Взявший затем слово глава Института глобализации и социальных движений (ИГСО) Борис Кагарлицкий поделился своим прогнозом относительно дальнейшей судьбы экономики, построенной «на стремлении к занижению зарплаты, убивающей спрос и рынки», которая «блокирует внутреннее развитие». В этой ситуации, по его мнению, возникает кризис модели «дешёвого труда», институты государства, общества и производства деградируют, поскольку на протяжении многих лет их подрывал неолиберализм.
«Ситуация будет меняться, потому что наверху исчерпали набор привычных решений, — уверен Кагарлицкий. — Они понимают, что кризис порождён их же решениями. Но новых идей, которые противоречили бы сути их политической культуры и образу мысли, они выработать не могут. Возникает тупик культурный, идеологический и даже психологический. В условиях распада системы люди, обладающие идеями, предложениями и стратегиями, получают возможность прорваться в ту сферу, где принимаются решения. Но этот процесс не будет быстрым и безболезненным.
Мы действительно подошли к границе экономики дешёвого труда, экономики, которая построена на постоянном стремлении снизить зарплату, что в свою очередь убивает спрос и внутренние рынки, где производятся товары Система, для которой приоритетны внешние рынки, а не внутренние, мешает развитию самой себя. Это не просто деградация последних, это больше, чем просто экономический кризис. Нынешний кризис — это упадок политических институтов государства. На протяжении 20 лет, когда мы жили в условиях неолиберализма, мы подорвали механизмы воспроизводства общества и государства. Если это не прекратится, в будущем нам грозит распад общества как такового. Мы видим это на Ближнем Востоке, в Сирии и Ираке. Это не просто войны и интервенции. Разрушаются социальные структуры и механизма воспроизводства общества. То же происходит на Украине. К нам этот процесс приближается, и не потому, что нам его навязывает кто-то извне, а потому что мы сами поддерживаем такое развитие событий. Стратегии выхода из кризиса должны быть рассчитаны исходя из того, что он продолжит углубляться. Прежде, чем станет лучше, сделается значительно хуже. Нам придётся решать одновременно вопросы военного характера, реиндустриализации и повышения заработной платы. Прежде сделать всё это одновременно никогда никому не удавалось. Но нельзя думать, что это обязательно не получится. Нужна стратегия радикальных перемен в обществе и других путей нет. Всё будет драматично и сложно. Перед нынешним поколением стоят такие же масштабные и драматические задачи, «какие решали наши деды и прадеды».
В свою очередь Руслан Хасбулатов. заведующий кафедрой мировой экономики, председатель Верховного Совета в 1991–1993 гг., предложил обратить внимание на некоторые аспекты отечественного кризиса:
«Не повторяя того, что уже сказано сегодня и написано в моём двухтомнике «Закат рыночного фундаментализма», хотелось бы напомнить и ещё кое-что. Оставим в стороне все международные события и вернёмся к нашему отечественному кризису, который был большой неожиданностью для правящих кругов, но не для экономистов-профессионалов, которые давным-давно предупреждали, что эта модель устарела и нужна другая, а следование теории и политике либерал-монетаризма ни к чему не приведёт. Президент сказал «да, эта модель устарела», но об этом говорили ещё и в 2008-2009-м году. Хочу вам напомнить, что на той знаменитой «двадцатке» Меркель и президент Франции обвиняли США в том, что они насадили везде этот Вашингтонский консенсус, что привело к кризису. Саркози тогда сказал «надо что-то делать с капитализмом». Теоретическая мысль была в растерянности.
Мне кажется, наиболее последовательные решения тогда принимал американский президент Джордж Буш. У нас его обычно так изображают недалёким человеком в ковбойской шляпе, хотя он встал на курс национализации. Фактически национализированы были все инвестиционные банки и некоторые корпорации. Мне кажется, если бы на его месте был Обама, вряд ли он бы мог пойти на такие шаги, а про Буша думали, что если он, такой либерталист, решил пойти на такие меры, то проблемы действительно серьёзные. В такие периоды, когда капитализм испытывает трудности, это приводит к увеличению государственного сектора, государственного вмешательства и государственного влияния. Тем самым подтверждаются идеи Кейнса, который сказал, что свободный рынок и свободное предпринимательство остались в эпохе королевы Виктории
Сегодня уже ясно, что капитализм жить не может без государственной поддержки. На этой основе построили всё послевоенное благополучие Запада, создали государство благоденствия, смешанную экономику и развернули кейнсианские институты. Как высказался один популярный австралийский экономист, царила эпоха великой умеренности, социальные разрывы между стратами общества не превышали 1,6–1,7. Очень мощно ответили на это монополии и корпорации, течения, противостоящие кейнсианству, они добились того, что все эти кейнсианские институты были постепенно сметены. И в результате произошла экономическая контрреволюция, мир вернулся в эпоху XIX века.
