4 августа. Шб. Иерусалим. Мы с Иркой договорились с Шломо, отцом Габи, что он начинает строить.
Читаю: об израильских художниках, снял жалюзи в чуланной комнатке.
Вечером с Иркой были у Мордехая Эвен-Това и Клары, составили с Иркой список 101 работы Яковлева.
Были с Иркой у Иосефа Цуриэля и Брахи. У них гости, в т. ч. Авраам Офек со своей Тальмой; Ихезкель Закай, член кнессета от мошавного движения и пр. Разговоры, шутки, я пил арак.
В «Едиот Ахронот» заметка Мириам Таль о «Левиафане» и о том, что выставка должна быть не в Доме художника, а в музее. И о том, что израильский музей бойкотирует Гробмана и «Левиафана».
5 августа. 1. Иерусалим. Отвез Ирку, Яшку, Златку, Аську на железнодорожную станцию, они поехали в Натанию, на море.
Я в похмелье. Читаю. Депрессия. Заходил Шломо Туболь насчет пола.
6 августа. 2. Иерусалим. Была у меня Лена Рабинович, писала о моск. художниках. Болтали о разном, смотрели материалы обо мне и др. Был Саша Аккерман.
Читаю С. Есенина, как он далек от подлинности русской культуры.
Вечером – мой кружок в Гило. Ученики рисуют. Был там один художник, оле из Аргентины, он сказал, что я очень хороший учитель. Увы, вместо того чтобы преподавать в академии, я учу взрослых любителей, из которых никогда ничего не выйдет. Бисер перед свиньями.
Я дома, один, никого не хочу видеть, грустно и одиноко. 19 лет Ирка окружает меня любовью и заботами, и я уже разучился жить в одиночестве.
7 августа. 3. Иерусалим. Неожиданно болит голова и поднялась t°. Лежу на кушетке, читаю.
Был Эмануэль Левитин, красивый полурусский-полуйеменец, говорили о духовном кризисе Израиля и пр. Он едет до осени в Европу.
Катя Арнольд-Меламид заехала за ключами от яффской квартиры Ев. Ар. Разговаривали за чаем. Хорошая она девка, но из другого мира, какого-то мира глухих.
Манифесты русских имажинистов – облаивали футуристов, а сами жалкие эпигоны футуризма и еще писали плохие стихи.
8 августа. 4. Иерусалим. Читал. Получил на почте пачку «Эха» от Марамзина. Зашел к А. Офеку на минуту.
Был у меня некий Ицхак Сассон, марочник, предложил участвовать в выставке рисунков на конвертах с маркой «Шалом».
9 августа. 5. Иерусалим. Читаю. Был Рудольф Вольфер, показывал книгу о Шмидте и свой билет Союза худ.
Был Меир Люши. Привез Яшке подарок от Саши Арария – уоки-токи. Обсуждали дела.
Приехали Рами Коэн и Саша Аккерман. Говорили о делах, обсуждали.
Позвали Авраама Офека. Обсуждали дела.
Рами ночует у меня, разговаривали, пили чай, легли спать поздно.
10 августа. 6. Иерусалим. Чаепитие с Рами. Пришел Аккерман. Обсуждали выставку «Левиафан 2».
Неожиданно приехал Яшенька, один, по железной дороге из Натании. Был страшно рад уоки-токи[128].
Мы с Сашей Аккерманом были у Авраама Офека, выбрали фото для каталога и выбирали его работы для выставки «Левиафана».
Обсуждали с Аккерманом дизайн каталога.
Вечером я был у Фимы и Карин на ужине. Плюс: Аарон Априль с Леной и Эммануэль Пратт. Пили водку, болтали и смеялись.
11 августа. Шб. Иерусалим. Была Тамара Гуткина с практическими советами к перестройке квартиры.
Был Иосеф Цуриэль.
12 августа. 1. Иерусалим. Приезжала Лена Рабинович, писала о моск. художниках. Показывала свои рисунки, она способна. Привезла свои стихи, я сказал, чтоб 2 года не писала стихов и читала Хлебникова и футуристов.
Приехали из Натании Ирка и Златка, красивые и загоревшие.
Был у нас Элиэзер Эфраим (Лейзер Фроим), мой старшина, следователь таможни. Привез на показ свою акварель. Пили кофе и говорили об арабах.
Был инсталлятор Авраам Коэн, смотрел квартиру и бойлер и через пару дней предложил свои цены на переделку.
Был Борька Азерников. Пили чай.
Смотрели короткие фильмы по телевизору (израильские), и вдруг увидел Наоми Бахар, мою старую знакомую, бывшую актрису Хана.
Была Тамара Гуткина, пили чай, беседовали о перестройке квартиры.
13 августа. 2. Иерусалим. Златка выкинула постель из шкафа и забралась туда вместе со всеми своими куклами. Наше сокровище.
Саша Аккерман принес макет каталога, мы его обсуждали.
Ирка работает в «Ахве».
Вечером преподавал в рисовальном кружке в Гило.
Фильм по телевидению, книги о русск. искусстве (авангард).
Саша Арарий звонил из Нью-Йорка.
14 августа. 3. Иерусалим. Письмо от Вальки Воробьева, получившего «Левиафан» № 2. Осыпает меня высшими похвалами и пишет, что «Левиафан» в Париже – сенсация. Прислал свои фото и изъявления преданности и дружбы, но в 1978 г. в Париже у него не нашлось времени, чтобы принять нас с Иркой.
Ирка пришла из «Ахвы», и я на кухне читал ей стихи. Производил отбор лучших русских стихов.
