ардейской выправкой и пышными усами.
Действительность разочаровала меня. Зал не поражал размерами, скорее напротив. Мы очутились в уютной, затянутой шелками комнате, погруженной в приятный полумрак. Если кто-то и захотел бы станцевать здесь, он столкнулся бы с немалыми трудностями в виде многочисленных диванов, пуфиков и стульев, расставленных в произвольном порядке.
Общество также поражало пестротой и неоднородностью. Были здесь и молоденькие девицы в таких нарядах, словно они страдали от изнуряющей жары и не нашли ничего лучшего, как явиться на прием к императору в малюсеньких купальниках. Впрочем, их обнаженные тела были прикрыты кроме ткани еще и многочисленными сверкающими украшениями. Хотя хватало и противоположной крайности: наряженных в бархатные, наглухо закрытые платья седых леди с крючковатыми носами и хищными глазами. Доблестное офицерство оказалось представлено лишь парой-тройкой человек со строгой выправкой, которые едва заметным кивком поприветствовали Мердока. Остальные представители сильного пола человечества повергли меня в шок. Кто-то щеголял в дамских панталонах с кокетливыми кружевами, кто-то бравировал странными аксессуарами, используемыми явно не по назначению. Как вам, к примеру, молодой человек с имитацией унитаза на голове? А ведь это был один из самых приличных последователей городской моды. Про остальных говорить не буду. Не из-за моей стыдливости, а из-за вашей неискушенности. Или наоборот, как вам больше нравится.
Стоит ли упоминать, что на подобном фоне мы с Мердоком выделялись словно воробьи в стае павлинов. Несколько десятков глаз устремилось на нас, стоило только пересечь порог. Я смущенно кашляла, в очередной раз ловя неприязненные взоры, обращенные к моей ничем не примечательной особе. Боюсь, если бы не присутствие Мердока рядом, меня бы растерзали в мгновение ока. А так я семенила за ним мелкими шажками, и толпа покорно расступалась перед нами.
– Ну наконец-то! – С другого конца комнаты к нам поспешил император, даже по случаю празднества не изменивший привычному стилю и не облачившийся во что-нибудь более экстравагантное. На нем были просторного кроя белые льняные брюки и рубаха, выгодно оттенявшая его светлые волнистые волосы и загорелую кожу. Впрочем, Мердок также остался верен своему вкусу.
– Хорошо доехали? – продолжал тормошить меня Милорн. – Вы у меня почетные гости. Только за вами послали крылатых коней. Остальные сами добирались. Верховный Старец чуть со злости не лопнул.
– Прошу прощения, ваше императорское величество, – раздался рядом ледяной вежливый голос. – Видимо, вы были введены в заблуждение моим недовольным выражением лица. Могу вас уверить: все мое неудовольствие было вызвано лишь необходимостью лицезреть на этом великолепном балу Элизу.
Я обернулась, гадая, кто же успел проникнуться такой неприязнью ко мне. Вроде бы я пока еще никому не успела столь сильно насолить. Если не считать Мердока, которого я периодически выводила из себя искрометным чувством юмора.
Передо мной предстала сморщенная, высохшая фигура, затянутая в черный, непроницаемый для взгляда посторонних плащ. Плотно надвинутый капюшон не мог скрыть яростно горящие глаза, которые окатили меня такой ничем не прикрытой ненавистью, что на миг мне стало душно от нехватки воздуха.
– О! А вот и Верховный Старец пожаловал, – ничуть не смутившись, радостно засмеялся Милорн. – Обиделся, поди, на меня, коли так официально заговорил. Ладно, не злись.
– Что вы, – ядовито ухмыльнулся вредный старикашка. – Какие могут быть обиды между старыми друзьями. Надеюсь, вы не будете противиться, если я пораньше покину ваше сегодняшнее мероприятие. Что-то сердце прихватило. Наверное, возраст сказывается. Или неприятные воспоминания нахлынули…
– Я буду против, – неожиданно вступил в разговор Мердок. – Если тебе, повторяю, тебе стало тяжело выносить придворную жизнь с ее невзгодами, то ты рискуешь вообще лишиться права выходить в свет. Впрочем, это касается всех и каждого.
Я чуть было не подавилась от железного отзвука в голосе начальника Управления. Впервые за всю недолгую историю нашего знакомства он позволил себе такой непререкаемый тон. Верховный Старец зашелся в приступе судорожного кашля, но не посмел больше возражать. Напоследок, скрываясь в толпе, он одарил меня презрительным фырканьем.
– Так-то лучше, – громко сказал маг, чтобы слышали все. – Пора каждому твердо уяснить, что Элиза присутствует здесь на столь же законных основаниях, что и остальные.
По залу пробежал приглушенный ропот недовольства. Поэтому, когда мы втроем покинули его, направившись в комнату для аудиенций, я вдохнула полной грудью.
– Да, дела, – вполголоса пожаловалась я. – Не удивлюсь, если завтра возле дома выстроится очередь из желающих прирезать или задушить меня. Боюсь, на фоне предстоящих испытаний Фарим покажется мне ребенком с игрушечным ножичком вместо меча.
