23 июня 1957 года сборная СССР играла свою первую игру в отборочной группе чемпионата мира 1958 года в Швеции. От турниров 1950-го и 1954 годов советская команда отказалась, хотя СССР уже был членом ФИФА. На «социалистическое братское соревнование» против Польши на московском Центральном стадионе имени Ленина пришли 103 тысячи зрителей. Стадион располагался в парковой зоне в районе Лужники и был открыт в 1956 году. В 1992 году олимпийский стадион был переименован в «Лужники».
Счет в матче с сильным соперником открыл Татушин, воспользовавшись ошибкой польского голкипера Шимковяка. Первый голевой момент, еще при нулевом счете, создали гости, когда удар Гавлика Яшин отразил в перекладину. После гола Татушина Яшин снова спасает команду, переведя мяч в штангу. После свистка об окончании первого тайма советская сборная была вполне довольна развитием событий матча. Во втором тайме сборная нашла по-настоящему свою игру и победила со счетом 3:0.
Сборная Советского Союза выиграла в Москве у команды Финляндии со счетом 2:1, а в Хельсинки – со счетом 10:0, самым крупным во всем отборочном турнире. Таким образом, решающим оказался ответный матч Советского Союза и Польши. Перед 93-тысячной аудиторией стадиона польского города Хожув польская команда выиграла со счетом 2:1. В результате СССР и Польша набрали в группе по шесть очков. Дополнительные показатели по тогдашнему регламенту в расчет не принимались, при равенстве очков назначалась переигровка. Для нее было выбрано нейтральное место, а именно открытый в 1956 году Центральный стадион в Лейпциге, который вмещал до своей реконструкции в 2000 году 100 тысяч зрителей и после Страговского стадиона в Праге являлся самой большой ареной Европы. 9 сентября 1956 года на глазах у 100 тысяч зрителей была проведена игра между «Ротацион» (Лейпциг) и «Локомотивом» (Лейпциг).
Молодой игрок Стрельцов находился в своей идеальной форме. В период с 21 июля по 26 октября 1957 года центральный нападающий забил 31 гол в 22 официальных и товарищеских матчах. Но перед отъездом в Лейпциг случился скандал. Журнал «Spiegel» в феврале 1958 года написал: «Все было в порядке, только не хватало Стрельцова и Иванова. Валентин Антипенок, глава отдела футбола Спорткомитета Советского Союза, поспешил к телефону, чтобы вызвать машину «Скорой помощи». Возможно, с ними что-то случилось? Когда поезд уже тронулся, Антипенок увидел на перроне две шатающиеся мужские фигуры – они были пьяны. Их быстро поместили в машину, чтобы догнать поезд. После телефонных переговоров с Министерством путей сообщения поезд удалось остановить и двух нарушителей порядка погрузили в поезд».
В день игры 24 ноября 1957 года Центральный стадион был переполнен – присутствовало 110 тысяч зрителей. Даже на ступеньках сидели несколько тысяч советских солдат, которые базировались в ГДР.
В отборе к чемпионату мира-1958 стотысячную аудиторию собрали шесть матчей. Наряду с матчами между СССР и Польшей в Москве и Лейпциге это были матчи Румынии против Югославии в Бухаресте со счетом 1:1 (110 тысяч зрителей), два выступления ГДР против Уэльса (счет 2:1) и Чехословакии (счет 1:4) в Лейпциге (110 тысяч зрителей). Главный зрительский интерес в отборочном турнире был прикован к командам из социалистического блока. Четыре из шести «стотысячных» матчей стали состязаниями между социалистическими странами. Среди «братьев» царило ожесточенное и мобилизующее противостояние.
В начале встречи преимущество было на стороне команды Польши, но Яшин был безупречен. Отразив первый натиск, продолжавшийся четверть часа, советская команда «взяла игру в свои руки» и выиграла с помощью голов Стрельцова и Федосова со счетом 2:0. Гол Стрельцов забил не без помощи фортуны – мяч от перекладины отскочил во вратаря и попал в польские ворота. Сборная Советского Союза впервые попала в финальную часть чемпионата мира по футболу.
После победы советских спортсменов происшествие с подвыпившими игроками сначала забылось, но вскоре некоторые игроки пожаловались на недисциплинированность команды и впоследствии даже призвали к ответственности тренера московской команды «Торпедо» Виктора Александровича Маслова. Известный журналист Нариньяни опубликовал хлесткий фельетон в газете «Комсомольская правда», которая была органом советской молодежи: «Уже не тренер дает ему указания, а он понукает тренером. Кто в этом виноват? В первую очередь сам тренер. Тренер не только технорук команды: он воспитатель. Ну а какой же из тренера воспитатель, если он боится сделать футболисту замечание?»
