стиковый купол (идея Спектора), кипарисы (идея Шавита), копание ямы (моя идея), вещи в квадратах (идея Хадани). Товарищи мои – публика стандартная, и мысли ее стандартные. Общего языка у меня с ними нет, они люди без воображения и без всякой фантазии. Но нет у меня выбора, мы должны быть вместе.
Был у нас Саша Арарий, привез образцы бумаги для эстампов.
Смотрим теленовости. Читаю историю Рима. Занимаюсь каталогами.
22 марта. 4. Иерусалим. Были с Иркой на рынке; купили овощи, фрукты.
Я был у Авраама Офека, обсуждали линию моего поведения с Шавитом, Хадани, Спектором. Обсуждали лагерь Фишера.
Читаю.
23 марта. 5. Иерусалим. Бар-Гера звонит из Кёльна, хочет получить футуристов; я сказал ему, что прежде мы должны закончить с первой выставкой. Сейчас ответственная фаза: или я получу оставшуюся коллекцию, или дело лопнет и вещи мои не вернутся. Ах, если бы Бар-Геры знали, что я и не собираюсь продавать своих футуристов.
Читаю историю Рима; какая гнусная империя, какая сволочь. И ведь действительно они были центром культуры. А мы, иудеи, противостояли им с нашим Единым Богом и нашей человеческой моралью.
Допоздна разбирал книги, каталоги, вырезки.
24 марта. 6. Иерусалим. Мы с Иркой и детьми у Бори Азерникова на обеде. Приготовила все, конечно, Юля Шкилер. Был Эдик Шифрин с Дорой. Ели, пили, болтали.
Дети ушли к Шемешам, по соседству.
Мы зашли к Итамару Барнеа и Талии, а потом с ними поехали к Цви Эйалю и Хефци; посидели, побеседовали о том о сем и – домой.
26 марта. Шб. Иерусалим. Приехала Ев. Ар., привезла пироги, у нее день рождения, Ирка тоже напекла пирогов, и мы все пили чай с пирогами.
Заходил Арье Зельдич, он ходит с трудом. Собирается в Америку, говорит, что только на 2 года.
Приехал Рами Коэн. Ирка кормила борщом.
Прибыл Саша Арарий с «интеллектуальной» девушкой Нехамой Дуэк.
Заскакивал Боря Азерников. Был Саша Аккерман.
Был Миша Нойбергер, я учил его жить; он очень плохо одет, я вдалбливал ему, как это важно – одеваться со вкусом, но до него это даже не доходит. Я дал ему план, к каким художникам пойти за работами. Ирка кормила его борщом.
Был Саша Бененсон, сидел с Иркой на кухне.
Был Саша Сыркин, он в поисках квартиры. Ирка кормила его борщом.
26 марта. 1. Иерусалим. Читаю историю гнусного Рима. Вот они, наши бывшие враги.
Занимаюсь своей библиотекой.
Был Саша Аккерман у нас. Пили с ним и Иркой чай. Беседовали об израильской худож. жизни; мы еще далеки от победы. Да и людей нет.
Телевизор. Новости. Враги желают съесть Израиль вместе с говном, а друзья продают нас по кусочкам. Фильм о левом терроре в Германии, левые – это сейчас главные ненавистники Израиля.
27 марта. 2. Иерусалим. Написал текст на пластике для новой шелкографии с «Молитвы».
У меня был музыковед Иоахим Браун и тихо сидел, что-то выписывал из моих книг.
Был Дорон Ливне, я говорил с ним о евр. искусстве и о его выставке в Доме художника.
28 марта. 3. Иерусалим. Был у Артура Спектора с Ами Шавитом и Исраэлем Хадани. Обсуждали Мидлхайм-проект. Хадани не в восторге от моих парусов со шрифтом, да и остальные тоже не за них. Но в общем и целом все куда-то двигается. Был там Мих. Амисар – архитектор.
