распространении русской пропаганды инакомыслящих на Западе.
На этом фоне очевидными преимуществами России являются: сохранение суверенности, предсказуемость политики и контактная база партнёров. США же извратили этот «набор»: вместо суверенности – неоколониализм, вместо предсказуемости – безоговорочный приоритет своих национальных интересов и давление на оппонентов, вместо контактной базы партнёров и союзников – подавляемые и третируемые клиенты.
По сути, «Широкая коалиция» западных стран представляет собой институт подельничества и соучастия в военных преступлениях, которые совершаются во имя американских/западных интересов в разных странах.
В парадигме информационной войны у западных стран всегда так: одна страна насильник/злодей, а другая – жертва и есть её защитники. Эта игра разыгрывается раз за разом.
На самом деле, именно «защитники», которые иногда выступают в амплуа «гарантов» и являются основными бенефициарами любого конфликта с участием таких прокси. Основная задача таких «гарантов» заключается в том, чтобы избежать непосредственной ответственности за развязывание и эскалацию конфликта.
Виновник конфликта должен быть поименован и понести не только моральную, но и юридическую ответственность за свои конкретные действия. В итоге, западные страны должны потерять возможность раз за разом уходить от ответственности, эта, так сказать, опция должна быть отключена.
Со стороны западных стран конфликт с Россией – это коалиционная война. Напомним, что так называемая «Широкая коалиция», в принципе, после борьбы с ИГИЛ (запрещенная в РФ организация), так сказать, переключилась на борьбу с Россией. Однако понимание коалиции со стороны США весьма специфическое: воюйте за нас, денег дадим, но лучше – за свои (мы же союзники). В противовес этому, Россия – воюет фактически в одиночку.
Причем военные действия ведутся извне и изнутри. Плавильный, так сказать, котел цветных революций есть практически в каждой интересной для НАТО стране. Вопрос состоит только в одном – проект ещё законсервирован или уже нет.
На нынешнем этапе основной проблемой в России, Китае и Иране могут считаться спящие агенты западных стран. И тут стоит тот же самый вопрос – когда они будут разбужены?
Сопротивление внешнему давлению становится смыслом существования политической системы, которая позиционирует себя суверенной.
Китайская ваза на фоне Тадж Махала
Китай постепенно превращается в новую Америку с её демонстративной роскошью и идеями расового превосходства: маски общества потребления оказались сброшены, коммунистическая идеология в китайском обществе отходит на второй план, её место заняла философия наживы.
Китайское общество, похоже, восприняло резко повышающийся уровень потребления как перехват американской мечты – теперь она становится китайской мечтой, где жители Поднебесной получают неограниченные возможности для личного обогащения.
В Китае, скорее всего, надеются на то, что, как падающая империя США оставит в наследство не только долги. Однако ситуация неопределённости имеет изнанку: западные страны и дальше будут пытаться подминать под себя G20 и ООН, как это было сделано с ВАДА, ВТО и другими международными институтами. Теоретически БРИКС+ может заменить все перечисленные институты на время, однако для этого требуется серьёзная подготовка.
Соответственно, в России уже сформировался консенсус: никто за нас не будет делать нашу работу – ни Индия, ни Китай. Например, Китай, несмотря на усилия, не сможет сыграть роль настоящего медиатора для урегулирования конфликта на Украине, даже если совместит свои усилия с Ватиканом.
Сегодняшний экономический успех Китая является результатом развития страны за долгие годы без войн, не считая небольшого конфликта с Вьетнамом, который страна во главе с Дэн Сяо Пином, между прочим, проиграла. Собственно, расцвет произошел после фактического выбытия из реестра мировых лидеров СССР, место которого Китай попытался занять.
Уязвимых мест у Китая достаточно. К примеру, Тайвань и Синьцзян-Уйгурский район КНР являются точками входа для создания на территории Китая сильной турбулентности.
Западными акторами также будет использоваться склонность китайцев к беспокойству («беспокойный народ»): исторические династии в Китае сменялись практически каждые 100 лет – китайцы искали наиболее эффективных правителей, не признавая династические привилегии по крови, так сказать. Так что основной упор антикитайской пропаганды, проводимой США, как и в случае в Россией, сделан лично на Си Цзиньпина.
Ему, например, приходится перманентно доказывать свою эффективность и вводить всё более жёсткую систему контроля за настроениями среди населения что и пытаются использовать западные страны, всё более активно используя против китайского руководства тему прав человека. Опасение организации государственного переворота буквально зашита в восприятие действительности китайского руководства.
