Вечером Люши вернулся с дизайнером Арье Хехтом, который привез дизайн постера «Спасите китов», и мы его обсуждали; я сделал поправки.
Были Боря Азерников (дремал на диване) и Саша Малкин (мы обсуждали приставку к телефону с сигналом против междугородних разговоров).
8 ноября. 4. Иерусалим. Мы с Аккерманом были у А. Офека, обсуждали и обдумывали его работу на Мертвом море. Аккерман рассказал о своих планах.
Вышли от Офека – стоит под деревом Аарон Априль, пишет этюд с натуры. Втроем пошли к нам. Априль смотрел альбомы моск. художников.
Вечером был у меня Авнер Мория (бывш. ученик А. Офека, студент Бецалеля) – я говорил с ним о предстоящей работе на Мертвом море. Мы решили приблизить его к себе с надеждой воспитать нового члена группы.
9 ноября. 5. Иерусалим. Заезжал Рами Коэн. Мы с ним заглянули в галерею Дуди Мошевица, торговца китчем (мой товарищ по полку), чтобы выяснить, откуда у него шелкография Саши Аккермана.
Я заехал за Иркой в «Став». Продавал Зяме учебники иврита. Познакомился с филологом из Риги Изей Малером.
С Иркой на рынке; закупки перед моим уходом в армию.
Вечером у нас Боря Азерников с Юлей и ее подругой. Неожиданно выяснилось, что Юля хочет взять завтра с собой эту подругу. Я сказал, что это невозможно, и… Юля тоже завтра не поедет. Итого нас 8 человек.
10 ноября. 6. Иерусалим. Мертвое море. Важный день. Ок. 7 ч. утра собрались у моего дома: Авраам Аладжем-Офек с Авнером Морией, Боря Азерников, Меир Люши с Алиной Слоним, Саша Аккерман. На моей и офековской машине мы все выехали на Мертвое море. Погода на море мягкая, теплая, без солнца, и днем немного накрапывал дождик, чуть-чуть.
Мы нарисовали зверя на песке и воткнули белые и синие палки; с вариациями – работа Офека.
Моя работа: три черные лапы – дьявол на скале, и Азерников, а потом Авнер и Аккерман стояли на скале, обернутые в белое, из‐за скалы поднимался дым, а фигуры мои вдруг завыли: у… у… у… у… у…
Аккерман расстеливал на берегу свои свитки.
Итого Люши фотографировал, Алина писала дневник.
Итого мы работали ок. 4 часов. Я был распорядителем, все были точны, послушны; атмосфера рабочая, хотя мы немало и шутили. Дома мы были ок. 2 ч. дня.
Это был важный и плодотворный день.
Смотрю книги по русск. искусству.
11 ноября. Шб. Иерусалим. Был Боря Азерников с Шурой Казаковым, Борей Евзиковым и девушкой Шелли. Я показывал (Шуре) свои шелкографии.
Были Юля Шкилер, Люба Янкельзон с подругой Ализой.
Был у меня художник (оле из Москвы) Ефим Бенционович Ладыженский. В Москве он был известным художником со статусом; в Израиле он ок. 1 месяца, все надежды его и сны рассеялись, он тут никому не нужен. Мы говорили об искусстве, он абсолютно консервативен и далек от XX века, ничего не понимает, стандартен в мыслях. Я обласкал его, как мог, предложил выставку в Доме художника, обещал поддержку; очевидно, я первый человек в Израиле, от которого он услышал не только доброе слово, но и конкретные предложения. Потом я дал ему разные каталоги и отвез его с дочерью в Рамот, домой.
Был Саша Аккерман, он принимал участие в беседе с Ладыженским.
Азерников заехал взять Юлю в кино.
Был Саша Сыркин, советовался с Иркой, платить ли деньги Сохнуту и если да, то как. С него дерут за привоз багажа.
12 ноября. 1. Иерусалим. Я посетил Давида Сузану в муниципалитете (поговорили о делах перед моим отъездом, он обещал принять участие в Ладыженском).
Повстречался на улице с Ларисой Вайсблат; она помогала Ладыженскому, я поговорил с ней об организации прессы о нем.
Я беседовал с Товой Сассон в Доме художника о делах, о внимании к Ладыженскому.
Я был у Миши Нойбергера в мастерской, объяснял ему насчет галереи вообще и галереи постеров в частности. Туда же пришел Азерников.
Я у Азерникова в клинике, он запломбировал зуб. Пауль ругал Борьку, что тот смял его халат.
Я заехал за Иркой в «Став». Белла Вольфман, Зяма Олидорт и разные люди, покупающие книги.
Вечером у меня Миша Нойбергер (расчеты, обмены, рамки, постеры).
13 ноября. 2. Иерусалим. Ирке вчера исполнилось 35 лет, почти 20 из них она со мной.
Читаю. Ирка собирает меня в армию.
Был Иосеф Цуриэль с канадской миллионершей Маргарет Хесс (привезшей в Дом художника выставку эскимосов). Она смотрела на мои работы и вещала на своем языке.
14 ноября. 3. Иерусалим. Иерухам. Дети ушли в школу, Ирка проводила меня в армию.
Лагерь Невей-Яков. Товарищи по полку. Я – достопримечательность полка, ибо все читают обо мне в газетах, и всегда встречают одинаково – возгласами, что читали обо мне там-то и там-то.
Получение одежды, вещей, оружия (на этот раз – «Узи» со складным прикладом). Ожидание. Автобусы. Дорога на Иерухам, в Негев.
В Иерухаме мы расположились в палатках. Уроки личного оружия. Сон.
15 ноября. 4. Иерухам. Мидбар Синай. Лимоза. После завтрака – стрельбище. Обед. Уроки: химическая защита, первая помощь, сборка-разборка пулеметов 03 и «Мага». Распределение людей по пунктам. Я – в Лимозу.