Я был у А. Офека, говорил с ним о Мидлхайме и Союзе художников.
Был у нас Леша Таргонский с женой. Мы менялись книжками.
29 марта. 4. Иерусалим. Я был в Банке Леуми на Хилель и расставил работы олим для развески. Цемах начал их вешать.
Я был у Давида Сузаны в муниципалитете. Говорили о делах Союза художников.
Я заехал в «Став» за Иркой. Там: Грета Теуш, Белла Вольфман, Зяма Олидорт, выпивший Феликс Куриц, попугайчики и старичок Зямин папа.
Златка из моих досок строит в детской комнате новые интерьеры.
Вечером мы с Иркой на роскошной свадьбе Шушанны Элиав и Хаима Поллака (по пути мы взяли Мириам Таль и потом отвезли ее обратно). Все братья Шушанны, в т. ч. и Меир, мой товарищ по полку. Хильтон-отель. Огромное количество людей. «Начальники» Шушанны, т. е. мы, члены Совета. Д. Сузана, Я. Малка, И. Мареша и я. Будущий президент – Ицхак Навон. Напитки, шикарные салаты, мясо, фрукты. Родственники. Хаим Поллак выглядит очень симпатичным человеком. Эта свадьба – большая удача для обоих молодоженов.
30 марта. 5. Иерусалим. Упорядочиваю библиотеку.
Был Саша Аккерман. Мы говорили о художниках; наш «Левиафан» недостаточно экспериментирует и отстает, мы слишком консервативны.
В «Едиот Ахронот» благодаря усилиям Мириам Таль заметка о Мидлхайме, о Хадани, Шавите, Спекторе и Гробмане.
Златка расцарапала себе щеки, Ирка стала расспрашивать ее и выяснила, что моя дочь сделала это специально, т. к. хочет, чтоб на щеках ее были ямочки, и вот она расковыряла себе симметрично щеки.
31 марта. 6. Иерусалим. С Иркой, Б. Азерниковым и Сашей Сыркиным смотрели домик, который Саша хотел купить; он ищет себе жилье. Были с Иркой на рынке.
У Яшки гости: день рождения, 11-летие. Мальчики и девочки из класса. Ирка наготовила пирогов и угощений. Златка принимала активное участие.
В «Едиот Ахронот» М. Таль написала о весенней выставке и, как обычно, похвалы моей работе. Был Азерников, подарил Яшке 100 лир.
1 апреля. Шб. Иерусалим. Занимался книгами. Ирка читает. Дети гуляют.
Был у нас Махмуд Абу-Бакр. Говорили с ним о выставке арабов в Доме художника, о палестинской проблеме. Он считает, что должно быть создано Палестинское государство.
Был фотограф Барух Римон, принес папку работ, мы смотрели их на предмет выставки в Доме художника.
Был Саша Арарий, привез пробный отпечаток «Жезла Аарона».
Был Саша Бененсон, рассказывал о своей войне с Должанской и университетом; подал мне совет преподавать в университете.
Был Саша Сыркин.
Был Элиэзер Гинзбург с женой Леей. Спорили с Бененсоном о законах Израиля, паспортах и пр.
2 апреля. 1. Иерусалим. Тель-Авив. Яффо. С Моше Кармилем были в Керен Каемет[100] у главного начальника по планировке Шамира, я говорил с ним насчет кипарисов, нужных для Мидлхайма. Он обещал все узнать.
Я выехал на своей «Моррис-Марине» в Тель-Авив.
Я был у Эзры в «Едаграфе», следил за печатанием «Жезла Аарона», подбирал краски, подправлял формы. Был там Мих. Бурджелян, он напечатал тоже шелкографию, какой-то дурацкий флакон, ни к селу ни к городу. Был Арарий – суетился.
