а и кому я могу причинить вред своим клинком здесь? Лишь в очередной раз предать мученической гибели безвинный стол.
Время шло, а ко мне никто не являлся. Остывший обед незаметно убрали, заменив на не менее изысканный ужин. Я голодным взглядом косилась на все это великолепие, но пока держала себя в руках. Вот и пытки подоспели. Глупая, я-то полагала, что меня будут истязать болью. Однако Мердок, видимо, не решился на столь серьезные меры и предпочел ограничиться воздействиями другого рода. Что же, пусть тешит себя надеждой.
День прошел в метаниях и тяжких безрадостных думах. Через какое-то время на кровати появилась чистая пижама, а свет стал приглушенным и мягким. Наверное, так мне намекали, что пришло время для сна. Хорошо, на этот раз подчинимся. Я приняла душ, переоделась в предложенное белье и почти не удивилась, когда форма Управления незаметно исчезла из комнаты. Затем нырнула под теплое одеяло, свернулась калачиком и незаметно задремала. Без сновидений. Но с полным ощущением, будто где-то рядом, за тонкой невидимой гранью, беснуется то самое жуткое создание из подвалов Управления, силясь прорваться ко мне. Естественно, проснулась я с жуткой головной болью и уставшая еще сильнее, чем до отдыха. Как-то тяжело наслаждаться сладкими грезами, когда практически на ухо шипит проклятия обгоревшее подобие человека.
На кресле уже лежала одежда. Я лишь хмыкнула при виде выбора тюремщиков. Легкое льняное платье чуть выше колен. Безо всяких изысков и украшений. Хорошо хоть рубище не предложили. Однако привередничать было глупо. Не ходить же весь день в пижаме. Я покорно оделась, старательно пытаясь не смотреть в сторону большой кружки с кофе и целого блюда сладких пончиков, красовавшихся на столе. Врагу не сломить меня! Хотя в желудке уже шла настоящая война – настолько жалобно и громко он урчал.
Поскольку заняться было решительно нечем, пришлось переворошить предложенную библиотеку. Какие-то книги я откладывала сразу же в сторону, ужаснувшись непонятным письменам на обложке, какие-то пролистывала. Но действительно заинтересовала меня лишь одна. На потрепанном невзрачном корешке ее было написано: «Легенды и предания Пермира». Я почесала в голове, вспоминая загадочные намеки на мое возможное участие в неком пророчестве, и смело открыла книгу. С первой же страницы на меня глянул мой собственный портрет. От неожиданности я чуть не поперхнулась. Нет, точно я. Только чуть более… Взрослая, что ли. Глаза смотрят серьезно, без тени улыбки, волосы уложены в строгую прическу, губы скорбно поджаты. Но тем не менее точно мое лицо изображено. Неужели это я эту книгу написала? Забавно. В первый раз буду читать творение собственных рук. О котором вообще ничего не помню.
Так как в комнате находиться было совершенно невозможно из-за ставшего невыносимым запаха кофе и корицы, я удалилась в уборную. Вспомним Запретный мир. Там для меня туалет всегда был наиглавнейшим местом для чтения. Что же, возродим эту традицию.
Я плотно закрыла дверь, чтобы ароматы завтрака не отвлекали меня, удобно устроилась на краешке ванной, использовав для этой цели несколько полотенец, и полностью погрузилась в чтение.
Через несколько минут на меня напала отчаянная зевота. Никогда бы не подумала, что можно писать настолько скучно. На редкость сухое переложение фактов о существовании какого-то маленького затерянного племени на юге империи, о котором известно лишь то, что они бегают голыми по окрестностям и смущают местных жителей. В следующей главе рассказ о Лабиринте, из которого я поняла только то, что это загадочное место служит коридором между разными мирами, входы в которые охраняют Стражи. Еще через пару глав я узнала, что существует тайное предсказание, в котором рассказывается о будущем Пермира. Но это предсказание хранится там, где его никто не может достать.
Поняв, что мои мозги закипают, я с досадой захлопнула книгу, не дочитав и до середины. Чушь какая. Неужели нельзя более интересно излагать? Добавить действия, драк, разговоров. Нет, совершенно невозможно эдакое читать. Тем более на голодный желудок. Ладно, передохну немного и дальше глазами пробегу. Думаю, Мердок специально эту книгу мне подсунул. Знал ведь наверняка, что я не пройду мимо собственного творения, обязательно захочу с ним ознакомиться.
За закрытой дверью раздался непонятный шум. Наверное, обед прибыл. Ну и ладно. Мне и тут неплохо. Если совсем невмоготу станет, спать сюда перейду. Расстелю одеяло на дне ванны, чтобы только не вдыхать ароматы съестного. Никогда не думала, что Мердок может настолько жестоко со мной поступить. Наверное, сидит сейчас рядом с Милорном и потешается над своей глупой и страшной женой.
Я с размаху пнула ногой стену, не давая эмоциям захлестнуть себя. Всплеск боли тут же привел меня в чувство. Хватит! Даже не смей об этом думать сейчас. Не доставляй удовольствие этому гаду своими слезами и переживаниями. Пришла пора быть сильной.
Неожиданно в дверь вежливо постучали. Я поперхнулась и попыталась убедить себя, что мне послышалось. Только звуковых галлюцинаций на почве голода мне недоставало. Однако практически сразу же постучали вновь, на сей раз более громко и требовательно.
