Между тем часовой проявлял признаки утомления и нетерпения, то прислонялся к стене, то топал ногами. Он стоял тут уже часа четыре. «Если выступает большой отряд, то о нем могли позабыть», – подумал Филипп. Прошло еще с полчаса. Но вот на каменной лестнице послышались шаги, и часовой сердито крикнул:
– Черт возьми! Я уже думал, что все ушли с отрядом, а обо мне забыли. Ну, инструкции следующие: «Не позволять никому приближаться, отказывать даже офицерам в посещении пленника без особого разрешения губернатора». Вот и все. До свидания!
Часовой ушел. Человек, сменивший его, ходил быстро взад и вперед перед дверью. Минуты через две или три он остановился, и затем Филипп, к изумлению своему, услышал громкий шепот в замочную скважину:
– Сударь, вы спите? Это я!
– Как, Пьер! – воскликнул Филипп. – Как попал ты сюда?
– После, сударь. Теперь надо торопиться. Нам нужно осторожно отпилить личину замка, чтобы отворить дверь. Но она дубовая и крепкая, как железо. Надо, чтобы не услышали внизу.
Пьер принялся за работу. Через час он сказал Филиппу:
– Будьте готовы взять выпиленный кусок, сударь, иначе он упадет и наделает столько шуму, что поднимет тревогу во всем замке.
Вскоре дверь была отперта. Филипп схватил Пьера за руку.
– Мой славный Пьер! – сказал он. – Ты сделал невозможное! Что же нам теперь делать?
– Снимите с меня веревку, которой я опутан. Хорошо, что я худощав; она не сделала меня подозрительно толстым. Она не толста, но прочная, и через каждые два фута на ней узлы. Роже ожидает нас внизу с лодкой.
– А Жак?
– Жак уехал. Накануне вечером он узнал, что даны приказы собраться войскам, и решил идти за ними пешком, чтобы узнать, куда они направляются, и, в случае надобности, вернется, сядет на коня и предупредит королеву. Всех наших четырех коней он вывел за город и оставил у одного фермера.
– Ох, какая тяжесть свалилась с моего сердца! – сказал Филипп.
Тем временем веревка была размотана. Филипп и Пьер, поднявшись по лестнице на стену, привязали один конец к зубцу стены.
– Я спущусь первым, сударь, я легче и потом подержу веревку снизу.
Две-три минуты спустя Филипп почувствовал, что веревка натянута, и тотчас спустился по ней прямо в лодку, которую Пьер придерживал багром на месте. Через несколько минут лодка быстро скользила по реке к противоположному берегу, откуда вскоре послышался голос Жака:
– Ну что? Все хорошо? Господин Филипп с вами?
– Все прекрасно, Жак! – воскликнул Филипп. Присутствие здесь Жака показывало, что войска направились туда, где не могли грозить королеве никакой опасностью.
Лодку оттолкнули от берега, чтобы скрыть место высадки, и отправились к ферме, где стояли лошади. По дороге Филиппу рассказали, каким образом удалось его спасти. Пьер видел, как Филиппа вели в замок и как затем четыре солдата пронесли тело убитого на дуэли офицера, видел губернатора, проехавшего в город, и понял, что произошло. Терять времени нельзя было, освободить Филиппа можно только тотчас же. Обсудив дело с Жаком и Роже, решили было прежде всего вывести коней в безопасное место. Пьер отправился в гостиницу, где был конь Филиппа, и взял его, заявив, что он слуга господина, оставившего коня. Поместив коней у фермера, Пьер осмотрел замок. Всего важнее было узнать, где заключен Филипп; он надеялся, что Филипп даст какой-нибудь сигнал, и, осматривая с лодки замок, увидел в окне его шляпу. Затем, запасшись веревкой, он проник в замок и, воспользовавшись суматохой, поднявшейся при выходе из замка отрядов конницы, смело поднялся по лестнице; таким образом он счастливо очутился у камеры, в которой был заключен Филипп. Часовой даже не взглянул на него и, к своему счастью, ничего не спросил, потому что Пьер запасся ножом, чтобы не дать ему и пикнуть. Остальное Филиппу было известно.
– Великолепно, Пьер, – сказал Филипп, выслушав рассказ. – А я уже совсем отчаялся в своем освобождении. Но достанем ли мы коней наших? Фермер может принять нас за шайку разбойников.
– Они стоят в открытом сарае, – сказал Жак. – Я сказал фермеру, что вы не можете выехать раньше, чем запрут ворота, и выйдете потаенным ходом, почему и выслали коней из города.
Кони действительно были выведены без препятствий, и, вооружившись, друзья наши отправились в путь. Дорога в Вильнев д’Анженуа шла холмистой местностью, неудобной для быстрой езды среди темноты, и наши путники скоро свернули с большой дороги и остановились в лесу.
– Не развести ли костер? – сказал Пьер.
– Не нужно, – ответил Филипп. – Теперь уже около полуночи, и, как только будет светлее, нам следует поспешить дальше; ведь меня скоро хватятся в замке, и рано утром может быть погоня.
Утром, после двухчасовой быстрой езды, они уже подъезжали к Вильневу. Улицы города были полны войск. У дверей гостиницы, к которой подъехал Филипп, стояли трое дворян, и как только он спешился, один из них обратился к нему:
– Кто вы, милостивый государь?
Филипп назвал себя, прибавив, что он приехал по приказу ее величества королевы Наваррской.
