— Хватит, — шипел ренегат. — Мне наплевать, что его высочество желает получить вас живыми. Хватит ему и птички. А вы — мертвецы!
— Весьма самоуверенно с твоей стороны, — отозвался Таррика. Он прекратил попытки дотянуться до Гилбрина и вместо этого в упор смотрел на своего врага.
С мычанием де Фортунато упал на одно колено. Гилбрин тотчас понял, что Таррика решил накормить предателя его же собственным угощением. Но, хотя негр и силен, все же, вероятно, не настолько, чтобы долго удерживать де Фортунато.
«Но вдвоем мы можем выиграть эту битву в два счета».
Им следовало поспешить. Мрак внутри сияющего свечения быстро принимал форму, похожую на человека. Только защита, поставленная Таррикой вокруг дома, замедляла появление призрака. Нужно быстрее кончать.
Как только де Фортунато попробовал встать, его боль сменилась на гнев. Гилбрин присоединился к атаке Таррики.
Август де Фортунато снова упал на пол, но к огромному удивлению Бродяги, не издох. Вместо этого ренегат снова медленно стал подниматься, готовясь к борьбе.
— Без толку, парень, это…
— Идиот, — сказал де Фортунато, концентрируя гнев на том, кого считал более опасным противником, на Хаммане Таррике, — моя сила больше!
Таррика задрожал. Сначала Гилбрин думал, что это от напряжения. Но потом понял, что его соратник просто не может с собой справиться. По лицу негра катились капельки пота. Сражение с отцом Майи превратилось в мрачную дуэль между ними, и было видно, что сейчас Таррика слабее.
Гилбрин всей своей мощью кинулся на помощь, но его" нападение лишь немного задержало де Фортунато. Это невозможно. Ни у кого из Странников не могло быть таких способностей, но с другой стороны, ни за кем из них не стоит сила Властелина Теней.
— Оставь меня, — скомандовал Фило отчаявшийся шутник. — Помогай Таррике.
Было видно, что аниматрон колеблется. Потом он кивнул и отпустил руку Гилбрина. Он сделал шаг, но не в сторону их соратника, а скорее к атакующему ренегату. Снова материализовалась сабля.
Август де Фортунато оставил Таррику и обратил зловещий взгляд на попугая. Гилбрин с ужасом увидел, как негр тяжело опустился на пол. Может, он и не умер, но, насколько Гилбрин мог судить, был к этому очень близок.
Фило отвлекал внимание юного негодяя, поэтому вымотанный Бродяга дополз до неподвижной фигуры.
— Готовься к абордажному бою! — скомандовал аниматрон.
Его спокойная манера заставила де Фортунато на шаг отступить, но эта неуверенность продолжалась недолго. Де Фортунато жестом предложил Фило приблизиться:
— Ну, подойди, птичка. Я выщипаю все цветные перышки с твоего механического тела, ты, заводной переросток! А потом я стрясу с тебя всю смазку, пока ты не превратишься в кучу ржавого изломанного металла.
В ответ Фило направил на врага шпагу и быстрее двинулся на него.
Гилбрин добрался до Таррики. Раненый беглец был едва жив. Однако он был в сознании и, почувствовав, как Гилбрин до него дотронулся, сумел открыть глаза и прошептать:
— Пусть он уйдет. Им нужен… Фило, очень…
— Расслабься, Хамман. Ты можешь за меня ухватиться?
— Не трать время, Гилбрин.
Гилбрин попробовал настаивать:
— Не умирай у меня на руках, Мастер Таррика. Я тебе этого не прощу, когда мы окажемся в следующем варианте.
К тому же так ты можешь снова оказаться бедным. Тебе это не понравится.
Глаза второго Странника уставились на Гилбрина.
— Не буду снова рожден, думаю, как-то иначе себя чувствую, он все внутри перевернул.
— Послушай, Ха…
Вдруг вспыхнул ослепительный свет, еще ярче, чем был вначале. От этого и их разговор и битва Фило с Фортунато на миг прервались.
— Я недоволен, — произнес голос, отдающийся эхом со всех сторон, — недоволен вами всеми.
Черная фигура поднялась на добрых три фута от пола и уперлась бы в потолок, если бы там теперь не было большого пролома. Такое впечатление, что кто-то взял нож и взрезал потолок, как дыню. Но и вся комната выглядела теперь шире. Гилбрин мог бы поклясться, что она стала по крайней мере в два раза больше, чем прежде.
Фило отвернулся от де Фортунато и попытался нанести удар пришельцу. Темная фигура небрежно подняла руку на уровень пояса. Рука аниматрона скрутилась и сабля выпала из кулака. В тот же самый миг пришелец одним жестом заставил разум Гилбрина закружиться, как в водовороте. Стало трудно понимать слова незнакомца, еще труднее сосредоточиться на спасении.
— Я — Сын Мрака. Склонитесь перед моей волей, — скомандовало мрачное создание. — Я — ваша воля, ваше желание. Я правлю. Ваш долг — повиноваться.
Нижнюю часть тела у Сына Мрака рассмотреть не удавалось. Мечущиеся тени, как саваном, окутывали его ноги, конечно, если считать, что ноги есть.
— Я вам говорил, нельзя доверять работу этим дурацким пятнам, — прервал его де Фортунато. — Если бы я здесь не оказался, эти трое скрылись бы.
