6 февраля. 2. Иерусалим. Ирка в «Ставе» на работе, я крашу доску под картину. Иосеф Цуриэль был, он напишет о детдоме, что напротив нас. Он говорил с нами, с Миррой Канд, с Саррой Зайят. Мы были с ним в детдоме напротив. Приехал фотограф Элиягу Арати и фотографировал Ирку, Мирру, Сарру.
Был Саша Малкин с Рут. Был Боря Азерников с Юлей Шкилер. Был Саша Арарий с Майком Феллером. Чай, болтовня. Это неожиданное нашествие гостей было некстати и выбило нас с Иркой из спокойного русла.
7 февраля. 3. Иерусалим. Был Саша Арарий, говорили о деньгах. Я требую от него полного отчета, денег, картин. После этого я скажу ему, что мы должны разойтись и состояние лжи надо кончить навсегда. Состояние дел с Сашей, неопределенность и неправды всякого рода вывели меня из состояния равновесия и ввергли в депрессию даже.
С Иркой были в Доме художника. Вечер «Мафия ашкеназов в искусстве». Ведущий Гидон Офрат. Рядом с ним: Дорит Левите; какой-то др. Умани, Яэль Лотан, редактор «Ариэля», и еще один художник – Моти Мизрахи. Все они несли бездарную чушь, и все это с потугами интеллектуализма. Офрат мимоходом полизал задницу Саадии Марциано из «черных пантер». Авраам Мандель бросился в борьбу против мафии Фишера и концептуалистов. Мириам Таль что-то говорила патетическим голосом, а что – непонятно. В общем, все это было жалко, мелко и гнусно, М. Таль я отвез к ней домой.
Днем заходил к нам Абраша Мошнягер.
8 февраля. 4. Иерусалим. Заходил Авраам Офек. Беседовали о его работе.
Крашу доску.
Ирка вернулась из «Става», я на кухне читаю ей Тютчева.
Читаю словарь и выписываю евр. художников.
Яшка плетет в подарок Ирке коврик. Златка у Майи.
Вечером: новости TV и детектив.
Заходил Боря Азерников, он договорился о разводе, ему нужно 60 тысяч.
9 февраля. 5. Иерусалим. Читаю историю русского сионизма.
Читаю Ирке стихи.
Был у Авраама Офека, беседовал с ним в воспитательных целях.
Друзья Фимы Миша и Тамар Дубровские пригласили нас на выставку Тамар в Театроне. Ужасные подделки под Фиму, противно от этой беспардонной мазни. Да еще и спрашивают – нравится ли мне это. Видели там Наташу Юры Красного, она работает в этой галерее. Была там Ривка Элиав, она очень постарела. Была Мириам Таль, что-то квакала в восторге от висящего вокруг говна.
У меня плохое настроение из‐за вранья Саши Арария и общей ситуации с ним. Пришли мы с Иркой домой, тьфу!, сидит у нас Мишель Бейтан. Пришлось сидеть с ним, а говорить-то с ним не о чем. Он просто старая черепаха. Ушел.
10 февраля. 6. Иерусалим. Читаю и пребываю в сумрачном настроении.
Златка принесла табель за полгода – одни «отлично». А за ней Яшка – и у него тоже почти «отлично» все, лучший табель в классе. Дети мои красивы, умны и талантливы, и не «вундеркинды».
Был Саша Арарий, привез деньги, отчитывался за поездку в США. Я еще жду конца отчета, а потом уж побеседую с ним.
Вечером мы с Иркой у Иоси Гольдштейна – вечер по поводу рождения 3 ребенка. Девочки, мальчики, выпивка, закуска. Я говорил с Давидом Шапирой, с Рахелью Хеллер.
В «Маарив ирушалаим» статья И. Цуриэля о детдоме, хулиганстве, соседях – портреты Миры Канд, Сарры Заят и… Ирки.