Я закончил в «Едаграфе» вечером и поехал в центр. Знакомых в городе много, но ни к кому не хочется заходить. Я прошелся по Дизингофу в надежде встретить кого-нибудь, посмотрел на свою стенную роспись на почте на Рх. Заменгоф; люди сидят в кафе, ходят парочками и стаями, и только я не знаю, куда себя приткнуть. Вдруг кто-то кричит: «Гробман!» Смотрю – Валера Шаров, русский художник, в кафе «Касит». Подсел я к ним, а он с каким-то молодым художником с девушкой. Плетет Валера какую-то чушь и пьет пиво с коньяком, а я сижу скучаю, по сторонам гляжу. Поехали мы к Валере, живет он с женой и ребенком в скворечнике на крыше; бедно, артистично, богемно; повеяло на меня какими-то тель-авивскими Текстильщиками. А производит Валера сюрреалистические скульптуры из серебра и картинки-китчи. Ужас. С Валерой и его женой поехали в Яффо. Там у какого-то мебельщика открытие выставки, и Валера участвует. Выставка художников-китчистов, все почти сюрреалисты. Всякие личности. Смотрю я на них и думаю: наконец-то я напал на эту публику, а то все думал, кто же этакую продукцию производит. Разговоры об искусстве, о продаже, прямо поглядишь, как будто настоящие художники, и к тому же все непризнанные. Просто чудо какая убогость, смотрю я на все это, и даже холодок по коже бежит. Выпил я коньяку.
Потом отвезли Валерину жену домой, а с Валерой поехали к Цахи Островскому, фотографу, который когда-то меня фотографировал с катморовским фильмом. Жена у Цахи симпатичная, и подруга ее; с ними-то я болтал на кухне за чаем, а Цахи с Валерой занимались делами фотографирования Валериного китча.
В часа 2 ночи мы расстались с Цахи, с Валерой, я поехал к Ев. Ар.
3 апреля. 2. Тель-Авив. Герцлия. Яффо. С утра я был в «Едаграфе», контролировал печать «Жезла Аарона».
Был в Тель-Авивском музее. Выставка П. Коэна-Гана. Есть интересные вещи, но в целом – слабость ума запутанного человечка и некий студенческий стандарт.
Приехал я к Ами Шавиту; он играл мне свою электронную музыку, и мы за чаем беседовали о Мидлхайме, я уже почти убедил его идти по пути к мистике; но приехали Исраэль Хадани и Артур Спектор, привезли модель из картона, и Ами опять вдохновился идеей выставления материалов. С Артуром и Исраэлем приехал Янкеле Розенблат, и он нас фотографировал. Итак, решили воздвигнуть ящики и высыпать из них израильские ископаемые и растительные вещи. Я против троих не сопротивлялся, чтоб еще больше не запутать дело, и обсуждал и обдумывал все со всеми. Ездили мы искать фирму, которая производит ящики, никого не нашли, а я нашел ящик, запихал туда себя, Хадани, Спектора и Шавита, и Янкеле сфотографировал нас, а потом меня в клетке, которую я тоже нашел. Потом опять у Ами обсуждали наш проект, атмосфера у нас дружеская была, и разъехались вечером.
Я заехал к Михаэлю Аргову, пили чай, беседовали о том о сем, о делах Союза; о Мидлхайме ни слова, пока не вошла Михаль и первый ее вопрос: что с проектом? Из этого можно понять, что наш Мидлхайм весьма и весьма занимает умы и разговоры в Иерусалиме и в Тель-Авиве.
Ночевал у Ев. Ар. в Яффо.
4 апреля. 3. Тель-Авив. Яффо. Иерусалим. С утра я в «Едаграфе» – контроль над печатанием «Жезла Аарона». Там М. Бурджелян и Саша Арарий.
Дорога Тель-Авив —> Иерусалим.
В Иерусалиме я был с Сашей Арарием в Мешкенот Шеананим. Там меня фотографировали для журнала «Вог». В числе других был Ирвин Шоу – писатель. Познакомился с писателем-евреем из США Сегалом, договорились о встрече.