– Это надо же какой шедевр! Душа болит и пылает, – воскликнул он громким голосом, встав возле двери. – А Уланова просто звезда балета.
Туалетная публика с интересом смотрела на чудака, а Фомин продолжил извергать подобные перлы. И никто не заметил, как Комов отжал дверь с хилой задвижкой и врезал англичанину в лоб основанием ладони. Тот сразу же сник.
– Человеку плохо! – вскричал Алексей, вытащив беспамятное тело из кабинки. К нему на помощь тут же бросились Фомин с Кроном, кое-как натянули на англичанина брюки, обхватили с двух сторон и вывели его прочь из туалета. По дороге к служебному выходу Комов приговаривал, как назойливую скороговорку:
– Человеку плохо. Уже скорую помощь вызвали.
Встречные зрители лишь бросали мимолетные взгляды на странную компанию. Их чужие проблемы не интересовали – они пришли смотреть балет. Выйдя через служебный выход, попутно прихватив с собой Мамонта, группа захвата погрузилась в медицинский фургон, и машина скрылась в переулках центра Москвы. По дороге пленный очнулся и пытался качать права, при этом сильно размахивая руками, – пришлось его связать и заткнуть рот куском марли.
Англичанина поместили в камеру, одну из двух, которую в ГУББ называли помещением для временно задержанных, и оставили отдыхать до утра. Отдыхать и думать.
Допрашивали его прямо в камере на следующий день. Слепцов сразу же ошарашил арестованного, заговорив с ним по-английски, которым изрядно владел. Он был мастер на подобные фокусы.
– Я не понимаю, что вы говорите, – сказал англичанин по-русски, отрицательно замотав головой. Губы у него подрагивали. Он действительно ничего не понимал, но не в языках, а в происходящем. Пошел в театр с подругой, там его вытащили прямо из туалета и привезли неизвестно куда. Да и кто они?
– Да бросьте прикидываться, мистер. – Слепцов перешел на русский. – Сотрудник Британского посольства не знает английского языка? Самому не смешно? Да и по-русски вы говорите с характерным акцентом, шипите, цыкаете. Так на каком языке изъясняться будем? Может быть, на китайском?
Арестованный замешкался, но быстро пришел в себя, состроил амбициозную гримасу и процедил сквозь зубы:
– Я требую присутствия консула посольства Британии. Иначе отвечать на вопросы отказываюсь. Да кто вы такие?!
– Главное управление по борьбе с бандитизмом, ГУББ если коротко, – пояснил Слепцов.
– Я не бандит, я дипломат! – воскликнул арестованный.
– Бывает, что эти профессии совмещают, – пояснил Слепцов менторским тоном. – И пристегивают к этой совокупности профессию террориста.
Комов, сидящий в углу камеры, отвернулся, едва сдерживая смех, а Слепцов тем временем продолжил:
– А в наши задачи входит борьба с террористами, их пособниками, в том числе с сотрудниками иностранных разведок. Вы тоже совмещаете роль дипломата с амплуа разведчика? Кому служите, МИ‐5, МИ‐6 [15]? Или вы все там такие в вашем посольстве?
Комов решил прервать эту затянувшуюся следственную комедию. Он подошел к англичанину и коротко ударил его в челюсть. Тот слетел с табуретки и остался сидеть, упершись спиной в стену и широко разбросав ноги. Но сознание не потерял.
– Вы не имеете права так вести себя с сотрудниками иностранного посольства. Это варварство, – прохрипел арестованный.
Комов терпеть не мог англосаксов, насмотрелся на них в Берлине.
«Союзники долбаные с постоянной фигой в кармане».
Поэтому ему нравилось их унижать, не столько физически, сколько морально.
– Клиент с первого раза не понял, – сказал Комов, повернувшись к Слепцову. – Да, скифы мы, да, азиаты мы, а вы несете бремя белых. А донесешь ли?
Он схватил англичанина за грудки, приподнял и от души ткнул его кулаком под дых. Тот скрючился, а Комов занес кулак для следующего удара.
– Говорить будешь, сука?
– Буду, – пролепетал англичанин.
– Вот и хорошо. – Комов брезгливо похлопал рука об руку, как будто стряхивая пыль. – А то у меня кулак устанет и начнет промахиваться – то в глаз тебе попадет, то по носу. И куда ты с такой рожей?
Он намеренно перешел на «ты», что для англичанина не имело никакого значения. Тем временем Слепцов включил стоящий на столе магнитофон, чудо немецких технологий.
– Фамилия, имя, отчество.
– Стив Грант.
– Должность понятно где.
– Второй секретарь посольства.
– Давно работаешь?
– Семь лет.
– А до тебя кто был?
– Генри Морган.
– Ого! – Слепцов хмыкнул. – Не потомок ли известного пирата?
– Нет.
Стив не понял юмора, а может, просто не знал про пирата Моргана, книг мало читал.
– Вы встречались с Вячеславом Когановым, комиссаром госбезопасности, на Крымской набережной два дня назад?
Слепцов приступил к основной фазе допроса. Шутки кончились.
– Встречался. А разве это запрещено?
Англичанин недоуменно пожал плечами.
– У вас, может быть, и разрешено, а комиссару Коганову запрещено. У вас ведь была неофициальная встреча? Ведь так?
Стив промолчал в ответ.
– Можешь не отвечать – и так понятно, – резюмировал Слепцов.