Пили чай с Сашей Аккерманом и Иркой. Саша сказал, что Офек – это тоже мое произведение, а публика просто не представляет себе, что же произошло с Офеком на самом деле. Но Офеку Саша не доверяет. И я думаю, что Офек предаст меня, если почувствует, что «Левиафан» не нужен ему. Но пока что Офек работает на «Левиафан», и у меня до сей поры нет 4-го человека.
Мы с Сашей были у Офека. Застали Арика Килемника. А потом обсуждали, что Офек должен подготовить к выставке.
Были с Сашей Аккерманом у Иохевед Вайнфельд. У нее художница-израильтянка из Бостона – Эсти Цаал с мужем-психологом. Мы говорили о языке иврит. Я подарил Иохевед каталог «Левиафана», и она нашла, что это интересно. Я объяснил им практические цели «Левиафана» – независимость израильского искусства. Иохевед подарила мне свой каталог. Она человек талантливый, но не оригинальный.
Смотрел телевизор, читал.
15 августа. 4. Иерусалим. Читаю «Зияющие высоты» А. Зиновьева. Модная нынче книга, и недаром модная, ибо пустая. Сатира на советскую систему. Построена на интеллигентских шуточках и парадоксах. Убийственно скучная, а через некоторое время, когда перестанет быть актуальной, исчезнет как дым.
Поэт Полонский. Очень плохой. Это было время дилетантов и бездарностей (были, конечно, и редкие исключения) – и неудивительно, что Пушкин засиял им всем первой звездой, он-то был талантлив. Дворяне писали от безделья, а разночинцы – от нищеты.
Умер скульптор Дан Кулька. Ему было ок. 40. Он убежал из психлечебницы, его нашли без сознания в ателье.
16 августа. 5. Иерусалим. Офек купил у меня ок. 100 книг поэзии на иврите. С ним и с Сашей Аккерманом обсуждали дела и каталог.
Письмо от Лены Халь и Стефании Баррон, которая очень хвалит мою статью о Малевиче.
Были у филолога Димы Сегала и его жены Лены. Дима лежит с радикулитом. Говорили о книгах и литературе. Лена (преподавательница русск. яз.) ничего не смыслит в литературе, а у Димы некоторый крен к символистам и постсимволистам, а футуризм он хоть и ценит, но, очевидно, с внутренним равнодушием. Для них всех русский футуризм – это одно из движений того времени, для нас это стержень русской культуры, и кроме того – футуристы наши и по-человечески, они – наша компания, наши друзья, наше племя. Футуристы – это те из наших, которые были до нас.
17 августа. 6. Иерусалим. Взял у Офека молот и разрушил стенку в салоне у двери, Яшка с Габи помогали стучать и выносить; Ирка пришла с работы, была очень довольна. Нанял арабов, они вытащили все на улицу.
Вечером: мы с Иркой у Аарона Априля и Лены. Ужин с водкой. Фима и Карин, Эмануэль Пратт, Иосеф Хирш (художник) с женой. Застольные шутки и беседы об искусстве. Иосеф Хирш – провинциальный эстет, самоуверенный, самодовольный, престарелый в возрасте и в уме. И жена его, которая смотрела на меня и на мои рассуждения как на мелкую таракашку, мешающую разговору серьезных людей. Аарон тоже был очень раздражен моими рассуждениями. А Пратт хлопал ушами. У меня же чувство, что я беседую с неандертальцами. Но ужин был очень хорош. С водочкой.
18 августа. Шб. Иерусалим. Читаю Ирке стихи посреди разрушенной квартиры. Любуемся на новое пространство и свет в квартире. Разбираем вещи.
Я зашел к Офеку, он рисует эскизы к объекту-корове. Не может он освободиться от своего тухлого реализма, и я дал ему несколько советов.
Разбираю алюминиевые рамы окон.
Зашел к Иоси Бар-Иосефу и Хамуталь. У них кофе, психиатр с женой и актер Аарон Альмог. Разговоры.
19 августа. 1. Иерусалим. Ирка в «Ахве». Зашел Аккерман и ахнул.
Я расколотил толстую стену в салоне. Яшка с Габи помогали.
Нанял соседа Якова Коэна, и он выносил разбитую стену.
Ирка любуется на новое пространство жилплощади.
Вечером Аккерман и Яшка помогали Коэну выносить остатки стены.
20 августа. 2. Иерусалим. Зубилом и кувалдой разбивал бетонную стенку, будущий вход на будущую кухню. Взяли Якова Коэна для слесарных работ, перевод батарей и кранов. Ищем рабочего-строителя. По рекомендации Жени Бортман обратились к некоему Элиягу. Впечатление симпатичное, но цена – 12 000 за пол из бетона.
Я устал как собака. Дома – полное разрушение.
21 августа. 3. Иерусалим. С Иркой и Яковом Коэном были на заводе «Оран» и купили плоскую батарею за 4515 лир (хозяева завода малосимпатичные и все кривые).
С Иркой в «Ставе». Белла, Зяма, Грета. Получил 136 лир за проданные мои книги и совершили обмен с Беллой, Ирка отдала «Ковчеги». Был Изя Малер.
Мы с Иркой на рынке.
Пришел рабочий Эли (Элиягу), снизил цену до 8000 лир, мы согласились, пили кофий и беседовали. Позже он пришел с сыном, разбили остаток моей бетонной стенки и строили леса.
Были Борька Азерников и Саша Малкин. Мы все пили чаи и кофе, и Эли с сыном посреди ремонтной разрухи.
День мы с Яшкой закончили выносом мусора ведрами в поле.
22 августа. 4. Иерусалим. Взял у Офека багажник, Яков Коэн прицепил его, и мы привезли с «Орана» свою батарею, и еще я купил труб и винтов на 1045 лир.