— И вместо этого, — возразил Сын Мрака, — ты, вопреки моему приказу, решил их всех уничтожить. — Сын Мрака спустился ниже и оказался лишь в нескольких дюймах над полом. Очевидно, отец Майи еще не заметил легкого изменения в настроении, но Гилбрин был уверен, Сыну Мрака его прежний союзник весьма и весьма надоел.
«Так держать, Август. Ты вполне можешь выболтать себя прочь из жизни». Если и было что-нибудь положительное в их плену у Сына Мрака, то это возможность увидеть, как Майин сумасшедший родитель раз и навсегда расплатится за все свои преступления. Смерть от рук Сына Мрака всегда была вечной.
— Для ваших целей осталось бы достаточно.
Гилбрин с ужасом увидел, что Сын Мрака отклонился от своего пути. Он хотел отодвинуться, но, чем бы ни держал его Властелин Теней, путы эти были для него слишком крепки. В последний момент он увидел, что мерзкое создание заинтересовалось не им, а, скорее, Хамманом Таррикой.
— Достаточно, говоришь? — Сын Мрака вытянул черную руку. Тени из него вытянулись, обволокли обмякшее тело Таррики и подняли его примерно на уровень плеча зловещей фигуры. — Вот с этим ты перестарался, друг Август. Смею сказать, в нем не осталось ничего, что стоит спасать. — На мгновение глаз закрылся, а когда открылся, он продолжил:
— Искры жизни, но сердцевина, та, которая знает, когда надо прыгать, чернее Рошаля. Ты слишком сильно его поломал, друг Август. Теперь он мне больше не нужен.
Тени выпустили тело Таррики, и оно упало на пол с душераздирающим стуком. Гилбрин смотрел на своего товарища. Утекла ли жизненная сила Таррики совсем, или он такой замечательный актер? К несчастью, первое было вероятнее.
«Мне жаль, Мастер Таррика. Знаю, что действовал тебе на нервы, но мне хочется думать, что мы все равно прекрасно ладили».
— А вот этого ты, к счастью, не очень повредил.
Гилбрин вдруг оказался в воздухе, нет, это тени подняли его так же, как прежде Таррику, но Бродяга совсем не чувствовал, как они его держат, ему казалось, что он плывет.
— Да, в нем все еще есть потенциал, чтобы оказать мне большую услугу.
— Этот не стоит хлопот. Вам лучше прямо снести ему голову. У вас есть попугай, зачем вам этот поэтичный клоун?
— А может, он предпочитает мое общество твоему, — умудрился выдавить Гилбрин.
Он с удовольствием отметил искру веселья в обычно ледяном глазу Властелина Мрака. Ясно, что это лишь вопрос времени, когда Сын Мрака и Август де Фортунато кинутся друг на друга. Может, тогда возникнет шанс спастись.
— Попугай — это средство достичь полного Конца, дорогой Август, но я не смею предположить, что он будет достигнут именно в этом варианте. Мне может понадобиться перетащить заводного человека вместе с собой в следующий. Там я смогу лучше использовать его тайны и связь между ним и его хозяином.
— Я не служу пиратам, — заявил Фило, — и я не предам своего капитана. Я лучше погибну.
— У тебя душа поэта, мой пернатый друг. С удовольствием с тобой побеседую. — Тени Властелина Теней дотянулись до Фило. — Пошли.
Щупальца поймали руки аниматрона и одну ногу. Гилбрин рванулся на помощь, но и его обволок один из темных отростков. И, как он ни пытался, вырваться он не мог. Его и Фило медленно затягивало в массу извивающихся теней.
Внезапно, без всякого предупреждения, вся комната искривилась, деформировалась даже больше, чем при появлении Сына Мрака. Гилбрин мгновенно понял, что это еще одна ударная волна, предшествовавшая Концу света.
Волна, значительно более могучая, чем атака де Фортунато на их разум и та первая волна, когда Таррика чуть не разбил свою машину. Пол заколебался и вздулся, потолок изогнулся и опустился. Даже те, кто находился внутри, были поражены. Гилбрин со страхом смотрел, как вытягивались и истончались его руки, а потом, наоборот, раздулись, как спелый арбуз.
Изменился даже Сын Мрака. Его тени уплотнились и стали выглядеть, будто сделанные из глины, а не из сгустка тьмы.
Бледный глаз расширился и занял почти треть того, что можно было назвать лицом Властелина Теней.
Гилбрин хотел воспользоваться возникшим хаосом, но, вопреки надежде, Сын Мрака ориентацию не потерял. Напротив, хозяин теней больше других сохранил самообладание, исключая Фило. Именно аниматрон сделал то, чего не мог сделать Гилбрин. Попугай тоже сильно изменился, но его реакция не стала медленной. Он вырвался из щупалец, ставших теперь практически твердыми, развернулся и схватил те, что удерживали Гилбрина.
— Берегись, — закричал де Фортунато.
Но он напрасно старался. Сын Мрака среагировал лишь на мгновение позже аниматрона. Гилбрин заглянул через плечо своего спасителя и увидел новую группу смертоносных отростков, бросившихся к ним. Он ответил изо всех оставшихся в нем слабых сил. С облегчением он увидел, что тени вдруг метнулись к потолку. Разумеется, передышка оказалась временной, но Фило уже поднимал его на ноги.
Гилбрин собирался побежать вслед за аниматроном, но Фило удивил его, перебросив через плечо и потащив на себе.
Едва ли Гилбрин мог спорить, и не только из-за своих ран, но и потому, что потерял ориентировку, когда шла деформация реальности.