Из выживших групп все, кроме одной, пребывали в благополучии. А что случилось с этой одной — неизвестно.
— Откройся мне.
Успехов у охотников было немного. Странники в этот раз были рассеяны шире, чем обычно, многие оказались в столетиях, до которых он не мог дотянуться. Тем не менее были и перспективные разработки, и не одна. Чикаго с этой точки зрения выглядел весьма многообещающим, однако и у Бейджинга есть свои достоинства.
Чикаго привлекал его сильнее, чем любой другой город в прошлом. Здесь ему практически не нужны были Рошали-проводники, город просто взывал к нему почтить его своим присутствием.
Почему так происходило? Сын Мрака отпустил охотника, не узнав от него ничего существенного. Все было так, как должно, всегда все было так, как должно. Почему же он подумал, что в этот раз что-то может пойти иначе?
Затем, с видимым колебанием, вперед выполз Рошаль, которого еще не вызывали. В глазах чудища был страх, они все знали, что значит рассердить своего господина.
Легким кивком Властелин Теней позволил суетящейся твари приблизиться. Она придвинулась, оказавшись перед хозяином, и вытянула голову, чтобы Сын Мрака мог читать в ее глазах.
Там мелькнула лишь тень образа, но для Сына Мрака это была целая книга.
Одного из его охотников уничтожили, но другой не знал как. Беглецы иногда убивали его подданных, но тот Рошаль, что почувствовал эту смерть, считал, что здесь была иная битва.
Это работа другого существа, не беглецов. Этот же хищник и раньше убивал охотников. Стоящий перед ним Рошаль верил, что все это правда, и, все обдумав, Призрачный Принц согласился, что так и есть.
«Возможно ли?..» — шептала тень, забыв о стоящем перед ним Рошале. Тот быстренько убрался в сторону, довольный, что его пощадили.
Вторжение в его собственную сферу обеспокоило Сына Мрака. Сначала он пришел в бешенство, поражаясь, что за дурак дерзнул вломиться в святая святых его владений, затем решил, что это может быть один вполне определенный дурак. Охотники не рискнули бы рассердить своего господина, и на этой Земле никто еще не ведал о его славном пришествии.
— Войди, Август де Фортунато.
В белизне возникла маленькая жилистая фигура, обратившаяся в мальчишку лет одиннадцати. Сын Мрака взглянул на посетителя и усмехнулся. Август ответил мрачным взглядом, но сначала ничего не сказал. Он прошел мимо Рошалей, демонстративно игнорируя их, как бесчувственные предметы. Несмотря на внешнюю молодость, де Фортунато двигался как человек, уверенный в себе и полагающий, что, когда битва закончится, он окажется среди тех, кто будет пожинать плоды победы.
Остановившись перед Сыном Мрака, он небрежно поклонился и произнес:
— Приветствую тебя. Властелин Теней.
— Прекрасно выглядишь, Август де Фортунато. Должно быть, тебе здесь хорошо, походка у тебя легкая, лицо — молодое.
Хмуро взглянув, де Фортунато ответил:
— В этот раз я просто раньше проснулся, в этом все дело.
И решил оставить такую внешность по разным причинам.
Считай, тебе повезло, что я так решил. Иначе ты бы упустил некоторые возможности, не говоря уж о том, что мог нажить проблемы.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Властелин Теней, забывая о насмешках.
— Сначала мне надо сесть.
Ленивым движением Властелин Теней указал на одного из охотников. Тварь согнулась и двинулась к де Фортунато, но медленно. Тот подождал, пока Рошаль примет нужное положение, и сел.
— Спасибо. И второе условие перед тем, как я все расскажу, — пощадить одну жизнь.
— Еще одну, кроме твоей собственной в данный момент? — Единственный белый глаз Призрачного Принца прожигал душу Августа де Фортунато.
— Да, еще одну, — отвечал черноволосый юнец без признаков страха. — Мне нужна жизнь моей дочери, Майи.
— Твоей дочери? Должно быть, я ошибся. Должно быть, у тебя все же есть сердце.
— Нет, — улыбнулся де Фортунато. — Просто я хочу с ней сам разобраться. Я обыскал город. Здесь полно других для твоей машины. Вскрывать ее тебе нет нужды.
Тень снова ухмыльнулась:
— Тогда твоя просьба удовлетворяется; — Затем он добавил более мрачным тоном. — Но на этом моя доброта кончается. Теперь ты расскажешь все, что знаешь.
Мальчишка составил ладони домиком и откинулся назад.
— Конечно, Властелин Теней. Конечно. Но прежде позволь тебе задать один вопрос. Ты — кладезь знаний, но что ты знаешь о легендах?
— Легендах?
— Легендах, легендах. Например, о так называемом Летучем Голландце?
Сын Мрака подался вперед, тени вокруг него заметались как будто в сильном возбуждении. Он не произнес ни слова, но каждое движение его требовало, чтобы де Фортунато немедленно приступил к делу.
Тогда, чуть взволнованно, де Фортунато выпалил:
— Тот, кто тебе действительно нужен, наконец здесь.
