— Я же вам сказала, что некогда, — нахмурилась Лена. — Я могу пожалеть, что вы спасли меня.
— Это вы меня спасли.
— Тем более. Стоит человеку помочь, что ж, всю жизнь ему потом помогать?
— Всю жизнь, — кивнул, улыбаясь, Юрка.
— Смешной вы, — улыбнулась она. И они вместе рассмеялись.
Букет борца лежал на другом, соседнем с ней, кресле. Юрка, не повернув головы, протянул руку за ее спиной и положил свой цветок к другим.
На ковер вышел борец. Первым делом он взглянул на директорскую ложу. Увидев рядом с Леной Юрку, он опешил, затем разъярился. Этого еще не хватало! Прозвучал гонг. Спортсмен рванулся к Юрке и наткнулся на другого борца — своего противника, двинувшегося ему навстречу. Напрасно рвался он к директорской ложе — противник, по-медвежьи обхватив его, пытался повалить на ковер.
Юрка снова протянул руку за спиной Лены и взял свой цветок. Хотел было преподнести, но не решился. А борьба тем временем приобретала особую остроту. Рассвирепевший борец никак не мог избавиться от противника. Чтоб наконец прорваться к ложе, он поднял его в воздух, по-прежнему не сводя взгляда с «парочки», и с размаху припечатал на обе лопатки! Судьи за длинным столом вздрогнули от сотрясения пола. Борец кинулся к Юрке и попал в объятия ликующего тренера. Тренер тоже взлетел в воздух и рухнул на ковер. Та же участь постигла и двух фотокорреспондентов, оказавшихся на пути борца.
Болельщики ревели от восторга!
Лена что-то хотела спросить у Юрки. Повернулась. Но его уже не было. Лишь сиротливо лежал на кресле цветок.
Трудное положение… В тот же вечер Юрка заявился на свой спасательный пункт и стал неистово тренироваться в борьбе с большим муляжом утопающего. Переваливал через голову, делал подсечки и неожиданные броски. Но, увы, каждый раз муляж почему-то оказывался сверху него.
Он проклинал себя за прошлую трусость — да, да, да! — оправдываясь лишь тем, что, дескать, не хотел, чтобы Лена была замешана в скандале, впрочем, грозившем явным мордобитием не ей, а ему, Юрке.
А дома вышел другой конфуз. Когда Юрка, стиснув зубы, натягивал грудью многократно сложенный резиновый бинт, прикрепленный скобами к стене его комнатки, с неимоверным усилием отвоевывая каждый сантиметр, резина вдруг со свистом унесла его назад, выстрелив им, как из рогатки.
Стена с грохотом упала к соседям! Там мирно ужинали. Юрка лежал спиной на стене.
— Простите! Мышцы накачивал…
— Присаживайся! — гостеприимно предложил хозяин, кивнув на стул.
— Спасибо. Я ужинал.
— Родители-то где? — поинтересовался хозяин. — Не вижу.
— Они у меня оригиналы. Летом на север отдыхать уехали. — Юрка, поднатужившись, встал, и стена стала на место.
…Утром Юрка — у него был отгул — пошел в детский сад № 5. Надо было как-то объясниться за вчерашнее, за свое постыдное бегство. Пан или пропал, третьего не дано.
Малыши под присмотром Лены копались в песочнице.
Он приблизился к оградке и вежливо кивнул Лене. Завидев его, она вдруг засмеялась. И малыши хором засмеялись.
— Извините, — сказала Лена. И малыши умолкли.
— Вспомнили, как я вчера удрал? — уныло сказал Юрка.
Она с веселой укоризной покачала головой.
— Я знал, что вы смеяться будете. И, честно, хотел соврать, что мне к экзаменам надо готовиться, мол, потому и… ушел.
— А вы куда поступаете? — оживилась она. Самое страшное осталось позади.
— Я учусь. На метеорологическом факультете заочно. Пора с погодой разобраться. А вы куда хотите?
— В педагогический, — хором ответили за нее малыши.
— А перед этим проверить себя? — Он опустил подбородок на оградку.
Лена строго покосилась на малышей, и они сразу закрыли рты.
— Конечно, — сказала она Юрке, и взглянула на часы. Он тоже взглянул на часы.
— Дети, возвращайтесь в корпус, я скоро вернусь. Не обижайтесь, я спешу, — помахала ему рукой она.
— И я спешу, — с сожалением заметил он.
Дети заторопились в дом. А Юрка, обогнув изгородь, пошел вслед за Леной по переулку — шагах в трех от нее. Теперь она посмотрела на уличные часы и — побежала. Он тоже посмотрел и побежал.
Он обогнал ее, потом она его обогнала.
— Нет, я, правда, тороплюсь, — не останавливаясь, недовольно заявила Лена.
— И я не вру, — на ходу ответил Юрка.
Они по-прежнему бежали, обгоняя друг друга. Переулок разделился на два рукава. Лена свернула вправо, и Юрка — вправо. На следующем перекрестке он повернул влево, и она — за ним. Они поглядели друг на друга: он озадаченно, а она хмуро.
— Что вы меня преследуете? — возмутилась Лена.
— Я — вас? Это вы — меня! — пошутил Юрка.
— Может, вы тоже спешите встречать лучшую подругу? — с насмешкой сказала она.
— Лучшего друга.
— Уж не в порту ли?
— В порту.
— И, конечно, он приплывает на «Абхазии»? — усмехнулась Лена.
— На «Абхазии».
— А вы действительно врун! — Она так поднажала, что он отстал.
Но он нырнул в какой-то проходной двор и вновь очутился рядом с бегущей Леной.
— Такси! — крикнула она.
И показала Юрке язык за стеклом уносящейся машины.