11 февраля. Шб. Иерусалим. Утром Иосеф Цуриэль примчался с газетами и 2 своими сыновьями. Дети играли, мы пили кофий.
Явился Эвен-Тов с Кларой.
Был Арье Зельдич с Барбарой, он собирается в США.
Вечером у нас только Саша Сыркин. Ирка накормила нас ужином. Мы смотрели фестиваль израильской песни по телевизору.
12 февраля. 1. Иерусалим. Читаю. Рисую доску «Иерусалимская конструкция». Я был в Доме художника, мы с Шушанной Элиав занимались планами выставок и разбором просьб на выставки.
Прочитал книгу Э. Севелы «Остановите самолет – я слезу». Книга примитивная и довольно лживая, но она открывает пропасть отчаяния, злобы, неприкаянности, в которой находятся люди, подобные Севеле, т. е. люди, по ошибке попавшие в переплет эмиграции.
13 февраля. 2. Иерусалим. Герцлия. С Артуром Спектором и Исраэлем Хадани ездили в Тель-Авив, в Герцлию к Ами Шавиту.
Обсуждали Мидлхайм. У Ами и Артура мелкие идейки с баллонами, у Хадани – пустая голова; я разъяснил свои идеи с «контррельефами», мои идеи захватили Шавита и Спектора, Хадани – ему нечего предложить и он в капитулянтском настроении. Шавит показывал свои объекты с песком и музыкой.
По возвращении в Иерусалим я пил кофе у Хадани и убеждал его в исполнимости Мидлхайма.
Вечером у нас появился Мих. Бейтан, смотреть «Хирбе тхизе». Фильм – ничего особенного, гуманизм из соплей и говна, не о чем говорить, не стоит всего этого скандала.
14 февраля. 3. Иерусалим. Читаю.
Звонила М. Таль, я беседовал с ней 1,5 часа, выслушал ее на все темы, но мне жалко ее, и я беседую.
Смотрели с Яшенькой теледетектив.
15 февраля. 4. Иерусалим. Читаю.
Маргулис Миша напечатал в «Нашей стране» статью о художниках-олим с моим портретом, и написано обо мне и «Левиафане». Маргулись ничего не понимает, пишет на самом низком уровне. Но, к сожалению, чтоб услышали меня, мне нужна известность. А путь к известности лежит через газеты, даже самые убогие.
Заходил Юра Красный, он остроумен как всегда и как всегда обделывает свои дела, не высовывая голову на поверхность израильской художественной жизни; все выставки и продажи где-то в Швеции.
Был Арье-Леня-Лева Зельдич, пришел за помощью – Эдик Шифрин послал его в жопу, а Зельдичу нужна операция.
Звонок. Эстер Шепс звонит в панике. Ев. Ар. пришла к ним за своим ковром. Марк кричал на нее, но и Ев. Ар. постояла за себя. Но я сказал Эстер, что, по сути дела, за ковер Марком не было уплачено. Ев. Ар. внесла бурю в это семейство.
16 февраля. 5. Иерусалим. Читаю прозу. Сделал планы новых работ для Офека.
Мы с Иркой на рынке и в Шекеме – покупки продуктов.
Златка устроила вечеринку, пригласила подруг, игры.
Заехав за Иркой, я был в «Ставе». Бела Вольфман, Зяма Олидорт, Феликс Куриц. Зяма рассчитал мне цену печати книжки «Левиафан».
Вернулись с рынка, Аккерман Саша уже ждал нас. Он вернулся из армии. Ужинали. Обсуждали дела с Арарием, со школой и Офеком. Смотрели мои работы, полученные из Кельна, обсуждали мою неоконченную доску.
17 февраля. 6. Иерусалим. Ирка печет пирог, я читаю ей Тютчева.
У Яшеньки большие успехи в плавании, он попал в сборную команду.
Приехала Ев. Ар. и рассказывала, как она была у Шепсов и воевала за свой ковер.