– Королева прибыла сюда уже часа три тому назад и спрашивала, приехали ли вы.
– Я встретил бы ее у переправы близ Тоннена, но был арестован ажанским губернатором и спасся только благодаря вот этим молодцам.
– Мы через час выступаем, сэр Флетчер, и, как только королева встанет, ей будет доложено о вашем прибытии. А пока позвольте представиться вам: – Гастон де Ребер. Мы собирались завтракать, когда вы приехали, – просим разделить с нами трапезу. Это мои товарищи, господа Дювивье, Гаркур и Пароль.
Затем он позвал сержанта и сказал ему:
– Позаботьтесь накормить хорошенько слугу и спутников сэра Флетчера.
– Благодарю вас, – сказал Филипп, – они в этом очень нуждаются. Я сам поужинал вчера хорошо только благодаря любезности господина д’Эстанжа.
– Вы знаете господина д’Эстанжа? – спросил любезно Гастон де Ребер. – Это очень известный человек, и хотя он родственник Гизов, но, как говорят, совсем не сочувствует их крестовому походу против нас.
Филипп рассказал, как он с ним познакомился. Пришлось говорить и о дуэли. Слушатели были крайне изумлены, узнав, что молодой человек сражался с Раулем де Фонтэном, одним из самых знаменитых борцов того времени, и победил его.
– Но каким же образом удалось вам вырваться из замка? – спрашивали слушатели, узнав об аресте Филиппа губернатором. Филипп рассказал.
– Черт возьми! Вы счастливый человек, что у вас такой слуга. Я желал бы, чтобы у меня был такой же ловкий… – говорил Гастон де Ребер. – Но вот трубят. Я тотчас проведу вас к королеве, она, вероятно, садится на коня.
Глава XIII. В Лавале
Королева стояла с принцем на крыльце.
– Вот наш друг, мама! – воскликнул принц, направляясь к Филиппу. – Здравствуйте, сэр Флетчер. А мы опасались, не случилось ли с вами чего-нибудь.
– У сэра Флетчера было много приключений, принц, – заметил Гастон де Ребер.
– Вы должны рассказать мне все по дороге, – сказал принц.
– Рада видеть вас, сэр Флетчер, – сказала королева, когда Филипп подошел к ней. – Не найдя вас здесь, я опасалась за вас.
Рядом с королевой стоял сенешаль, который чрезвычайно удивился, узнав, что Филипп победил знаменитого дуэлянта Рауля де Фонтэна, жестокого преследователя гугенотов, и очень заинтересовался юношей.
– Я рад буду еще поговорить с вами, сэр, – сказал он. – А теперь, государыня, – обратился он к королеве, – пора на коней! Господин де Ребер, ведите пехоту, мы догоним вас, а потом я вышлю передовой конный отряд, который будет наблюдать, свободен ли путь.
Королева с принцем и сенешалем выступили во главе двухсот пятидесяти всадников. За ними следовали владетельные князья и дворяне, а Филипп, не знавший почти никого, ехал позади. Но некоторое время спустя к нему подъехал один дворянин из свиты принца.
– Сэр Флетчер, – сказал он, – принц просит вас проехать к нему вперед.
Филипп съехал с дороги и догнал принца, который, придержав коня, поехал с ним рядом.
– Ну, сэр Флетчер, теперь вы должны рассказать мне так же подробно все ваши приключения, как вы рассказали мне о вашем путешествии в Нерак.
И принц с большим вниманием выслушал рассказ Филиппа.
В течение дня к небольшому войску сенешаля и королевы в заранее назначенных местах то и дело присоединялись отряды дворян-гугенотов с их людьми, и тайна распоряжений об этом была так хорошо сохранена, что католики и не подозревали возможности чего-либо подобного. Пройдя двадцать миль, войско, увеличившееся в течение дня до тысячи двухсот человек, сделало привал у подножия невысоких гор. Королева с сыном приютились кое-как в небольшой деревеньке; вблизи нее расположились и ее приближенные.
В полночь триста всадников и двести человек пехоты выступили к Бержераку, с целью захватить мост через Дордонь; к ним присоединились триста дворян из Перигора, собравшиеся со своими слугами невдалеке по другую сторону реки. И когда с рассветом выступило остальное войско, мост был взят без сопротивления, а отряд католиков в двести человек, находившийся в городе, был захвачен врасплох и взят в плен.
Королева отдала строжайший приказ не проливать напрасно крови. Католики-солдаты были только обезоружены, в пользу плохо вооруженных гугенотов, а потом им предоставлено было идти на все четыре стороны, исключая пятнадцать дворян, оставленных в плену.
Заняв Бержерак, сенешаль поставил стражу на всех путях, ведущих на север, и через день, усиленный новыми отрядами гугенотов, неожиданно появился перед большим и важным городом Перигё. Сопротивление бывших там войск было быстро сломлено, большая часть католических солдат бежала в замок, куда скрылся и губернатор области, за два дня перед тем писавший двору, что благодаря принятым им мерам ни один гугенот в его провинции не может взяться за оружие. Главные силы сенешаля прошли между тем через город и переправились на другой день утром через реку. Теперь путь был свободен перед войском сенешаля, которое возросло уже до двух тысяч человек, и четыре дня спустя оно уже подходило к Коньяку. Навстречу ему выехали заранее предупрежденные принц и адмирал.