5. Охотники и дичь
Что бы он ни ощутил вблизи башни, к моменту, когда он добрался до вершины, оно уже исчезло, однако Голландец остался там на всю ночь, глядя на город и размышляя ни о чем. В этом спокойствии он ближе всего приближался к состоянию сна, больше ему было не дано, и он наслаждался каждой минутой.
Однако он вовсе не предавался безделью. Хоть мысли его и разбредались, но разбредались они с определенной целью, отыскивая признаки того, что порядок в его нынешнем мире готов соскользнуть в хаос. Уже не раз проклятый путник что-то чувствовал, но что бы это ни было, прятаться оно умело.
Когда первые лучи света поднялись над горизонтом, Голландец открыл глаза. Он их только что закрыл, и то затем, чтобы поразмыслить над теми скудными данными, которое он получил. Результат не приблизил его к ответу ни на один вопрос, но теперь ему по крайней мере было ясно, что существовали и другие люди, как в самом городе, так и вокруг него. Их больше, чем обычно. В основном это беглецы-эмигранты. Некоторых идентифицировать невозможно. Трудно даже сказать, где эти последние обосновались, единственное, что он мог сказать точно, они находились в самом городе.
Фило по-прежнему не появлялся, что было слегка необычно, но Голландец верил, что первый помощник найдет его. Попугаю это всегда удавалось. Однако, чтобы не сидеть и не ждать, он решил спуститься и вновь продолжить свой путь по городу. В глубине своего существа он чувствовал, что сегодня должно произойти нечто важное, и вероятность этого возрастет, если он сам будет на виду.
— Может, я просто надеюсь, что… — пробормотал он.
Уже давно Голландец бросил попытки не говорить сам с собой. Даже в окружении миллионов душ его собственное чувство одиночества оставалось очень сильным. Каждый раз, причаливая в новом порту назначения, он убеждался, что стремление говорить с собой нарастало. Даже общество Фило не могло его остановить.
С башни он спустился очень быстро, в основном благодаря тому, что лифт находился под его прямым контролем.
Охранник в холле не заметил, как он прошел, не заметил он И открывшейся входной двери, выпустившей таинственную фигуру.
Как только Голландец вышел, он почувствовал восхитительный запах. Еда. Занятый с момента прибытия, он еще не думал о еде. Пусть она и не особенно нужна телу, но разум и душа ее требовали. В пище заключалась порция самой жизни, порция, которую на минуту мог получить Голландец. Город только просыпался, на улице еще не было толпы, и ничто не удерживало его, пока он переходил улицу в направлении соблазнительного запаха. Заведения питания на этой Земле очень отличались от того, что он знал, когда еще только взрослел, но после стольких миров все они теперь казались ему более или менее одинаковыми. Его заботили только блюда, которые там подавались.
Он зашел в маленькое заведение, где кроме столов было несколько металлических табуреток вдоль стойки. Женщина в мятом белом халате наливала воду одному из двух сидящих мужчин.
Услышав, как хлопнула дверь, она подняла глаза, но тут же их опустила.
Подойдя к стойке, Голландец пожирал глазами еду на тарелке одного из посетителей. Простое блюдо, но для него настоящий праздник.
Официантка хотела пройти мимо. Он легко положил руку в перчатке ей на кисть.
Она вздрогнула:
— Простите, я вас не заметила.
— Мне то же самое, что и ему, — сказал он, указывая на тарелку соседа.
— Яичницу с тостами? Вам апельсиновый сок или кофе?
— Да.
Секунду она смотрела на него, как будто увидев что-то еще, кроме обычного клиента, потом улыбнулась и кивнула.
— И то и другое. О'кей. Мне нужно еще кое-что сделать, и тогда я отнесу ваш заказ прямо на кухню повару.
Голландец отпустил ее руку и сел через две табуретки от ближайшего соседа. Входили новые люди, но никто не сел ближе чем за два места до таинственной фигуры.
Через несколько минут официантка принесла еду. Голландец вдохнул, жадно вбирая запах, затем пару минут просто созерцал содержимое тарелки.
— Что-то не так? — подходя, спросила официантка.
Беседа все еще давалась ему с трудом. Он не привык говорить с кем-нибудь, кроме андроида.
— Вовсе нет. Прекрасно пахнет.
— Обязательно передам повару. Не часто он слышит такое. — И, быстро ему улыбнувшись, она переключилась на вновь прибывших.
Ее улыбка не меньше, чем еда, подняла Голландцу настроение. Он следил, как она уходила, вовсе не интересуясь ею, но вспоминая, как он интересовался другими женщинами, особенно одной. С губ его сорвалось имя, которое, он думал, что забыл.
— Мария.
Высокое, черноволосое и самое прекрасное создание, коснувшееся когда-либо его жизни. Она давным-давно мертва, напомнил он себе. Ее Вселенная, его Вселенная больше не существует.
Не предаваясь долее болезненным воспоминаниям, Голландец занялся едой. Она была чудесной. Что угодно оказалось бы чудесным, если так долго не есть вообще ничего.
Короткий миг, и вот он уже доедает последний кусочек тоста, допивает последние капли сока, принесенного официанткой. К этому времени ресторан заполнили люди, многие требовали принять заказ. Их суетливость Голландца позабавила. Они вели себя так, как будто их повседневная работа имела непреходящую ценность для всей вселенной.