Согласно изданиям «Spiegel» и «Комсомольская правда», звезды были избалованы и изнежены. В то время как команда ехала в автобусе, Стрельцова и Иванова забирали на вокзале на личном автомобиле. Осенью 1957 года, когда центральный нападающий Стрельцов лежал в больнице, его мать приносила ему не фрукты или книжку, а водку. Врачи запрещали, но его мать попросила спустить через окно веревку. (…)
По утверждению «Комсомольской правды», руководство футбольной секции «Торпедо» не предприняло никаких предупредительных мер ни по отношению к тренеру, ни по отношению к матери. Вместо этого они только подлили масла в огонь, когда 19-летнему пацану присвоили звание заслуженного мастера спорта.
По словам Нариньяни, Стрельцов получил этот титул достаточно рано и слишком легко: «Пусть талант, пусть забил. Но зачем было спешить с присвоением почетного звания? У нас есть талантливые люди не только в спорте – в музыке, живописи, науке. Но ни Шостаковичу, ни Хачатуряну, ни Туполеву, ни Улановой, ни Рихтеру, ни Долухановой не присваивали почетных званий в девятнадцать лет. Почетное звание нужно завоевать, заслужить, выстрадать подвижническим трудом. А от легких наград наступает быстрое пресыщение. (…) Он выступает в соревнованиях не как член команды, а как знатный гастролер на бедной провинциальной сцене. Товарищи стараются, потеют, выкатывают ему мячи, а он кокетничает. Один раз ударит, а три пропустит мяч мимо: – Мне это можно. Я звезда».
Когда в январе 1958 года советская сборная собралась в турне по Китаю, Стрельцов остался дома. После очередной попойки он напал на сотрудника милиции около одной из станций метро. Из-за нарушения общественного порядка футбольная звезда получила трое суток ареста. Поэтому январь Стрельцов провел не в Китае со сборной, а в Москве на зимнем тренировочном сборе с «Торпедо».
Яшин оказался жестким критиком Стрельцова, по крайней мере публично. Оба были яркими индивидуальностями, но тем не менее между ними существовала большая разница. Достаточно скромный Яшин представлял собой образец «социалистической морали», хотя и не являлся аскетом. Заядлый курильщик, тоже иногда выпивал пару стопок водки, но только в период, свободный от игр и тренировок. Несмотря на удаление с поля в 1955 году, он не позволял себе никаких вольностей, по крайней мере это не просочилось в прессу. Стрельцов же, своего рода «Джордж Бест» советского футбола, по мнению спортивных руководителей, абсолютно не годился в качестве примера для молодежи. Джонатан Уилсон: «В мире интриг и государственных репрессий Стрельцову удалось их избежать каким-то героическим способом».
Заключительный, майский этап подготовки к чемпионату мира советская сборная провела на тренировочной базе «Спартака» в Тарасовке, примерно в 27 км от центра Москвы.
Издание «Kicker» описывает Тарасовку как деревню, похожую на тысячи других в России. Небольшие одноэтажные домики, в основном из дерева, некоторые из глиняного кирпича, которые стоят вдоль широкой улицы. В сухую погоду каждый шаг сопровождается пыльным облаком, а в дождь сложно пройти даже в резиновой обуви. Как и пятьдесят лет назад. Но современная жизнь вошла в эту деревню. Это видно по телевизионным антеннам на низких крышах, по ухоженному футбольному полю с беговой дорожкой и маленькой трибуной, выкрашенной в бело-синие цвета. Прямо у забора с колючей проволокой, которая ограждает поле, стоит несколько автомобилей. Это машины игроков национальной команды. Тогда можно было увидеть автомобили Яшина и Стрельцова – «Волги», которые были так похожи на «Опели», и стоящую рядом «Победу» Игоря Нетто.
Тренер Гавриил Качалин с научной точностью готовил к турниру всю советскую команду. Игроки были окружены группой спортивных врачей. Для каждого спортсмена также были разработаны специальные планы, которые четко предписывали, что можно и что нельзя употреблять. Тренировочный процесс был спланирован с акцентом на обеспечение такой физической формы, которая позволит диктовать игровой ритм в Швеции. «Один день проводилась жесткая, строгая тренировка, следующие два дня спортсмены выполняли легкие спортивные упражнения и посвящали основное время отдыху». Затем спортсмены уже могли посвятить свободное время любимому хобби, насколько это позволял врачебный план. Стрельцов и Сальников («Kicker»: «Русский Фриц Вальтер») проводили время с удочкой в руках у ближайшего водоема. Ночь проводили в огромной общей спальне. Тренировочные дни обязательно завершались двусторонними играми. «Были игры, которые велись так, будто футболисты играют на 100-тысячном Центральном стадионе имени Ленина в Лужниках, начиная с выхода команд, рукопожатий капитанов, до беспощадной битвы игроков на поле друг против друга».
Наряду с торпедовцами Стрельцовым и Ивановым была еще одна пара игроков – любителей алкоголя: Борис Татушин и Михаил Огоньков, которые выступали за «Спартак». Вечером 25 мая, в последний день сбора, Стрельцов, Татушин и Огоньков пошли на одну вечеринку. Хозяином вечеринки был офицер Эдуард Караханов, который только что вернулся с предыдущего места службы на Дальнем Востоке. Количество выпитого поражало воображение.
В Швеции советская команда тренировалась в Гетеборге. Перед приездом совет