Эли и его сын строят пол из бетона.
Был Саша Аккерман, с ним и Иркой обсуждали, где и что построить.
Строительство ввергло нас в разгром, денежные траты и хлопоты.
23 августа. 5. Иерусалим. Эли Бен-Шимон залил опалубку бетона. Яков Коэн закончил с батареями. Привезли солнечный бойлер и установили его на крыше.
Мы придумали новый план; с большой кухней-столовой и оставляем дверь, строим стенку с аркой и еще две арки в проемах.
Вечером пили виски у Элиэзера Бен-Шимона, договаривались о ценах. Это простая марокканская семья; у Элиэзера 8 детей. Лица очень простонародные, вульгарные. Я подарил дочке свой постер. Единственный возможный вид общения с простонародьем – совместная выпивка, еда и примитивные разговоры о работе и семье.
24 августа. 6. Иерусалим. Эли с сыном строит стену и арки из блоков и бетона.
Я большой кувалдой разбивал стену из бетона, выносили с Иркой и Яшкой куски и крошку, большие куски бетона выбросили через окно.
Яков Коэн поставил краны для стиральной машины.
Был Фима с неким Иосефом. Ругали Эвен-Това, называли его «кацин полани»[129]. У Иосефа идея фикс: воздвигнуть Фиму на пьедестал лучшего художника Израиля. Фима в восторге от своего провинциального друга, во рту которого торчат корешки гнилых зубов.
Вечером, усталые, смотрели с Яшкой фильм по телевизору о войне.
25 августа. Шб. Иерусалим. Утром Ирка вывела меня из себя своими упреками.
Пришел Офек и был в восторге от нового интерьера, за чаем обсуждали квартиру и текущие ситуации.
Полный разгром в квартире, грязь, пыль, временное житье.
26 августа. 1. Иерусалим. Рабочий Эли Бен-Шимон с сыном строит арку, Яков Коэн работает над инсталляцией. Я наблюдаю за работой, чтоб все было хорошо.
Составлял список своих выставок и библиографии для каталога.
Убираем мусор, от грязи и работы устаем с Иркой как собаки.
27 августа. 2. Иерусалим. Бет-Лехем. Кириат-Арба. С Эли Бен-Шимоном ездили покупать плитки, цемент, песок и пр. Были в Бет-Лехеме, но плитки нужного цвета нашли только в Кириат-Арба. Везде ездили на моей «Марине».
Рабочий Эли с сыном и Яков Коэн работают (инсталляция, арки). Вечером учил своих учеников в кружке в Гило.
28 августа. 3. Иерусалим. Я разобрал кухонные шкафы, срубил старые плитки в бывшей кухне. Ирка после работы поит всех кофе, рубила плитку, выносила мусор.
Был Саша Аккерман. С ним вместе мы выехали в центр. Я отметился на сборном пункте нашего полка, гуляли с Аккерманом по вечернему Иерусалиму, беседовали. Были у Мириам Таль, она перевела Манифест № 2 с русского яз., и мы все вместе сидели и редактировали его ивритский вариант.
Кира Белопольская открыла выставку в Доме журналиста: ученическая мазня, и открывает выставку художник-китчист Яков Пичхадзе, а приглашение (имеющее вид извещения о смерти) оповещает всех, что молодая художница – солдатка Цахала, конькобежица и… член группы «Левиафан». И смех и грех. Аккерман ухмыляется.
29 августа. 4. Иерусалим. Готовлю стены под штукатурку. Яков Коэн делает электричество. Эли Бен-Шимон готовит раствор. Бухарец Шломо штукатурит. Я режу стены. Эли заломил вдруг высокую цену, но Ирка с ним не согласилась, и ему не удалось нас облапошить.
Была Алина Слоним, привезла контакты, но я был занят.
30 августа. 5. Иерусалим. Я забежал к Офеку. У него Дани Кафри с прикипленным сыном. Опять заспорили о религии. Дани, как лошадь в шорах, тупо тянет в одну сторону, и все от него отскакивает как горох от стены. А я все о своем, что иудаизм окружен плотной стеной жуликов и спекулянтов в кипах, окружен врагами нового Израиля, подлыми и лживыми, паразитирующими на живом теле народа.
Врезал каменные полки в стену. Яков трудится с раковиной. Эли штукатурит. Я слежу за работой, ибо чуть отвернешься – и все криво-косо.
Вечером – уборка грязи с Иркой. Но строительная часть закончена.
31 августа. 6. Иерусалим. Ирка на работе. Заходил Аккерман. Элиэзер ставит трисы на окно.
Я разбирал приступочку и настелил балаты под стиральной машиной, выложил половые панели. Яков Коэн – с электричеством. Приходили рабочие-инсталляторы подправить трубы бойлера.
Вечером с Иркой убрали все, что возможно. Зверская усталость.
Квартира начинает приобретать жилой вид.
1 сентября. Шб. Иерусалим. С Иркой убираем квартиру.
Пришел Офек. Читали Манифест № 2. Сначала он прочитал и был недоволен, но у него безвыходное положение, он не может не идти за мной, его уход от меня равносилен для него творческой смерти и потере положения в обществе художников. Увы, увы, Офек – солдат в «Левиафане», но солдат наемный. Не его природа привела его ко мне, но воля судьбы и случая.
Заходил Элиягу Бен-Шимон, рабочий, с тех пор, как выяснилось, что он человек не очень честный, – мои симпатии к нему уменьшились.
