и до домовины.
Фомин криво усмехнулся. Накануне его вызвал к себе Ворон и с недовольной гримасой сообщил, что пришла депеша от Волошина и напарников отзывают к постоянному месту службы.
– Всегда готовы, – гаркнул Фомин и вскинул руку в пионерском салюте.
– Но у меня будет просьба, – продолжил Ворон, вновь скроив гримасу, но на сей раз просительную. – Тут еще одна бандитская группа образовалась. Небольшая, но гадит сильно. Возьми ее на себя, задержитесь на два-три дня. С Валерой я договорился. Личный состав сам подберешь по количеству и по качеству.
Фомин согласился, зная, что Циценас один не поедет. Ворон стал излагать исходные данные.
– Они оперируют в районе «Нового Амстердама», не острова, конечно, но где-то там гнездо свили. Скорее всего, недалеко от дороги, – вряд ли в чащу залезли, да еще в такую погоду. Не исключено, что те самые, которые пробились через заслон. Сделаешь дело, устроим маленький банкет, а потом отправим вас в Москву. На самолете – мы с Валерой все согласовали.
Поехали вокруг леса, потом по лесной дороге к поселку, что возле болота. Фомин отыскал администратора, или председателя сельсовета, то есть главного в поселке, бородатого дедка преклонного возраста. Тот узнал Михаила.