Первое недоразумение… В первой любви все впервые. Ведь и на самом деле Юрка ее не обманывал. Он тоже спешил в порт встретить лучшего друга — Витю. Того самого, от которого Ураганов и услышал всю эту историю.
Теплоход «Абхазия» пришвартовался без опоздания. И Лена, наконец, обняла лучшую подругу, такую же высокую девушку, как и она сама.
— Тамара! Весь детский сад по тебе соскучился! Потрясающий круиз, да? А где твой необыкновенный знакомый, гитарист и боксер, о котором ты мне — ух, и хитрая! — погрозила Лена, — лишь один раз написала?
— Пустое место, — неожиданно сказала Тамара.
— Как?..
— Я для него — пустое место. Весь круиз, все завтраки, обеды и ужины за одним столом сидели, а он ноль внимания. Целыми днями какой-то крале письма писал. Даже за обедом!
— Бесчувственный. Близорукий эгоист, — посочувствовала Лена. — Такую девушку — не заметил!
— Все прошло, — успокоила Тамара. — Оптический обман.
Они не замечали в сутолоке, что на другом уровне, ниже их на голову, встретились Юрка и лучший друг с чемоданом в руке и гитарой за спиной. Он был ростом с Юрку.
— Как плавалось?
Поставив чемодан, Витя провел серию шутливых ударов. И растерянно огляделся по сторонам.
— А где Наташа?
— Наверное, не смогла прийти… — уклончиво ответил Юрка.
И друг промолчал.
Тамара уронила ракетку, нагнулась за ней. Витя быстро поднял и подал.
— Пожалуйста, — сказал он. — Здравствуйте.
— Привет, — хмыкнула она. И, выпрямившись, прошептала Лене: — Это он самый! Узнал… А раньше даже не здоровался. Ни разу!
И тут только Лена увидела Юрку с Витей. И он увидел ее с Тамарой.
— Мой лучший друг, — радостно сказал он. Лена нахмурилась:
— Скажи, кто твой друг… — Она демонстративно взяла подругу под руку, и они пошли прочь.
— Ты ей понравился, — широко улыбнулся Юрка. Но Витя не хотел ничего слушать.
— Я Наташе за две недели 20 радиограмм послал и каждый день ей по песне сочинял. Почему же она не пришла? — с беспокойством спросил он.
Они исчезли в веселой людской толчее.
Друзья держали курс к дому Наташи, девушки, с которой Витя 10 лет проучился в одной школе и которая не ответила на его 20 радиограмм.
Витя решительно вошел в подъезд с гитарой за спиной, как с винтовкой на ремне, а Юрка остался во дворе с чемоданом. Вскоре лучший друг вышел и, сгорбившись, сел на чемодан.
— Дома нет.
Они бесполезно прождали Наташу до вечера…
— Знаешь, я с ней случайно познакомился, — вдруг несмело начал о своем Юрка.
Витя машинально кивнул.
— Ни на одно письмо не ответила… — пробормотал он.
— За всю жизнь такой не встречал!
— И встречать не пришла…
— Она тебе понравилась? — заулыбался Юрка.
— А может, она заболела? — еще больше помрачнел Витя и встревожился. — Тогда почему ее дома нет, а?
— А?.. — растерялся Юрка. — Ну, пока. Ты уж прости… Понимаешь, у меня… свидание. Ни пуха!
— К черту! — послал лучший друг. Причем, как мы еще узнаем, был недалек от истины.
Юрка заторопился в цирк, и Витя остался один во дворе.
Иллюзионист нервно прохаживался у входа в цирк-шапито. К нему подошел хмурый борец с огромнейшей спортивной сумкой через плечо.
— Можно и я? — заискивающе попросил он.
— Ваш день был вчера, — корректно напомнил соперник, высматривая Лену.
— Я вчера с ней даже поговорить не успел. Такая неприятность вышла! — забубнил борец. — Собираются дисквалифицировать.
— Ай-яй-яй! — обрадовался иллюзионист. — Может, еще обойдется. Берегите нервы, не расстраивайтесь.
— Я не расстраиваюсь, — вконец расстроился тот. Встретив, наконец, Лену с лучшей подругой, иллюзионист галантно провел их в цирк.
Юрка тоскливо посмотрел им вслед, так и не решившись подойти. Уже полчаса, как он сновал в толпе, безуспешно спрашивая: «Лишнего нет?.. Нет лишнего?»
Борец тоже бродил среди страждущих:
— Билетика нету? Билетика? Юрка тронул его пальцем за спину:
— Лишнего нет?
Борец обернулся, изменился в лице, схватил его за шиворот и поднял — глаза к глазам:
— Рад нечаянной встрече.
И не успел Юрка опомниться, как очутился в громадной сумке. Борец застегнул ее на молнию и пошел прочь. Обогнув очередь за мороженым, в молчании уставившуюся на сумку, из которой торчала нога в туфле, он деловито зашагал в глубь темной безлюдной аллеи парка. Вдоль нее стояли статуи древнегреческих богов и героев: грозный Посейдон с трезубцем, мускулистый Геракл с палицей, бегущий Гермес с вытянутой рукой, и другие — менее известные.
Борец остановился, расстегнул молнию и вытряхнул пленника из сумки.
— Я закричу, — по-хорошему предупредил Юрка.
— Это я закричу! — обиделся борец и резко убрал в сторону бронзовую руку Геракла, маячившую с палицей перед глазами. — Во-первых, — он вернул руку статуи в прежнее положение и отогнул на ней палец, — я с ней даже поговорить не смог — раз! Во-вторых, — разжал другой палец, — меня федерация обсуждала — два! В-третьих, — разогнул он следующий палец, — меня чуть не дисквалифицировали — три! В-четвертых, откуда ты т