Были: Саша Аккерман и Мордехай Звен-Тов с Кларой. Эвен-Тов показывает свою подлинную сущность мелкого торговца. Его пошлые разговоры о торговле картинами, о художниках – типичное торгашество, но с претензиями, свойственными всем, кто покрутится хоть немного около художников и картин. Боже мой, как это все пошло. Выставку Яковлева Эвен-Тов боится делать, боится прогадать. На Сашу Эвен-Тов произвел угнетающее впечатление. Но Клара, даже Клара говорит об искусстве!
Офек принес текст Манифеста 2, отпечатанный на машинке.
Поздно вечером перевешивал кухонные шкафы.
2 сентября. 1. Иерусалим. Перевесил кухонный шкаф. Яков Коэн проводит электричество.
Забежал Иосеф Цуриэль, очень хвалил новый интерьер.
Рабочие строят новые окна из алюминия.
3 сентября. 2. Иерусалим. Элиэзер с рабочими окончили новые окна. Я штукатурю дырки. Яков Коэн устраивает электричество.
Пришла Тамара Гуткина, мы обедали и обсуждали квартиру.
Был Саадия Марциано с 3 ребятами из союза «Охель». Мы разговаривали о марокканцах, проблемах нищеты и пр. Я дал им свою шелкографию «Жезл Аарона» (4000 лир) для аукциона в пользу клуба-центра.
Из алюминия сделал Ирке подвеску для сушки белья за окном.
Кружок рисования в Гило. Мила Райс, Меня Литвак, Лора и пр. Мои ученики рисуют красивые примитивы.
Зашел к соседу, спекулянту машинами, он просил посоветовать переделать квартиру.
Поздно вечером у нас Саша Арарий (после 4 месяцев в США) и Майк Феллер. Мы обнялись с Сашей. За чаем и рюмкой водки Саша рассказывал о США и делах. Он считает, что я должен на год поехать в Нью-Йорк. Он заключил контракт (в сообществе с галеристом Фельдманом) с Энди Урхолом на серию портретов великих евреев XX века. Комар и Меламид погрузились в нью-йоркские проблемы. Ивритский перевод Манифеста № 2 Саша забраковал. Увы, увы – нет приличного переводчика.
4 сентября. 3. Иерусалим. Вешал веревки для сушки белья, вешал вешалку и строил этажерку Ирке на кухню. Уже виден конец ремонту.
Эли Бен-Шимон переделывал кривую штукатурку потолка.
Но вещи и книги еще свалены в кучи.
Дети уже четвертый день как ходят в школу.
Был Саша Аккерман, обсуждали каталог и Манифест. Говорили об инерции маленьких провинциальных людишек, во власти которых искусство Израиля.
5 сентября. 4. Иерусалим. Крашу стены.
Изя и Лина Грейдингеры, соседи, пришли смотреть новую квартиру.
Эли Бен-Шимон и Яков Коэн, мои работники, заходят ко мне.
Вечером мы с Иркой на дне рождения Эдика Шифрина. Зубные техники, русские олим, пациенты Эдика. Я пил бренди и танцевал с Леной Априль. Танцевал с Зитой Розенблюм, она за мной ухаживает. И Зита, и Володя теперь очень теплы к нам, но я помню, какой мелкой таракашкой был для них Гробман в 1971 г. и после, когда они еще были на гребне славы «активистов алии». Презрение и неприязнь сменились вдруг такой любовью. Был некто Беньямин Гилад, начальник полиции, и мы беседовали с ним. Были симпатичные ребята зубные врачи и техники. Вернулись с Иркой домой поздно и выпивши.
6 сентября. 5. Иерусалим. Крашу стены.
Был у Азерникова в городе.
Был на заседании в Доме художника. Давид Сузана, Михаль Аргов, Софер, Яков Малка и Това Сассон с Иогевом. Обсуждение дел. Пустая трата времени. Видел выставку Иосла Бергнера, это нечто ужасное, ниже всякой критики. Вот он, ужасный кумир израильского обывателя, израильской буржуазии.
Были у нас Яша Александрович и Геня. Разговаривали ни о чем. Приехал Давид Сузана, очень одобрил новый интерьер. Пили кофий, водку.
7 сентября. 6. Иерусалим. Заходил Саша Аккерман, он работает над каталогом.
Мы с Иркой вымыли новую комнату (бывшую кухню, теперь спальню), положили подушки на подставки (купленные за 50 лир), установили стеллажи, расставили книги, и получилась уютная комната. Сегодня спим на новом месте.
8 сентября. Шб. Иерусалим. Красил Златкину комнату.
Были Рува и Женя Выгодские. Рува брал у меня интервью для русского «Голоса Израиля» (о «Левиафане», об искусстве). Ужинали. Рува – бывший диктор радио и фильмов в Москве. Был, очевидно, славен и богат. Представления о радиожурналистике самые что ни на есть советско-примитивные, о всем другом вообще не имеет понятия. Рассказывал, как Дина Фиалковская, посланная Сохнутом в Вену, чтоб уговаривать прямиков ехать в Израиль, отговаривала и отпугивала его от Израиля, ибо боялась его конкуренции на русском радио. Потом Рува тоже ездил в Вену и Рим уговаривать евреев ехать в Израиль. Лея Словин всех своих приятелей и знакомых посылает в эти пошлые и подлые командировки. И вся эта гнусь происходит под именем: Израиль и сионизм. Боже мой, Израиль завшивел до предела, паразиты покрыли его с головы до пят и не видно этому конца.
Был Авраам Офек, мы решили печатать Манифест 2 в том переводе, который есть. Что поделаешь, если нет лучшего.
9 сентября. 1. Иерусалим. Убираю и крашу Яшкину комнату. Расставляем вещи.