Интересно, что китайцы имеют репутацию народа-торговца, а не народа-воина (возможно, сами китайцы с этим не согласятся), а настоящей целью США является разрушение китайской компартии, а не китайской экономики.
Насколько оправдан оптимизм руководства Китая относительно осторожного отступления и уступок западным странам пока не очень просматривается: скорее всего, не оправдан – Китай напряжённо развивает диалог в стиле только бизнес.
С Россией Китай явно ищет золотую точку в отношениях: с одной стороны, есть группы, которые хотят поддержать её, если она ослабеет в противостоянии с западными странами, а, с другой, группы просто хотят подождать окончания конфликта и посмотреть, что произойдет в итоге.
Также отмечают, что в Китае озаботились проблемой изучения медиации как института – Пекин не имеет большого практического опыта в современной политике и сейчас пытается компенсировать это с помощью дополнительного изучения западных практик.
Последние годы фиксировалось постоянное снижение темпов роста ВВП Китая и ограничения последних двух лет несколько сместили предпочтения китайского среднего класса и населения в целом от активного потребления к разумной экономии, что явно скажется и на динамике спроса на углеводороды, прежде всего, нефть и ее производные.
В свою очередь, индийский истеблишмент готов слушать предложения со стороны России, но не готов предлагать что-то от себя. В результате, индийская сторона будет буквально «выбивать» из России все возможные преференции и скидки, так что дружить мы будем очень странно.
Российскую специальную военную операцию на Украине, например, в Индии подчёркнуто игнорируют, зато красной тряпкой являются всё более тесные отношения Китая и России.
В Индии, кстати, очень любят СССР, но не Россию, помнят визиты друг к другу, журналы, обучение индийских студентов, но через несколько лет помнить это будет уже некому. Поэтому активность США и Британии в регионе носит интенсивный характер.
Сдержанному, тем не менее, подходу Нью-Дели к западным странам способствуют ныне и не вполне умелые намеки, прежде всего, со стороны Британии, на давление на Индию. В частности, именно так можно рассматривать демонстративный показ по британскому телеканалу BBC документального фильма «Индия: Вопрос Моди», возлагающего на нынешнего премьера вину за столкновения между индусами и мусульманами в его родном штате в бытность его губернатором Гуджарата.
В Индии России предстоит создать комплекс местных связей, для реализации конкретных бизнес-проектов, прежде всего, на низовом уровне, в поле – в бизнес-среде. Также необходимо учитывать, что у нынешнего руководства Индии имеются наполеоновские планы по укреплению собственной власти и формат G20 ему, кстати, не очень интересен, в этой связи.
Индия видит себя страной третьего пути: не коммунистической, как Китай и не капиталистической, как Запад. Так что у России, у которой также явно намечен третий путь, есть шанс попасть в политический резонанс с Индией. Однако необходимо действовать здесь и сейчас, иначе инициативу могут окончательно перехватить США и Британия.
Индия прекрасно понимает, что слишком сильно давить на нее сейчас никто попросту не может. При этом, со стороны России пока не задействован важный рычаг – осторожная игра на противостоянии Индии и Китая для получения определенных преимуществ прежде всего на стороне Пекина, тогда как индийские партнеры активно намекают на свою аналогичную игру: выбирать между Пекином и Нью-Дели.
Необходимо с помощью горизонтальных связей между российскими и китайскими спецслужбами и военными – с одной стороны, договариваться о хотя бы локальной безопасности со спецслужбами европейских стран – с другой. В перспективе, это неизбежно заинтересует и британские, и американские спецслужбы, которые исторически предпочитают эксклюзивные отношения, замешанные на конспирологической основе.
Тактической целью западных стран в отношении оппонентов – России и Китая – является следующее: связать своего противника различными обязательствами. Например, Россию – не применять ТЯО, чтобы показать над ней своё превосходство. Именно эту мысль западные акторы пытаются донести разными способами до руководства страны: признать своё формальное поражение в обмен на отмену части санкций.
Об этих попытках говорят публично, указывая, что такая инициатива появилась на фоне целой череды неудач западных стран на пути установления пресловутых правил вместо права. При этом, настоящим драйвером антикитайских мер окончательно стали США, все более очевидно ужесточающие давление на Евросоюз. В результате, наблюдается рост и расширение спектра усилий по снижению экономического влияния Китая на европейские страны.
Продолжают прорабатываться соответствующие технологические и инфраструктурные ограничения китайской стороны в Германии, Великобритании, Франции и иных странах Западной и Северной Европы.