Зашел Алан Крончер, и я дал ему для «Либерти» свои стихи о московск. художн.
7 ноября. 5. Иерусалим. Прочитал роман Федоровой[66] «Семья».
Нарисовал акриликом на фанерке «Дыхание зимы».
Был на собрании в Доме художника. Перевыборы совета – продлили полномочия прошлого с Офеком во главе. Видел много знакомых: Офек А., А. Априль, Д. Ракия, И. Нойштайн, А. Мандель, М. Гофман, Д. Кафри, А. Бецалель, Ямпольский, Озеранский, А. Авишай, Д. Герштейн и др.
Был у Дуду Герштейна на его новой квартире близко от нас; он показывал мне свои новые работы, и мы беседовали до поздней ночи.
8 ноября. 6. Иерусалим. Зашел В. Григорович. Потом мы с Иркой и детьми были у них. Я совершил с Григоровичем обмен; дал ему 10 рамок, картон, бумагу, акварельные краски и получил 3 его литографии, 1 лито А. Максимова и 1 лито И. Большаковой.
Я был у А. Офека, обсудили план выставки олим, которую я организую.
9 ноября. Шб. Иерусалим. Явился Женька Вр.-Голубкин с Тамарой и Аськой, и мы с ними и с Яшкой и Златкой ездили в иерусалимский лес и гуляли на горе Герцль.
Были с Иркой на вернисаже выставки Дуду Герштейна в отеле «Дипломат». Много знакомых: Д. Герштейн, А. Офек, Н. Безем, Фима, М. Таль, М. Хофман, А. Мандель, Ш. Аккерман и др.
После выставки пили чай и кофе у нас: Ш. Аккерман с одним парнем, М. Таль, Фима, Женька с Тамарой. Фима потом еще долго бесконечно рассказывал о своей жизни.
10 ноября. 1. Иерусалим. Ирка работает в «Даре».
Я был у Гидона Джардини в Сохнуте (насчет выставки олим и моих долгов).
Я был в Доме художника; видел: И. Гольдштейна, А. Априля, И. Нойштайна, Д. Ракию и др.
Был у Марка Шепса в музее. Смотрел выставку китайского искусства, выставку плаката и пр. Встретил чету Монтарье.
Был у Миши Левина в «Даре», принес ему книги на продажу.
Ирка красила окна и двери у Яшки в школе, в его классе.
Вечером был у нас Толя Якобсон; он сообщил, что есть надежда, что Володька Гершуни приедет в Израиль. Я угощал Якобсона кубинской сигарой, виски. Пили чай. Говорили о литературе. Он в ней ничего не понимает. Высоко ставит стихи Д. Самойлова. Я дал ему почитать стихи С. Красовицкого, он не понял их.
11 ноября. 2. Иерусалим. Читаю по утрам в постели.
Начал картинку.
Был у нас муж Оли Беленькой … милый парень, прошел войну, рожают второго ребенка. Пили чай, беседовали.
Был Саша Аккерман. Ужинали. Беседовали об искусстве.
С Сашей были мы у Дуду Герштейна и Ционы. Смотрели работы Дуду. Говорили об искусстве. Я говорил и объяснял против сюрреализма.
Отвез Сашу домой, и мы у него смотрели его работы. Я разругал его новые работы: рисунки – за рукоделие, масло и рис. – за сюрреализм и недостаточную техничность.
Дома я был и лег спать ок. 3 ч. ночи.
12 ноября. 3. Иерусалим. Нарисовал акриликом на фанерке «Ночное море».
Привез к нам Рут Шепс из Музея Исраэль. Пили чай и беседовали с ней и Иркой. Я подарил Рут 3 свои старые монотипии.
Заезжал Ниссан Перец. У него родилась дочь.
Вечером я смотрел компьютерные фильмы в Музее Исраэль. Видел Моше и Хаю Кармилей, А. Бецалеля и др.
С Ниссаном Перецем и Рут Шепс пили кофе в Доме художника.