– Войдите, – не сразу нашлась я. В уборную смущенно заглянул Мердок. При виде его лица моя рука сама метнулась к поясу, туда, где раньше висел меч. И сразу же я чуть слышно застонала от огорчения. Черт, забыла, что это платье совсем не предназначалось для ношения оружия и поэтому мне пришлось утром оставить клинок на полу около кровати.
– Элиза, – тихо произнес мерзавец, не глядя мне в глаза, – мне надо с тобой поговорить.
Я лишь фыркнула и отвернулась, выискивая взглядом, что бы швырнуть в негодяя. К сожалению, кроме куска мыла и мочалки, больше на глаза ничего не попадалось. Вряд ли эти предметы причинят ему какой-нибудь вред. А жаль.
– Элиза, – более настойчиво повторил Хранитель, – пожалуйста. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но… Это ради твоего же блага.
Я больно закусила губу, пристально разглядывая противоположную стену. Прежние мои истерики никогда не приносили пользы. Опробуем новую тактику. Молчание и холодное презрение. Ему надо – пусть говорит. А мне не о чем беседовать с предателями.
– Элиза, – судя по шороху, Мердок подошел ко мне ближе, – прошу тебя, не злись. Обещаю, я искуплю свою вину перед тобой.
Я молчала. Если бы презрением можно было убивать, я бы уже стала вдовой.
– Прости меня, – совсем тихо прошептал Мердок.
Что-то легко коснулось моих волос, будто он погладил меня по голове. Я с показным отвращением передернулась, но продолжала хранить видимость спокойствия, усиленно воображая себя в танке. Надо же, никогда бы не подумала, что нехитрая тактика молчания принесет такие ощутимые плоды. Вряд ли я бы так быстро дождалась извинений истерикой или скандалом. Неплохо для начала. Посмотрим, что будет дальше.
– Ну ладно, – с тяжким вздохом согласился Хранитель. – Хочешь молчать – молчи. Но, быть может, ты будешь это делать в комнате? Как-то не очень удобно вести разговор в ванной.
Я могла бы ответить на это, что вообще не собираюсь вести с ним разговор. Поэтому мне абсолютно безразлично, где мы находимся. И вообще, это наглость заявлять мне подобное. Ведь здесь я заперлась не по доброй воле, а лишь для того, чтобы прервать мучительную пытку под названием «искушение едой». Но немыслимым усилием воли мне удалось сдержаться.
– Неужели тебе совсем не интересно, почему я был вынужден так с тобой поступить? – с плохо скрытым лукавством в голосе спросил Мердок. – Давай выйдем отсюда, и я тебе сразу же объясню.
Я едва не поддалась на эту провокацию, но в последний момент мысленно с сожалением отказалась принять условия Хранителя. Не собираюсь в очередной раз идти у него на поводу. И потом, что значит, «объясню»? Почему не «выпущу»? Значит, мой муж и не думает освобождать меня из заключения? Ну что же. В таком случае я и слова больше не пророню. И крошки не съем. Наверняка же сейчас примется уговаривать меня не глупить и прервать голодовку.
– Вижу, ты и в самом деле сильно обиделась, – наконец-то признал очевидную вещь Мердок и присел на краешек ванны позади меня. – Элиза, хотя бы посмотри на меня.
Мне с трудом удалось устоять перед знакомыми бархатными, завораживающими интонациями его голоса, которыми некогда он уговорил меня на романтический ужин. Плавали, знаем. Больше на такой примитивный гипноз не поддамся.
– Ну что ты хочешь от меня? – совершенно несчастным голосом спросил Хранитель. – Мне встать перед тобой на колени? Умолять со слезами на глазах? Осыпать тебя драгоценностями и цветами? Только намекни – и я все сделаю ради тебя. Но не проси освободить. Сейчас не могу. При всем своем желании не могу. Прости.
Я обернулась, смерила негодяя холодным взглядом и хмыкнула, показывая, что в таком случае нам не о чем разговаривать.
– Хорошо. – Мердок поднялся и печально поджал губы. – Я вернусь чуть позже. Надеюсь, к тому времени ты хоть немного отойдешь от обиды и будешь в состоянии выслушать мои объяснения.
Я скептически подняла бровь и, забывшись, гневно стукнула недавно ушибленной рукой по бортику ванны. Скривилась от боли в содранных костяшках, но не издала ни звука. Хранитель мазнул взглядом по моему несколько распухшему кулачку, затем прищелкнул пальцами. По ладони пробежала теплая волна, уничтожая все неприятные ощущения.
– Надеюсь, что хотя бы эту малость ты примешь от меня, – едва заметно улыбнулся он и сделал шаг назад, к двери. Позади него уже чернел телепорт. Я отвернулась, не желая смотреть на то, как в очередной раз меня оставляют запертой в темнице.
– Кстати, Элиза, – с чуть заметной угрозой произнес Мердок на прощание, уже балансируя на грани провала между пространствами. – Советую тебе все же поесть. Иначе в следующий визит мне придется принять определенные меры.
С легким хлопком маг исчез, а я с ненавистью ударила кулаком по стене, вновь расшибая руку в кровь. Не нужны мне подачки от него. Пусть само заживает.