«Знает ведь все, сволочь! Опять завилял», – подумал Комов.
– А в чем заключалось содержание вашей беседы?
– Мы согласовывали совместные действия.
– Какие еще действия, какие у вас могут быть совместные действия? – Слепцов удивленно вздернул брови. – Будущие диверсии, теракты и сколько за них заплатят? Это вы обсуждали?
Англичанин молчал, но заговорил Комов.
– Послушай-ка, лимонник. Если ты продолжишь кривляться, то мы из тебя все жилы с кишками вытянем. Все равно все расскажешь. А потом твой трупик зароем в лесах Подмосковья. Знаешь песенку: «И никто не узнает, где могилка моя»? Пошел в театр с любовницей и пропал. Скорее всего, подумают, что у нее задержался и забылся за половыми упражнениями. Недельку подождут, а потом начнут искать. Естественно, не найдут, и дело повиснет навечно. Давай выкладывай все как на духу.
Комов, когда требовалось, прессовал жестко, мало кто мог такое выдержать. А Стив Грант не был профессионалом, а лишь посредником. Впрочем, губарей не интересовало, кто ему давал поручения, их интересовало участие Коганова в этих поручениях.
– Что ты передавал Коганову? – задал очередной вопрос Слепцов.
– Рекомендации по работе с антисоветским подпольем, дезертирами, предпочтительные объекты для террористических актов, советы по саботажу в отдельных отраслях промышленности. Коганов потом отчитывался и получал вознаграждение. Большие деньги.
– Ты знал такого Альберта Зимку? – спросил Алексей.
– Слышал. Его нужно было связать с Армией Крайовой, – пояснил англичанин.
«Это куда ж мы залезли?! – подумал Комов. – Это не наш уровень и вне нашей компетенции. По крайней мере, на этом уровне».
Он посмотрел на Стива, сидящего возле стены, – ему так и не предложили вернуться на табуретку, а сам он не решился.
– Да сядь ты по-нормальному – разговор по существу пошел.
Комов состроил на губах улыбку и подмигнул бедолаге.
Допрос длился еще часа два. Слепцову даже пришлось сменить в магнитофоне пленку.
– Посиди пока у нас, – сказал Комов Стиву на прощанье. – Здесь для тебя безопасней будет – в серьезные игры ты ввязался, где человеческая жизнь ничего не стоит. Кормить тебя будут нормально. А дальше… А дальше не знаю – как судьба вырулит.
– Надо идти к Волошину – пускай разгребает, – предложил он, когда они со Слепцовым покинули камеру. – Это не наши дела.
– Однозначно, – согласился Слепцов. – Пленку с записью надо спрятать поглубже на всякий неожиданный случай. А я вместо нее напишу протокол. Стив подпишет – куда он денется.
Он прекрасно понимал, о чем говорит.
В тот же день Комов пошел к Волошину, подробно доложил о театральной операции и отдал протокол допроса Стива Гранта. Рассказал о наличии магнитофонной записи допроса, – мол, когда понадобится, то предъявим.
– Я не нужен больше по этому делу? – спросил он Волошина.
– Не нужен. – Волошин поморщился. – И я скоро буду не нужен.
На следующий день майора Волошина вызвал к себе начальник управления.
«Зачем я ему понадобился? – подумал Волошин. – Ему все доложено. Вопросы какие-нибудь появились?»
Но ситуация оказалась намного интереснее. Когда он вошел в кабинет начальника, там сидел полковник с эмблемами МГБ.
«Этот еще что здесь делает?!» – подумал он.
Начальник управления предложил Волошину присесть и, указав рукой на незнакомого офицера, сказал:
– Вот полковник Маслов предъявляет к нам претензии. Требует выдать им британского дипломата.
– Какого дипломата? – попытался разыграть дурака Волошин.
– Не надо умничать, – осек его полковник. – Того дипломата Стива Гранта, которого вы задержали в Большом театре по непонятной причине. Передайте его нам. Мы с ним поговорим и отпустим – вам хлопот меньше.
«Как-то раскопали. Умеют работать», – оценил Волошин.
– А кто требует? – встрял в разговор начальник управления.
– Комиссар Коганов.
– На бумаге это требование изложено с соответствующей подписью?
– Пока нет, но будет изложено, – сказал Маслов. – Вы же не хотите неприятностей?
– Вот когда будет изложено, тогда и приходите. И британского консула с собой приведите – вы же этого Стива Гранта ни в чем не обвиняете? А у нас свои резоны – вот мы их консулу и предоставим. Вы свободны, товарищ полковник.
Полковник побледнел. Он не привык, чтобы его выставляли как мальчишку.
– Это ведь дело по нашему ведомству.
– И нашему тоже. Почитайте совместный приказ Меркулова и Берии.
Представитель МГБ больше не стал задавать никаких вопросов. Он резко встал и, не попрощавшись, покинул кабинет.
– Напугал ежа голой задницей. Грозит, понимаешь. Возомнили о себе, – сказал начальник управления, поморщившись. – Коганов начал себя вести как крыса, загнанная в угол. Возобновите слежку, чтобы не сбежал куда-нибудь, как этот из Вильнюса, фамилии не помню. А британских дипломатов они приглашать не торопятся, иначе прихватил бы кого-нибудь их них. А самим и предъявить этому Стиву нечего, да они и