Допрашивал Когана Слепцов в присутствии Комова. Коган понял, кто его выкрал, и не особо ерепенился, зная методы ГУББ на допросах с пристрастием. Слепцов, как обычно, начал допрос с доверительными интонациями, сопровождая их легкой улыбкой, призывающей к откровенности.
– Так уж получилось, гражданин Коган, иначе было никак, уж не обессудьте. Но уж коль так случилось, то вам придется ответить на несколько вопросов. Если к вам не будет никаких претензий, то вас отправят домой в объятья жены и молоденькой любовницы. Вы знаете такого Альберта Зимку?
– Был такой агент, но куда-то пропал, не так давно пропал, – немного подумав, ответил Коган. – Я краем уха про него слышал, но не мое это дело.
– Может быть, может быть… – Слепцов сделал вид, что о чем-то задумался. – Мы подозреваем, что ему кто-то помог пропасть. – Зимка занимался антигосударственной деятельностью, что впоследствии и подтвердилось. Сколько веревочке ни виться, а конец будет… Его обнаружили бойцы АБГ в компании с неким Кохом, командиром крупной группировки «лесных братьев», связанных с Армией Крайовой. Чувствуешь, куда ниточка потянулась? А помог ему скрыться ты и вдобавок организовал охоту на нашего сотрудника.
Слепцов акцентированно ткнул в арестованного пальцем. Коган побледнел, поняв, что шутки кончились. За подобные проделки ему грозила высшая мера социальной защиты.
– Это не я! – прокричал он срывающимся голосом.
– Тише, тише, криком делу не поможешь. Тебе нужны доказательства? Тебя сдал сам Зимка. Перед самой смертью он на вопрос «На кого ты работаешь?» сказал «Обратитесь к Когану». Вот мы и обращаемся – других Коганов в вашей конторе нет. Только не надо из себя строить блюстителя законности, юридических формальностей – для нас этого вполне хватит, там находился наш сотрудник. Что скажешь?
Слепцов замолк в ожидании реакции арестованного. На лице Когана гримаса испуга сменилась на гримасу недоумения и обиды. Как у маленького мальчика, которого незаслуженно высекли ремнем и поставили в угол.
– Это ошибка, – сказал Коган уже спокойным, чуть дрожащим голосом. – Я хозяйственник. Занимаюсь снабжением, строительством, ремонтом и прочими подобными делами. Как я мог организовать охоту на вашего сотрудника?! Кем организовать? Разве что обратиться в оперативный отдел…
– Стоп, – вмешался в допрос Комов. – Кто начальник оперативного отдела?
– Федоров, – сразу же ответил Коган. – Он сейчас в санатории, на реабилитации. Все дела ведет Банис. Но я не мог к нему обратиться по такому вопросу ни в личном, ни в служебном порядке. Это абсурд!
«Действительно похоже на абсурд», – подумал Комов, зная внутренние правила и порядки своей организации.
Он подошел к арестованному, взял его двумя пальцами за кадык и проговорил безразличным тоном:
– Давай рассказывай все. Факты, предположения, догадки, охарактеризуй этого Баниса со всех сторон. Это в твоих интересах. Будешь упираться – вообще отсюда не выйдешь.
Ближе к вечеру Волошин отправился на доклад к начальнику управления, прихватив с собой Комова. Выслушав результаты допроса Когана, начальник нахмурился и вопросительно посмотрел на Алексея.
– Вы присутствовали на допросе, товарищ капитан? Какое ваше мнение?
Комов ненадолго задумался и сказал:
– Думаю, что Коган не виноват. Мы его прессовали прилично, но дело не в этом. Логика отсутствует – не мог этот завхоз так лихо все провернуть. Но он назвал того, кто мог. Подробности представить?
– Не надо, – отмахнулся начальник управления. – И так все ясно. Предстоит большой скандал с непредсказуемыми последствиями. Персонаж оказался ложным. Придется отпускать.
– Необязательно, – неожиданно возразил Волошин. – Я об этом думал. Когана поймали на двух крупных взятках. Доказательства имелись неоспоримые, но он как-то выкрутился. Надо его передать вместе с доказательствами в следственный отдел НКВД. То-то они обрадуются. Раскрутят его, и все заслуги им – разоблачили высокопоставленного мздоимца, врага народа. А мы лишь на подхвате были.
– Разумно, – согласился начальник управления и улыбнулся уголком рта. – Все, работайте по текущим делам.
Заместитель начальника оперативного отдела НКВД капитан Банис исчез на следующий день после захвата Когана. Но ему не повезло – его ограбили и убили местные бандиты после пересечения финской границы. Волошин так и не узнал, какую роль сыграл этот персонаж в прибалтийской драме.
Второй секретарь
Крупные капли дождя стучали в окно. Волошин любил осень – своей монотонной, занудливой безнадегой она отключала внешние, раздражающие факторы, погружала в процесс абстрактного мышления, далекого от погоды, и порой рождала неожиданные, на грани безумия идеи, которые частенько вписывались в реальность.
Ему принесли пакет руководящих документов, спущенных сверху. Рекомендации по проведению… И так далее.
«Опять не вызывающие сомнений и набившие оскомину истины. Лошади едят овес и сено, плотника учат забивать гвозди молотком».