Я ехал в кабине грузовика (с имуществом солдат). Синайская пустыня. Вечер. Закат. Ночь. Горы. И вот мы в Лимозе.
Мы держимся вместе – русские: я, Илья Сосна (мы примирились), Копель Пекаль, Борька Клайнман, Вилли Вайнер; заняли отдельную будку. Сержанты нас пытались выжить из этой будки (она им понравилась), но мы не дались.
16 ноября. 5. Лимоза. Лимоза – это укрепление на горе с бетонированными службами в камне, антенны, штаб всего юга на случай войны, разведывательный радиоцентр. Все строго засекречено. И мы присланы охранять эту гору.
Завтрак. Осмотр укреплений. Чтение газет. Получение теплых вещей. Ликвидация мух в кибитке. Обед. Разговоры. Шахматы с Копелем. Чтение Библии.
Первое дежурство с 7 до 12 веч. с Копелем. Теплые штаны и куртка, «Узи» с патронами. 5 часов беседуем с Копелем. Ночь. Патруль приносит кофе.
17 ноября. 6. Лимоза. Завтрак. Дежурство на посту с 9 до 1 ч. дня. Я один; ветер, горы Синая. Читаю «Маарив» и Библию. После дежурства: спал, играл с Копелем в шахматы, ужин. Ночное дежурство (7–12 ночи) с йеменцем Ниссимом Мадмоном (маляр). Костер у будки.
Бурный разговор с лейтенантом Цви и сержантом Едидом. Мы возмущаемся тем, что они играют в карты с шоферами и те не дежурят вообще. Нам обещано исправить положение. Все наши люди делятся на русских, аргентинца и парочку молодых ребят – все эти честно служат, и с другой стороны: офицерик, сержанты, шоферы-«марроканцы» и пр. восточная в основном публика – эти абсолютно безответственны, ленивы, наглы и стараются прожить за чужой счет. Йеменцы – публика симпатичная. Я в спорах защищаю «марокканцев», но действительность, увы, такова, что эти наши братья больше арабы, чем евреи, и до цивилизации им еще далековато.
18 ноября. Шб. Лимоза. Сон. Утро. Солнце. Завтрак. Дневной пост; мысли, горы, ветер, квохтанье горных курочек. Чтение книги Самуила. Начал писать стихотворение.
Вилли рассказывает в будке о своей жизни, армии, женитьбе. Это очень забавно, его язык, его обороты речи с идишским акцентом. Все мои русские товарищи – это еврейское идишское простонародье (но в сравнении с арабскими евреями они высшая интеллигенция). Разница между европейским простонародьем и восточным – небо и земля.
Я часто звоню Ирке домой, т. к. у нас есть тут телефон свободно.
Спал до 12 ч. ночи. А потом были до 5 утра на посту с аргентинцем Реувеном. Беседовали. Я раздобыл деревяшки, и мы сидели у костра.
19 ноября. 1. Лимоза. Утром я беседовал с командиром Лимозы, лейтенантом Яковом. От имени ребят я сказал, что так не может продолжаться, что часть солдат вместе с лейтенантом вообще только играют в карты, что мы собираемся сами принять меры, если Яков не исправит положение. Яков поблагодарил меня, сказал, что он и сам видит это все и изменит положение.
День. Солнце. Тепло. Шахматы с Копелем. Чтение книги Самуила. Сон.
С 12 до 5 ночи мы с Копелем в патруле. Два раза обошли посты, два раза напоили всех горячим кофе. Все были на посту, и только «марокканцы» спали в глубине сторожевой будки, закрывши вход щитом.
20 ноября. 2. Лимоза. Тремпы. Иерусалим. Завтрак. Утро. Я на утреннем посту. Читаю книгу Самуила. Птицы. Горы.
Игра в шахматы с Копелем, мелкие дела. Ожидание отъезда домой.
Я поехал в отпуск. Вниз съехали на нашем грузовике. Через Синай, через Эль-Ариш, уже в темноте приехали в Ашкелон на солдатском автобусе. До Иерусалима добрался тремпами на военных машинах. Ночь, неуютство, холод, но вот и Иерусалим.
Дома меня ждали уже давно Ирка и Яшенька, а Златка спала.
21 ноября. 3. Иерусалим. Борька Азерников арестован на 2 суток и сидит в полиции в КПЗ. У него найдены инструменты с клеймом Хадассы. В «Едиот Ахронот» и «Маариве» описывается прозрачно (но без фамилии) Азерников. Скандал. Офек, Рами Коэн, Цуриэль уже звонили Ирке и спрашивали ее, что случилось. Мы с Иркой возили Златку к врачу, т. к. она подвержена долго не заживающим нарывам на теле.
Встретил Мих. Занда, он лечится иглоукалыванием.
Люши привез негативы и контакты с последних работ на Мертвом море. Фотографии средние, но сами работы хорошие.
Азерникова выпустили, он был у нас, рассказывал подробности. Вся история – несчастное стечение обстоятельств, но Борька, конечно, осёл.
Привез Иерухам Коэн наши работы из Ашдот Якова, А. Офек помогал мне их таскать в дом.
Вечером Офек прискакал, чтобы увидеть Азерникова, услышать и предложить свою помощь в его истории.
22 ноября. 4. Иерусалим. С Товой Сассон решал вопросы с выставками в Доме художника, дал разрешение на три выставки.
Ирка была в «Ставе», в бюро безработных, и мы были на рынке.
Вечером был у нас Боря Азерников. Офек помог ему через своих знакомых прикрыть дело.
23 ноября. 5. Иерусалим. Лод. Рафидим. Лимоза.