Вечером у нас Юля Шкилер, она очень мила.
С Иркой и Азерниковым были в Гило, смотрели строящиеся квартиры.
15 сентября. 6. Иерусалим. Заходил к Аарону Априлю. Смотрел дом, продающийся около него.
Ирка стряпает – я читаю ей стихи. Обсуждали дом матери Цуриэля – они его продают.
Заходил к нам Эммануил Левитин.
16 сентября. Шб. Иерусалим. С Иркой и детьми на открытии выставки американских художников в Доме художника. Я был представлен госпоже послихе (посла США в Израиле Сэмюэля Луиса). Людей мало. Вечный Озеранский, Дуду Герштейн с семейством, А. Бецалель, А. Селиктар, И. Цуриэль и др.
Я дал интервью для радио Цахала.
После выставки с Эвен-Товами поехали к нам; чаи и разговоры.
Делал макет каталога.
Вечером заезжали Боря Азерников с Юлей Шкилер.
Был Саша Сыркин, выбрал у меня книги, мы поехали к нему и менялись. Я привез пачку книг.
17 сентября. 1. Иерусалим. Занимаюсь со своей библиотекой.
Вечером мы с Иркой в отеле «Хильтон» на аукционе иерусалимских художников для Дома художника. Продажа шла очень слабо и была дешевой. Д. Сузана хлопотал на сцене. Много знакомых. Я привез и отвез Мириам Таль. Дани Анжел и др.
Бегин, Саддат и Картер[118] подписали бумаги, ведущие к миру.
18 сентября. 2. Иерусалим. Я со своей библиотекой.
Беседовал с А. Офеком, смотрели его новые вещи.
С Иркой и соседом Геулой ездили в бухарский квартал смотреть дом Геулы. Дом, пристройки, развалины, убогость, религиозный район.
Смотрели с Иркой по телевизору подписание соглашения в Кэмп-Дэвиде, речи Бегина и др. Я слушал речь Картера до 3 ч. ночи.
19 сентября. 3. Иерусалим. Я в своих книгах.
Вечером были двое полицейских; у Мильруда украли деньги, и полиция нашла воров и деньги, и теперь ищут Мильруда, чтоб отдать деньги, а он дал мой адрес, чтобы искать его.
Был Боря Азерников, беседовал с Иркой о делах на кухне.
Смотрим телевизор: Яшка ругает Бегина и Картера, он против закрытия поселений и отдачи территорий, говорит, что Израиль будет очень маленький.
20 сентября. 4. Иерусалим. Заходил Янкеле Розенблат, он готовит выставку в галерее «Лавана». Я веду с ним нормальные беседы, но не забываю, какое он говно. Жаль времени, которое я потратил на его обучение.
Написал письмо Пьеру Тротье.
Был у Мириам Таль, она перевела мне списки для каталога. Кто еще сделал для меня так много (большого и малого), как Мириам. В «Газите» у Тальфира Мириам напечатала полный текст манифеста «Левиафана» со своими заметками (увы, увы, заметками Мириам).
Я был у Иосефа Бен-Шломо в Мин. просвещения. Я дал ему имена Дова Фейгина, М. Кадишмана, А. Килемника для Совета культуры и искусства. Объяснил, как можно взять Бецалель созданием факультета по совр. евр. искусству. Бен-Шломо будет беседовать на эту тему с министром, Звулуном Хамером.
Я был в «Ставе». Феликс Куриц, Зяма и Белла. Я привез Белле кучу книг по медицине, и мы менялись, я получил несколько альбомов. Там же Миша Вайскопф (лингвист), Миша Евзин.
Вечером у нас Саша Аккерман. Пьем чай, смотрим теленовости – надвигается мир с Египтом; тьфу, тьфу, тьфу – не сглазить.
Златка спит, а мы с Иркой и Яшенькой смотрим фильм об уничтожении евреев немцами. Все эти застреленные, удушенные, сожженные евреи живут в нас, и мы всегда будем с ними. Уж не говоря о том, что моего деда и бабку немцы расстреляли в Дубоссарах.
Делаю каталог для Ашдот Якова.
21 сентября. 5. Иерусалим. Сегодня мне исполнилось 39 лет, Яшенька утром пришел поцеловать меня в постели (а он вообще никогда не целуется и не любит, чтоб его целовали), ну а за ним и Златка, уж это профессиональная поцелуйница.
Пришли письмо от Аллы Кторовой и ее новая книга. Я прочитал книгу, не сходя с места, и написал Алле письмо. Женщина она прелестная.
Я был в «Кетере» у Ирки насчет каталога, были с Иркой на рынке и в «Суперсоли», где повстречались с Галей Келлерман.
Мы с Иркой смотрели теленовости. Ордотоксы против Бегина, против соглашения, но вся эта сволочь не ходит в армию, не воюет, не служит и всегда были против сионизма – это просто какая-то банда подлецов, загребающая жар чужими руками.
Смотрел фильм по телевизору о худ. Марселе Янко. Фильм плохой, но не в этом дело, а в том, что как высоко летал Янко в 20‐х гг. и как деградировал в Израиле. Вот что значит отсутствие внутреннего духовного стержня. А что со мной будет?
22 сентября. 6. Иерусалим. Приезжал Арарий. Дела.
Я был у Мартелл Говрин, она переводила мне текст для каталога.
Я был у семейства Лёвы Сыркина. Лёва показывал мне свои говенные рисунки, очень противные и тупые, и хвастался, какие, мол, это замечательные, мастерские вещи; ужас! Я сподвигнул его на книжный обмен, отдал за 8 тт. Шекспира за несколько книг. Лёвино семейство очень боялось прогадать и при малейшем сомнении кричали Лёве: не отдавай, не отдавай так много книг. А самый маленький Сыркин пытался даже унести книги. Но в итоге желание получить Шекспира превозмогло, и обмен состоялся. А между тем мы пили чай, Лёвка рассказывал всякие истории из своей московской жизни. Он остроумный человек.
