Мы свернули с шоссе на старую дорогу к Иерихо и на полпути к Вади Кельт, у старого римского моста (турецкого), остановились.
Обследовали местность. Я нашел стену каменную в ущелье, нарисовал контуры, и Анат, Ирка, Зельдич, Раскин, Бененсон заполняли черной краской скалы. Получились 3 черных силуэта духов.
Аккерман раскатал свой свиток, и Люши фотографировал его в разных положениях. А потом перебросили свиток через мост вниз. Офек экспериментировал со светом, отражениями, буквами. Я нарисовал на скалах символы, треугольники, Шин[108]; написал стихи. На краю горы я стоял – фигурой в белом саване и совершал медленные движения. Мы работали приблизительно с 5 ч. утра до 10. Т. е. 5 часов до того, как началась адская жара. Ели сэндвичи, арбуз, обливались водой. Пустыня накалялась, но я успел сделать своего Ангела смерти, движущегося в саване по краю обрыва. Сделали очень много, но осуществили только малую часть из задуманного.
Около моего дома мы закончили путешествие, как и начали. Все зашли к нам, напились воды, кофе. Это был очень важный день.
У Яшеньки болят зубы.
Я отвез Розенблата в город, Яшеньку – к Азерникову, Анат – на автобусную станцию. (Анат очень довольна, она работала больше всех, и на ее лице было написано блаженство.) Азерников обследовал Яшку и нашел, что у него растут зубы и это болезненно.
С Яшенькой были у Я. Розенблата, он проявил часть фильмов – вышло все просто замечательно. Потом я отвез Розенблата домой, и мы с Яшкой тоже вернулись домой.
Я устал как собака, не ел, не спал: но сегодня большой день. «Левиафан» качественно сделал большой шаг вперед.
Был Боря Азерников, я подарил ему свой постер «Молитва (утренняя)».
Мы рано легли спать, заходил А. Офек, я говорил с ним сквозь сон.
27 мая. Шб. Иерусалим. Утром я был у А. Офека. Обсуждали вчерашний день и дальнейшие шаги. Офек – другой человек, не таким он был, когда 3–4 года назад начал я с ним свои беседы. Не раз и не два он меня разочаровывал, и я уже думал, что он не способен на перемены. И теперь, оглядываясь, я вижу, что мне удалось изменить его, пробудить в нем заснувшие в провинциальном болоте силы, омолодить его и поставить на путь новых экспериментов. Да и сам я многому научился за эти последние несколько лет, я сбросил с себя несколько своих старых ненужных шкур и теоретически созрел и приблизился к революционному мышлению.
Я с Янкеле Розенблатом был в его ателье, и он напечатал несколько фотографий действия; это очень интересно.
В Хуцот Аёцер видел Сидона Ротенберга с женой.
Вечером у нас: Семадар Розенблат с младенцем, Янкеле Розенблат, Раскины с Бененсоном. В мое отсутствие заезжал Боря Азерников.
Я был у Иосефа Цуриэля. Отвез ему фотографии и рассказал о действии. У него были гости, мы пили чай и болтали. После ухода гостей, ок. 12.30 ночи, Цуриэль сел писать о действии для «Маарива».
28 мая. 1. Иерусалим. Был у меня Михаэль Гитлин, я дал ему фамилии художников-олим – у него есть бюджет для стенных росписей, он был очень благодарен. Показал ему фотографии действия.
Был Саша Аккерман, мы обсуждали действие в пустыне, людей, Офека, планы и пр.
Заходил Арье Зельдич, жаловался, что ему не дали чего-то осуществить в пустыне, и еще что-то нудил. Я предложил ему принести план идеи, которую он хочет осуществить.
Жара. Читаю былины об Илье Муромце.
Утром написал статью для «Нашей страны» о действии в пустыне.
29 мая. 2. Иерусалим. Отвез Ирку на службу в «Став».
Был в муниципалитете (подпись бумаги, поиски адресов школ): Иоси Альмог, Давид Сузана, Хэдва Харкави и др.
Был у Ицхака Минны (судебное дело с портновской посудомойкой).
Был у Нафтали Гольдшмидта в магазине, взял плавки и пояс (за картинки мои).
Был за Иркой в «Ставе». Зяма, Белла, лежащий (после обрезания) Борис Камянов, Феликс Куриц, Марик Эпельбаум.
С Иркой были на рынке (накупили горы овощей и фруктов).
У нас был Саша Аккерман, обсуждали дела «Левиафана».
С Сашей зашли к Офеку (он простудил шею), обсуждали дела «Левиафана».
30 мая. 3. Иерусалим. Отвез Ирку в «Став». Был в рентгеновском кабинете.
Был в 17 школах и детских садах, проверял состояние стенных росписей и скульптур (в рамках моей новой работы в муниципалитете).
Взял Ирку из «Става»: Феликс Куриц, Грета Теуш.
Дома: обедали, отдыхали, читали с Иркой. Дети – на улице.
Был у Авраама Офека. Обсуждали дела «Левиафана», планы; я говорил с Авраамом о системе, по которой он должен работать. У него были: Дэвина, гостья из Европы; Авнер – ученик Бецалеля с собакой.
31 мая. 4. Иерусалим. В «Маариве» три фотографии (моя работа, Аккермана и Офека) и сообщение о действии в пустыне. Цуриэль неоценимый человек.
Я встретил Илана Новаковича, пил у него кофе и смотрел его картинки; потом мы были у меня.
Забегал Иосеф Цуриэль, гордый публикацией.
Я был у Авраама Офека, и потом Офек с Амосом Левитаном были у меня. Амос – редактор газеты «Аль Амишмар». Я беседовал с ним о действии в пустыне и «Левиафане», дали ему фотографии – это выйдет в газете на днях.