Телевизор – новости дня; детектив – мы с Яшкой главные зрители всех этих глупых Кожаков, Старский и Хач и пр. Яшка садится, прижавшись ко мне, и так мы смотрим.
Читаю книгу о психологии.
18 февраля. Шб. Иерусалим. Ев. Ар. Гуляет в Бет-Лехеме, был Иосеф Цуриэль с Брахой и детьми, Ирка отдыхает, я читаю, дети гуляют.
Вечером я взял Мириам Таль, и мы были в «Арте» на выставке Нахума Гутмана, к его 80-летию. Открыл выставку наш дурак президент Э. Кацир. Было битком набито публикой, вся буржуазия, и чиновники, и прочая шваль. Праздник кретинов и китча. Высохший и бледный, как напудренный, маэстро принимал знаки почета и преклонения. Я не подошел из‐за обилия восторженных тухлых старичков и старушек. Выставка бездарная, за исключением 1 работы маслом 20‐х гг., и коммерческая (целый зал фотолитографий с картин) – и это называется выставка к 80-летию? Какая деградация, какое отсутствие ума и чести!
После Гутмана; мы с М. Таль, Эммануил Прат с дамой, Цви Эйаль с Хефци поехали к нам. И были еще: Саша Бененсон, Саша Сыркин, Азерников с Юлей.
Мы говорили с Цви, и спорил я с Хефци о «религиозных», о том, что они не идут в армию. А когда все разошлись – Саша Бененсон, перед нами с Иркой и Сашей Сыркиным, развертывал картины жизни евреев в США, в Израиле и о Бней-Брите тоже. Бененсон и умен и остроумен, и слушать его одно удовольствие. Увы, обстоятельства выпихивают его из Израиля.
19 февраля. 1. Иерусалим. Я читал еще в постели, когда пришел Саша Аккерман. Я составил план объектов для Абраши Мошнягера и составил план работы (театр в коробке) для Авраама Офека.
Мы поехали к Офеку, и я объяснил ему идею магического театра в коробке, и он обещал начать работу над ним.
Мы с Сашей были в развалинах и в доме напротив и беседовали с неким ублюдком на предмет продажи дома.
Мы с Сашей вернулись к нам, и Ирка уже пришла, и мы беседовали.
Ирка с детьми поехала покупать тренинг и скетчинг для Яшки и слюдяное окошко для рисования для Златки.
Офек был у меня, и мы смотрели мои работы и беседовали.
Вечером: телевизор – комиссия Шахама объявила, что в Израиле есть организованная преступность. То, что отрицали Шломо Хилель, бывший министр полиции, генерал Тавори и др. Снова свежий ветер в стране и надежды на перемены. Еще одна брешь в преступных конструкциях Маараха.
Занимаюсь своей библиотекой, архивом.
20 февраля. 2. Иерусалим. Читаю, бездействую.
Вечером был у меня Давид Сузана. Обсуждали с ним дела Союза художников, говорили об искусстве.
Потом был А. Офек. Сузана ушел, и мы обсуждали предстоящую Офеку работу «в коробках».
Потом Сузана вернулся с Шаулем Сасоном, важным чиновником муниципалитета и 2 дамами, одна из них директор школы.
После кофия, шуток и разговоров все удалились, и мы с Сузаной и Офеком планировали состав нового Совета Союза художников и тактику действий. Разошлись ок. 2.30 ночи.
21 февраля. 3. Иерусалим. Читаю и расставляю книги в архиве своем, рассматриваю, записываю.
22 февраля. 4. Иерусалим. Спал до 12 ч., читал, занимался библиотекой.
Вечером были: Саша Бененсон, Абраша Мошнягер. Ирка кормила нас блинами с чаем.
Я предложил Мошнягеру включиться в работу для выставки «Левиафан», предложил ему разработать объекты по нашей схеме; беседовал с ним. Но все бесполезно, Абраша очень поверхностен