Я смотрел вечером телевизор, дети спали, а Ирка была у Априлей.
23 сентября. Шб. Иерусалим. Читаю, занимаюсь в библиотеке своей. Читаю Ирке стихи.
Я взял Мириам Таль и повез ее в галерею «Принтерс» на выставку Мих. Гросса, а потом отвез ее домой. Боже мой, как трудно иногда выдержать Мириам, особенно если речь идет об искусстве.
Мих. Гросса я поздравил с выставкой, и мы поговорили. У него есть интересные работы, но в целом он повторяет самого себя и слишком эстетичен.
Сара Брайтберг была там, М. Таль нас познакомила, поговорили о малозначительном.
Поговорил с Давидом Резником (архитектор), Моше Хоффманом (худ.), Моше Шпицером, супругами Гольбахарами и др.
24 сентября. 1. Иерусалим. Получил пачку книг от Арвида Крона. Написал письмо Коле Бокову.
Был Боря Азерников у нас.
Я допоздна читал книгу о КГБ.
25 сентября. 2. Иерусалим. Речь Менахема Бегина в кнессете. Геула Коэн, Вильнер, Ш. Перес и пр. мелкие шавки.
Сел было написать о Малевиче (для Конти-музея), да не пишется о Малевиче, а лезут в голову собственные мысли и теории.
Читал русские народные песни. Евреи уже тысячи лет молились Единому Богу, а в России еще сочиняли песни о разбойниках. Вот разница уровней.
Дора вернулась из Лондона, от Э. Шифрина. Была у нас.
Рами Коэн заезжал с итальянцем Джоном Карло, зам. атташе по культуре итальянского посольства.
С Иркой и Яшенькой смотрели фильм о катастрофе.
26 сентября. 3. Иерусалим. Совершил объезд школ, проверял росписи и скульптуры для муниципалитета.
Вечером была Алина Слоним с дизайнером Рони, говорили о том, какой должен быть мой постер «Спасите китов».
27 сентября. 4. Иерусалим. Утром у Авраама Офека встреча с Иерухамом (из Ашдот Якова), обсуждение вопросов выставки «Левиафана». Там же был Асаф Берг – график. Потом смотрели работы Офека, обсуждали, беседовали.
Самуил Яковлевич Маршак, классик советской литературы – я проглядел его 4-томник – тупой, подлый, бездарный, скучный.
Была Лена Априль с Ициком и Дора шифринская – пили с Иркой чаи.
Слушаю весь день выступления в кнессете перед голосованием за соглашения Бегина в Кэмп-Дэвиде.
Была Элишева Ландман, протежировала за какого-то мазилку – я сказал ей, что он очень плох и вообще не умеет рисовать. Она собирается в Лондон на какие-то курсы. Говорила о том, что ей ближе всего немецкий экспрессионизм, что она сама экспрессионистка. Торопилась от меня на чтение стихов, которые они регулярно устраивают. Это целый мир маленьких людей, тухлых, далеких от жизни, пыльных, серых, с какими-то своими интересами и привязанностями.
28 сентября. 5. Иерусалим. Проглядел сочинения некоего архиепископа Иоанна Шаховского, он же поэт Странник. Глупый, бездарный, скучный, но активный прыщик.
Читаю. Написал письмо В. Григоровичу. Читаю Ирке стихи.
29 сентября. 6. Иерусалим. Утром дежурил 2 часа у Златкиной школы. Читаю.
Был у Ирки в «Кетере» насчет каталога, были с Иркой на рынке.
У Ирки заболели десны, Азерников взял ее в клинику свою и осмотрел.
Златка весь вечер расшатывала молочный зуб и наконец вытащила его – была в большом энтузиазме и радости, прыгала, скакала, засунула его под подушку и беспокоилась, чтоб завтра вместо зуба лежал подарок.
Авраам Офек был, проверял корректуру ивритскую каталога.
Гидон Офрат в «Аареце» в статье против национального искусства цитирует и пишет о «Левиафане».
Толя Якобсон покончил жизнь самоубийством, повесился. Очевидно, вчера. У него были тяжелые депрессии, очень часто он был не в себе, у него были странные фантазии, он был очень неспокоен. Мать его тоже сошла с ума и умерла невменяемой. Увы! А ведь совсем недавно он женился на 22-летней девочке. Толя был добрый человек, пьяница; и будучи всю жизнь литератором – мало что понимал в литературе. Он бывал у нас изредка, но у нас никогда не было общих интересов, и поэтому контакт был весьма слаб. Я с ним познакомился ок. 18 лет тому назад, из‐за Володи Гершуни, который был в восторге от Толиных стихов.
30 сентября. Шб. Иерусалим. Позвонил Володя Фромер. Он был последний, кто видел Толю Якобсона. Он был у него перед его гибелью, Толя был в тяжелой депрессии (у него был маниакально-депрессивный психоз). Толя повесился на поводке своего песика в подвале дома 28 сентября. В 12 ч. ночи приблизительно Майя, его первая жена, догадалась спуститься в подвал и нашла там тело.
Ирка с детьми и Борей Азерниковым были на море.
Вечером был Эммануил Пратт с подругой и ее собачкой. Эммануил просмотрел английскую корректуру каталога.
Был Саша Аккерман. Говорили о каталоге и делах «Левиафана». «Левиафан» в ближайшее время должен стать самым авангардным в Израиле. Был А. Офек, проверял ивритские корректуры каталога.