Была некая довольно симпатичная Даниэль Бен-Шушан; ее послала Мириам Таль с протекцией для одной бездарной мазилки. Я сказал, что мазилка – это мазилка и ничего для нее сделать нельзя.
Был Авраам Офек. Рассказывал о своей встрече с Марком Шепсом (враг № 1), смотрели фотографии, обсуждали.
1 июня. 5. Иерусалим. С Иркой отвезли Яшеньку на тест, он там отвечал на вопросы, потом я отвечал на вопросы о нем. Если он пройдет тест, его возьмут в школу способных детей. Сын мой прелесть.
Отвез Яшку к Ирке в «Став». Там: Белла, Грета.
Зашел к Я. Розенблату, не застал; был у Исраэля Хадани, беседовали.
Был у нас Саша Аккерман, обсуждали дела «Левиафана».
С Сашей были у Якова Розенблата, договорились о поездке на завтра. У Янкеле был выпускник Бецалеля – Габи («выставка» кружков на полу Музеона Исраэль).
У нас вечером Мариша Раскина и Саша Бененсон.
2 июня. 6. Иерусалим. Мертвое море. Я, Ирка, Златка, Саша Аккерман и Янкеле Розенблат выехали к Мертвому морю, нашли пустынный берег и принялись за дело.
Я копал, Янкеле фотографировал и носил с Сашей землю и воду; я лежал в одежде и голый, поджигал солярку, подбрасывал пыль – так мы осуществили проект для Янкеле «Человек». Я покрасил в белый цвет доску, нарисовал знак, пустил по воде и стоял около нее в белой ткани, и в белой ткани стоял в воде. Саша разложил бумажные кораблики, потом мы пустили их по воде. Янкеле фотографировал.
Мы работали ок. 5 часов и вернулись в Иерусалим.
В «Маариве» большая публикация И. Цуриэля с моей фотографией и Бен-Шломо и книги каббалы в нашей работе.
Приехала Ев. Ар.
Был Рами Коэн (полковник) с Рути; ели, пили, смотрели мои работы.
Заходил А. Офек.
3 июня. Шб. Иерусалим. Заходил к А. Офеку, у него Асаф Берг с женой и еще кто-то; я побыл немного и пошел к А. Априлю, у него тоже какие-то тухлые люди.
Приезжали: Боря Азерников, Лея и Борис Словины с Цвикой и Наоми, пили чай, разговаривали.
Вечером у нас: Цви и Хефци Эйали (Цви очень пессимистично смотрит на политику нынешнего правительства Бегина). Саша Сыркин (он получает квартиру). Саша Бененсон и Вика с Маришей Раскины.
4 июня. 1. Иерусалим. Я в некоторой прострации после наших действий и в усталости.
Была Алина Слоним, рассказывала о разных делах.
Заезжал Саша Аккерман с Леей Думбровой.
В «Аль Амишмар» заметка о нашем действии.
Ирка вернулась из «Става» с Зямой Олидортом и Беллой Вольфман, мы ели и планировали переиздание «Голема» Г. Мейринка.
В Доме художника вручение приза Фейнингера молодому художнику. Выступали: Элиэзер Шмуэли, директор Министерства просвещения; я выступал – говорил о Мареше (за 1977 г.); А. Бецалель – о Сильвии Сани (приз за 1978 – китчистка – сюрреалистка – говно; и вот такие получают премии).
Встретился с режиссером Иланом Тиано, и мы поехали к нам. Беседовали с ним долго о моей работе; он хочет ставить фильм обо мне и со мной. Производит симпатичное впечатление.
Ирка с Раскиными были в театре Паргод, там студенты ставили пьесу – говно Нинель Воронель. Я дал Раскину свою машину.
5 июня. 2. Иерусалим. Ирка не работает, и у меня ощущение субботы.
Был у нас А. Офек, обсуждали дела, пили чай.
Эдик Шифрин был у нас, говорили с ним об Азерникове, защищали Борьку. Дора не только женит Эдика на себе, но и старается Азерникова смешать с говном, а Азерников виноват только в одном: он оставил Дору и передал ее Эдику, как обычно.
Я был у Янкеле Розенблата, он сделал контакты с последних действий – получились интересные вещи у меня и у Аккермана, розенблатовский «Человек» не удался, надо его переделывать.
Были у нас Саша Аккерман и Лея Думброва.
Я привез из «Плазы» девушку – Нэнси Доненфельд. Это та особа из Чикаго, у которой есть Институт йоги, и она купила в Музее Спертуса мою «Синюю молитву» на доске. Ей 29 лет, симпатичная, элегантно одетая, «мистически» настроенная, а в общем, хорошая еврейская девчонка. Она была у нас до позднего вечера, и потом я отвез ее в гостиницу, мы еще беседовали и расстались ок. 4 ч. утра.
6 июня. 3. Иерусалим. Ирка дома, печет пирог, я читаю ей стихи; к ней приходила Лена Априль с маленьким Ициком; Ирка ходила на родительское собрание в школу Златки, а Златка с Маей уехали в цирк.
Я заходил к А. Офеку, обсуждали дела.
7 июня. 4. Иерусалим. Отвез Ирку утром в «Став», сдавал анализы (для работы в муниципалитете; встретил Алешу Таргонского с беременной женой), был в «Ставе» (Белла, Зяма, Грета, Феликс).
Был у нас Иосеф Цуриэль, я подарил ему акварельку Саши Аккермана, пили кофий; ему, старому козлу, очень нравится Ирка, и он очень смешон в своих попытках предложить ей свое внимание.