Ирке сегодня исполнился 31 год.
13 ноября. 4. Иерусалим. Читаю Бабеля и сильно разочаровался в нем, он стилист, но не более.
Нарисовал акриликом на фанерке – «Царь птиц».
14 ноября. 5. Иерусалим. Всем семейством у Ирки в магазине, а потом на рынке.
Я был у Дины Кастель в галерее «Дагуш», мы составили счет, и я получил работы Попова-Фрина. Продалось на 1000 лир 3 акварели, 2 вещи отдал я в дополнительную уплату.
15 ноября. 6. Иерусалим. Отвез свое «Еврейское путешествие» для Хайской выставки моря.
Познакомился в Доме художника с худ. Авиталем Гевой; он делает выставку – коровьи языки в формалине и воде; очень противное зрелище. Я позвал его к себе, но он сказал, что срочно уезжает сегодня.
Я позвал к себе худ. Цви Толковского, но он сказал, что занят.
Вечером приехала Мириам Бат-Иосеф; она хотела бы сделать выставку в Доме художника вместе со мной, но у меня нет достаточно работ. Ей очень-очень нравятся мои вещи. Смотрели телевизор, пили чай и виски.
Я почувствовал, что заболел гриппом.
16 ноября. Шб. Иерусалим. Я болею гриппом; из‐за этого не поехал в Тель-Авив на бар-мицву Ялона Шепса и рисовать панно.
Болел и читал весь день.
Вечером был Шмуэль Аккерман с братом. Пили чай, беседовали, слушали новости.
Заходил Миша Левин, обсуждали создание клуба и переезд магазина книг.
17 ноября. 1. Иерусалим. Нарисовал акриликом на фанерке «На берегу моря».
Златочка простужена; t°; Ирка лечила ее свечкой; Златка спала полдня.
Читал стихи Ирке; читал «Пушкина» Тынянова; читал книгу о технике живописи.
18 ноября. 2. Иерусалим. Нарисовал акриликом на фанерке: «Война. Осень». Вечером был Фима и что-то рассказывал до 2 ч. ночи.
19 ноября. 3. Иерусалим. Утром пришел В. Григорович, у него нет денег; я обещал ему похлопотать насчет стипендии или преподавания в кружке рисования. Пришла Ирка с работы. Приехал Аарон Априль, Ирка кормила его супом, и мы беседовали.
Бездействую, читаю стихи, прозу и о технике живописи.
20 ноября. 4. Иерусалим. Тель-Авив. Фима повез меня в Тель-Авив развешивать его выставку в галерее «Бинет». Давид и Роди Бинеты и я развесили работы. В кафе Фима познакомил меня с певцом Бородо.
Вернулись в Иерусалим. Дома: Ирка с еврейкой из Англии Тамарой Миллер (дочь издателей) и Портной с Михаль.
21 ноября. 5. Иерусалим. Тель-Авив. Яффо. Златку —> Портным, Яшку —> Кандам. Я с Иркой, Мириам Таль и 2-мя родственницами Фимы —> на выставку Фимы в Тель-Авив.
Вернисаж выставки Фимы. Люди.
После вернисажа – чай в богатом доме Билла Гросса, собирателя юдаики, Мириам Таль познакомила меня с коллекционером, богачом из Чикаго Германом Спертусом, и мы говорили по-русски.
Ирку и М. Таль повез в Иерусалим Давид Герштейн.
Я ночевал в Яффо у Ев. Ар.
22 ноября. 6. Яффо. Тель-Авив. Около 9–10 ч. утра начал рисовать панно на почте на площади Дизингоф. Рисовал до 2 ч. дня. Нарисовал грубо большой кистью все основные фигуры: женщину-птицу, рыб, зверя, дерево и растения. Рискую акриликом на дакте, покрытом красной пластиковой краской.
Был у Меира Визельтира. Познакомился у него с поэтом Иаиром Хорвицем и поэтом Узи Бахаром. Пили чай и беседовали.