Мы прошли мимо очередного стражника, который опасливо покосился на мои браслеты, и уединились в личном кабинете императора. Я еще по первой встрече помнила так поразившую меня скромность его обстановки и теперь более внимательно осмотрелась вокруг. Ничего лишнего, только три кресла, большой письменный стол да деревце, незаметно притаившееся в горшке возле окна.
– Рассказывайте! – потребовала я, как только за нами захлопнулась дверь и мы оказались изолированы от внешнего мира и его любопытных представителей. – Если опять начнете юлить, то я не знаю, что сделаю! Я… Я…
– Ты лопнешь от возмущения, – закончил за меня Милорн, удобно располагаясь напротив. – Что ж, ты заслужила подробный рассказ о своих злоключениях. Правда, Мердок?
– Уговорили, – тяжко вздохнул тот. – Пожалуй, начну издалека. Итак, ты появилась в Пермире и взбудоражила все общество. Причины тому, думаю, объяснять не стоит. За свою короткую, но бурную жизнь ты успела насолить огромному количеству жителей империи. Очень у многих был на тебя зуб, но некоторые особо выдающиеся личности решили мстить. Они не приняли в расчет, что ты, по сути, совсем другая Элиза, чем некогда была. Пусть это останется на их совести.
Первая попытка покушения провалилась. Злоумышленнику не повезло – я оказался рядом. Этот случай дал мне понять, что твоей жизни угрожает опасность. Отныне я был начеку. А пройти через защиту, которую я обеспечиваю, дано отнюдь не каждому. Преступник это знал и поэтому решил зайти с другого конца: окончательно подорвать твою и без того подмоченную репутацию, добившись этим если не твоего изгнания, то заточения. Он крадет твой меч из Управления и убивает одного из злейших твоих врагов – Дитона, полагая, и небезосновательно, что подозрение в первую очередь падет на прежнюю владелицу меча. И опять осечка: после первого покушения Элиза с благословения императора перебралась жить в мой дом. Я не гений в искусстве невидимого, но и не полный профан. Если бы моя подопечная ночью вдруг решила кого-нибудь убить, то ее тенью был бы я. Тем более что снять защиту Управления и забрать меч может по крайней мере Мастер. Я бы мог не заметить телепортации Элизы, не буду скрывать. Но, извините, если бы я не почувствовал, что человек, снабженный охранным жетоном, занимается столь сильным колдовством, то меня следовало бы тотчас с позором уволить. Впрочем, преступника извиняет тот факт, что он не знал о персональной охране Элизы и не догадывался об обратной связи жетонов. То есть Управление получает информацию не только когда применяется недозволенное волшебство против владельца жетона, но и когда сам владелец безобразничает.
Так или иначе, но круг подозреваемых был очерчен. Искать следовало человека, обладающего знаниями и умениями не меньше уровня Подмастерья, если не Мастера, имеющего свободный доступ в Управление и в прошлом потерявшего кого-то по вине Элизы. Лично я знаю лишь нескольких подобных личностей. Конечно, неприятно подозревать коллег, но подозрения, к величайшему сожалению, оправдались. Пока мы мило беседовали с Элизой в трактире, Лиара по моей просьбе обследовала жилье каждого из Мастеров. И что же оказалось? Из всех служащих только Фарим не появлялся в своем доме в ночь убийства без уважительной причины. Мы устроили засаду, пустив Элизу в качестве подсадной утки гулять по улицам Пермира. Подозрения подтвердились. Вот и все.
– Нет, не все! – возмутилась я. – А мотив?
– Стандартный, – печально улыбнулся Мер-док. – Некогда ты вырезала всю его семью. Он подумал, что будет справедливо, если ты погибнешь такой же смертью. Фарим отчаялся ожидать освобождение душ из плена меча. Впрочем, после твоей смерти он собирался последовать по пути самоубийц и наконец-то воссоединиться с родными по ту сторону лезвия.
– Вот что означала его странная фраза перед нападением, – прошептала я, вспоминая, и тут же вновь спросила: – А как же Дрион? Ведь я тоже убила кого-то очень близкого и любимого для него?
– Память начала возвращаться? – ласково переспросил Мердок и тут же серьезно ответил: – Ты убила его жену. Перерезала ей горло на его глазах, когда Дрион отказался подчиниться тебе и выдать мои планы. При этом ты разъяснила, что отныне им никогда не встретиться под небесами Пермира. Поначалу я подозревал его. Но у Дриона было великолепное алиби: он так напился в трактире, что пришлось вызывать Службу Городского Порядка. Его ночь продержали в местном отделении для пьяных.
– Не знала, что у вас есть подобие вытрезвителей, – прыснула я. – А почему тогда Фарим так рвался заключить меня в башне?
– Элементарно, – пожал плечами Мердок. – Версия Лионоры ошибочна потому, что, во-первых, он не знал про жетон, хотя это логичный ход для твоей защиты. Ну а во-вторых, Фарим не стал бы надеяться на мою оплошность. Он действовал наверняка. Его план был до гениальности прост. Убийство мечом не требует колдовских навыков, как я уже объяснял тебе. Долгое время Фарим был одним из стражников темницы. Тогда же он и нашел один из потаенных ходов внутрь башни. Будучи заключенной в антимагических стенах, ты была бы беспомощна словно младенец. Убивай не хочу. Более того