При Рейгане в США, а в Великобритании при Тэтчер регулирующие институты убрали, и корпорации стали наступать. Итог подвёл в своём докладе за 2014 год ЮКТАД: 83 гражданина Земли контролируют столько богатства, сколько 3,7 млрд остальных человек. Вы знаете, что на планете сейчас около 7 миллиардов. Фактически мир находится на грани катастрофы, потому что такое неравенство и такая несправедливость не могут быть терпимы. Когда мы говорим о конфликтах, речь идёт о том, что в их основе лежит несправедливость. неравенство, недовольство текущим положением — даже если они проявляются как этнические или религиозные. В 50-60-е годы этого не было и не могло быть. Нищие не могли ни с чем сравнить своё положение, не могли его оценить, так как не было интернета и всех остальных современных средств получения информации. Наличие оных сегодня, особенно у молодёжи, вызывает желание всё изменить, сокрушить и изменить общество.
К большому сожалению, 20 лет назад мы приняли неолиберальную методологию. Тогдашнее руководство исходило из того, что если оно не станет младшим партнёром США, то не выживет. И вместе с согласием на такой статус приняли и Вашингтонский консенсус. Хочу напомнить о разрушении станции Лурдес на Кубе, что нанесло ущерб безопасности нашей страны. Это случилось, когда Путин продолжал поначалу эту политику. Или вспомним передачу глубоководного порта в Южном Вьетнаме. Однако президент увидел, что он идёт на уступки, но, с другой стороны, нет аналогичных встречных шагов — всё воспринимается как должное, о чём он заявил в своей мюнхенской речи. Но окончательно у нашего высшего политического истеблишмента открылись глаза после грузинской войны. Началось политическое переосмысление, но не экономическое. Сегодня наши экономические беды вызваны тем, что ту политику, которая была когда-то насаждена, до сих пор с удовольствием продолжают правящие круги.
Наш кризис не связан ни с санкциями, ни с Украиной и ни с мировой экономикой. Последняя с начала 2013-го года находится в режиме устойчивого подъёма. У нас по статистике уже в первом квартале 2013-го было снижение темпов роста, промышленность выросла на 0,6 %, а в 2013-м было в целом менее 1 % роста. В 2014-м, когда были приняты санкции, и усугубивший ситуацию разрыв промышленных связей с Украиной, которые играли очень важную роль, особенно в ВПК, всё ухудшилось. Наш кризис есть порождение экономической политики. Серьёзного антикризисного плана у правительства я не увидел. Имеет место лишь попытка повторить опыт 2008–2009, раздача денег своим, да и всё.
Судя по словам Путина, о том, что мы будем бороться с кризисом рыночными мерами, серьёзных изменений ожидать не приходится. Кейнс, наверное, перевернулся бы в гробу, если бы это услышал. Кризис как раз порождён рыночными явлениями, а преодолевается он административным. государственным, политическим путём, но не рыночным. Иногда говорят, что всё случившееся произошло из-за того, что зарплата росла быстрее, чем производительность труда… Если говорить о производительности, она понятно измеряется в промышленном секторе, а как измерить её в здравоохранении или образовании? Количеством читаемых лекций? Здесь много сомнительных вещей. Да и потом, рост промышленного сектора у нас был не таким уж и слабым, чтобы про это говорить. Сейчас некоторые представители крупного бизнеса уже взяли на вооружение этот тезис, что надо снижать уровень заработной платы, раз такие проблемы с производительностью. Жаль, что такие люди, как Оксана Дмитриева, которую я считаю одним из лучших российских политиков-экономистов, не возглавляют экономический блок правительства.
Я считаю, что если не произойдёт кадровой революции, если не заменить 50–60 тысяч человек, пропитанных неолиберальной идеологией, свежими кадрами, то никаких подвижек в борьбе с кризисом ожидать не приходится».
Выступивший следом Барри Гиллс, профессор политологии Университета Хельсинки, обратил внимание участников конференции на основные моменты, связанные с текущим кризисом. Свой доклад он начал с перечисления характеристик неолиберальной экономики, к которым, по его мнению относятся.
1) Обеспечение поддержки для входа капитала на рынки и распространение процесса концентрации капитала в мировом масштабе.
2) Объединение полицейских структур государства, его политики и законодательства с целью защиты капитала, обеспечения ему наиболее благоприятных условий для поддержания процессов накопления по всему миру при поддержке рыночной идеологии.
3) Распространение по миру власти транснациональных институтов, подчиняющих своей воле национальные государства, упрощая процесс капиталистической интеграции и накопления.
4) Политическая сторона дела, «исключительные» мероприятия. Задача здесь — максимально исключить, отстранить все несогласные с осуществляемыми действиями общественные силы от возможности влиять на национальное законодательство. Это понятным образом облегчает деятельность неолиберального государства и капитала, способствуя социализации рисков.