Был у Михаэля и Михаль Арговых. Пили кофе, беседовали, смотрели новые работы Михаэля, ужинали.
С Арговыми были у Рафи Лави, и я познакомился с ним. Были люди и разговоры об искусстве. Лави довольно забавный и милый человек. Он показывал свои работы. Там же познакомился с Освальдо Ромбергом, оле из Аргентины, скульптор.
Ночевал в Яффо в кв. Ев. Ар.
23 ноября. Шб. Яффа. Тель-Авив. Гиватаим. Утром Ев. Ар. дала мне ящик продуктов и свой новый адрес у Соломона.
Я был у критика Цви Саса, пил чай и смотрел его коллекцию.
Был у Ури Штетнера: беседа, обед, просмотр принесенных мной папок, но Ури ничего не нашел для себя; я хотел совершить обмен.
Был у Дова и Жени Фейгиных; чай, беседы. Они очень милые люди.
Ночевал у Яши Александровича; беседовали с Яшей об инфляции.
24 ноября. 1. Гиватаим. Тель-Авив. Яффа. Завтрак у Александровичей.
С ≈10 ч. утра до 8 ч. вечера рисовал свое панно на почте. Прорисовал точно все черные линии и формы. Вокруг суетятся люди, произносят всякие замечания: дурацкие и одобрительные. Заходил Саша Арарий. Пришел Яша Александрович, принес пиццу с мясом и гарниром. Пришел фотограф, производитель пластин из пластика – Элиэзер, предложил вместе делать окна, лампы и пр. Пришел хозяин часового магазина напротив; Иуда Исраэли, философ, хасид.
Я был у Бен-Зеева. Он сделает мне добавочную страховку на подорожание. Был у Стемацких. Авигдора не было дома, я пил чай, и мы беседовали с его женой.
Ночевал в яффской кв. Ев. Ар.
25 ноября. 2. Яффа. Тель-Авив. Рисовал стену с 11 ч. утра до 8 ч. вечера. Закончил прорисовку черного и начал вносить линиями, тонко-жирными и волнистыми, цвет. Вокруг ходят люди, и им нравится, и они хвалят. Директор почты захотел расписать свой балкон, но, когда я сказал, что это более 1000 лир, отказался от своей мысли. Было и другое предложение в этом роде, но эти люди не представляют себе, какие суммы платятся за искусство.
С Сашей и Аллой Арариями мы были у Шарон Шекед; и я с ней договорился об обмене.
Заглянул в типографию Ихиеля.
Ночевал у Саши Арария.
26 ноября. 3. С ≈11 ч. утра до 6 ч. вечера рисовал панно и закончил его. Очень красивая монументальная работа. Если потребуется, ее можно легко открепить и снять. Назвал я панно «Изгнание из рая». При помощи директора почты и Иехуды Исраэля нашел точную эквивалентную фразу в Танахе и написал ее на иврите и подписался на иврите и по-латыни…
Шарон Шекед пришла ко мне на почту, и мы поехали к ней. Она взяла у меня акрилик на фанерке «Иерусалимский черт», а я взял у нее стол, сделанный по ее эскизу: черный, из дерева, тяжелый, и стул старенький деревянный тяжелый черный. Все это при помощи Нахмана я погрузил в свою «Марину».
Я был у Ихиеля-печатника, и мы окончательно договорились о книге.
Я выехал в Иерусалим и был дома не поздно вечером. Ирка встретила меня и была довольна привезенной мебелью; детки мои спали. Я перенес Яшеньку на его место, а Златка открыла глаза, чтоб поцеловать меня.
27 ноября. 4. Иерусалим. Блаженствую в связи с окончанием большой работы и возвращением домой.
Записывал события, читал стихи, смотрел телевизор.
Ирка с Тамарой Миллер занимаются англ. и русск. яз., потом пили чай.
28 ноября. 5. Иерусалим. Читал в постели. Получил очень милую открытку-письмо от Рафи Лави, где он пишет, что рад был познакомиться со мной и хочет встречаться и далее.