Но тем не менее он всегда внимательно и до конца прочитывал эти начальственные советы и разъяснения; правда, порой там появлялись любопытные мысли. Но редко.
Прочитав текст до конца, он взглянул на подпись: «Комиссар госбезопасности Коганов».
Что-то его смутило в этой фамилии. Он некоторое время смотрел на чернильный росчерк, не понимая, что его так привлекло, – засаднила какая-то заноза в голове. Он встал, подошел к окну, сквозь размытое стекло посмотрел на голые, осиротевшие деревья, и, задернув шторы, включил настольную лампу. Потом вызвал Комова, который оказался на месте, поэтому буквально через пару минут возник в кабинете. Волошин молча ткнул его в подпись под документом. Комов недоуменно пожал плечами.
– Фамилия как фамилия, несколько чуднáя, неестественная какая-то, вымученная… – И внезапно его озарило. – Ты думаешь то, что я думаю?! Коганов – Коган? Но ведь звание, должность…
– Если бы не должность, то у нас по этому делу никаких проблем бы не было, – констатировал Волошин. – А тут хорошо организованный тупичок. Если сунуться официально, то нас с нашими субъективными уликами в лучшем случае пошлют лесом, а в худшем – головы открутят. Но не разобраться с этой худосочной версией – это себя не уважать, а на кой хрен мы тогда нужны. Однако не переть с финкой на паровоз, а работать аккуратненько, по краям, постепенно сужая круги, как тот ворон.
– Что ты предлагаешь, Валера? – спросил Комов.
Вдвоем они не соблюдали уставную субординацию.
– Вот что. Для начала… – Волошин почесал подбородок. – Для начала узнать биографические данные этого Когана Когановича, типа родился, женился… Это не является военной тайной – Эльвира узнает. Потом послать по адресу места рождения кого-то типа Крона, то бишь Кешу, актера от бога. Сделаем ему паспорт с захолустной пропиской и выдадим удостоверение сержанта милиции. На всякий пожарный случай. Он там сыграет очередную роль в жизненной трагикомедии и все вызнает. А потом посмотрим.
Иннокентий Крон действительно мечтал с детства стать актером. Поступал в театральное училище. С первого раза не удалось, и он рассчитывал, что со второго раза точно поступит. Но война не дала осуществиться его мечте. Попав в ГУББ, он понял, что актерские способности здесь не менее востребованны, чем в театре, и успокоился.
Вячеслав Коганов, согласно документам, родился в селе Нелидово Тульской области. Туда Крон и направился. Выйдя на привокзальную площадь, он не успел осмотреться, как к нему подошел сержант милиции.
– Предъявите документы.
Крон понимал, почему его сразу взяли в оборот. Колхозникам паспорта не выдавали, а он был одет как простофиля колхозник, в кои веки собравшийся поехать в город. А если нет паспорта, то что ты здесь делаешь? Крон достал паспорт и передал сержанту. Милиционер как-то сразу потускнел, мол, зря суетился, но все-таки спросил:.
– Куда направляетесь?
– В село Нелидово, – выпалил Крон.
Сержант продолжал вертеть паспорт в руках, а потом сказал:
– Печать здесь какая-то смазанная.
Крону надоела эта комедия. Он выдернул из кармана служебное милицейское удостоверение.
– А здесь не смазанная?
Милиционер расслабленно улыбнулся.
– Так бы сразу и сказал. А что одет так нелепо?
– Спецоперация, – загадочно проговорил Крон.
– Понятно, – кивнул милиционер. – А как туда добираться будешь? Все дороги развезло. Надо либо верхом, либо на танке.
– А на мотоцикле?
Сержант на секунду задумался.
– Если по краешку, то можно.
Крон не стал выяснять, что такое «по краешку», и спросил:
– А ваши могут мне ссудить мотоцикл на пару дней? Я проставлюсь как положено.
– Если проставишься, то можно. Я сейчас позвоню. И да… Купи им патефонных иголок – сразу уважаемым человеком станешь.
Александр внял совету и купил у какого-то барыги прямо на вокзале пачку патефонных игл.
В милиции ему выделили мотоцикл без коляски, и Крон без особого труда добрался до Нелидово по травянистой обочине разъезженной дороги. На въезде в село ему попалась на глаза тетка в телогрейке, резиновых сапогах и с ведром в руке. Он тормознул мотоцикл рядом с ней и спросил:
– Где здесь живут Когановы?
Женщина недоуменно посмотрела на Кешу.
– Нет здесь таких, да и не было никогда. Я всю жизнь здесь живу.
– А где у вас сельсовет? – поинтересовался Крон.
– В середине села, напротив памятника. А ты здесь по что?
– Родственников ищу, – пояснил Крон.
Женщина понятливо кивнула и пошла своей дорогой.
Отыскав председателя сельсовета, моложавого мужчину, в доме, стоящем напротив памятника Сталину, он спросил у него:
– У вас живет такой Коганов? Я его двоюродный племянник.
Председатель вынул из ящика стола толстую потрепанную папку, связанную шнурками, некоторое время рылся в ней, а потом ответил, показывая исписанный лист бумаги:
– Жил, но очень давно. Я тогда еще под стол пешком ходил. А дом стоит пустым. Там сейчас что-то вроде сельского клуба – народ порой собирается, если повод есть. Сейчас там как раз день рождения празднуют.