Утром у нас: Рут и Этьен Дебель. Пили кофе, смотрели Чубарова (они желают еще Чубарова). Я показывал свой театр «Левиафан» и др.
Много читаю каждый день.
Вечером был у Авраама Офека. Говорили с ним о Музее Исраэль. Я сказал Офеку, что победить можно только идеей, новой философией, а иначе вся эта борьба только борьба разных групп.
25 октября. Шб. Иерусалим. С Иркой и детьми были на выставке Толи Ракузина в Доме художника. На выставке обнаруживается вся степень бессильности Ракузина. Есть хорошие работы, но в целом все это жалко. Марк Шепс открыл выставку бездарной скучной неумной речью чиновника из Мин. абсорбции. Эстер и мальчики тоже были. Была Мириам Таль и познакомила меня с Руди Портным, литератором из СССР. Он сообщил мне: в ≈1959 г. в «Литературной Грузии» были опубликованы мои переводы грузинских поэтов, а я не знал этого. Я видел и говорил с Левой Незнанским, Борисом Зеленым, Семеном Розенштейном, Рахель Хеллер и ее мужем, Юрой Красным и др. Были в основном «русские», художников иерусалимских практически не было, и людей было не очень много.
У нас был Давид Шапира с Яффой и детьми. Кофе, пирог, яблоки. Зашел сосед Иоэль с бульдогом Авигдором, Портниха, и было ок. 5–6 детей, устроивших маленький погром.
Вечером был Авраам Офек. Смотрел мои вновь прибывшие работы и прибывшую часть коллекции. Офек был поражен. Я отдал Аврааму чубаровский лист, и он выбирал из моих работ. Беседовали о судьбах искусства Израиля и борьбе против «западников». Офек пришел в восторг от моего стихотворения в «Маариве», переведенного М. Визельтиром.
26 октября. 1. Иерусалим. Читал, писал письмо Нусбергу. Ирка ездит насчет работы.
Был Саша Аккерман с своей соседкой, редактором с телевидения.
Я и Борис Зеленый были у Шуры Копеловича. Коньяк, легкий ужин.
Я, Зеленый и Копелович были у Семена Розенштейна. Он показывал много своих работ (готовит выставку в ВИЦО), и мы их обсуждали. Говорили и об обществе реалистов. Господи, думал ли я когда-нибудь, что в Израиле всех этих соцреалистов я буду объединять? Но все же предполагаю, что создание общества должно принести определенную пользу; желательно, чтобы оно было зубастым. Любое объединение художников в Израиле по идейному признаку должно принести интересные плоды, не плоды искусства, а плоды общественные. Кроме того, такое «общество» в состоянии хорошо устроить художников-соцреалистов из России. Все же они евреи и приехали в Израиль, и им должно быть тоже хорошо. Для этого их надо поместить в свой собственный заповедник.
27 октября. 2. Иерусалим. Мастерил папки из картонок и расставлял документацию.
У Ирки язвочка на ноге и повысилась t°.
Златка вечером скандалила, получила по попе и умиротворилась. Она и Яшенька легли спать довольные, в новых купленных Иркой пижамах.
Приехал Саша Арарий со своей бывшей женой Аллой, и приехал Сашин приятель майор Рами Коэн – танкист. Смотрели мои работы. Пили чай и кофий.
Саша остался ночевать у нас.
28 октября. 3. Иерусалим. Завтрак. Выбираем с Сашей мой рисунок для издания репродукции.
С Иркой и Сашей Арарием были у Анжелы Султанян. Ирка купила у нее салатный костюм. Лия, 11-летняя дочь Анжелы, прелестная девочка.
Я зашел к Юре Красному. Его работы красивы, но поверхностны. Я получил от него акварель и рис. тушью. Дома у него кавардак. Его любовница, пучеглазая девушка Наташа.
Обедали дома. Я, Ирка, дети и Саша Арарий, который утверждает, что многому научился и начнет работать заново.
Вечером, уложив детей, мы с Иркой отправились в общество Шамир, где Эли Люксембург читает свою прозу. Эли очень мил, прозу его слушать не скучно. Познакомился с профессором Брановером, его заместителем Шифом. Видели и говорили с В. Школьниковым, В. Фромером, Т. Бродецкой, В. Волохом, С. Гринбергом и др. Познакомился с Аликом Капланом, худ. из Харькова.
После вечера с Савелием Гринбергом и его знакомыми Мишей Евзиным (студент, пишет какую-то прозу) и Лёвой Коробицыным-Кейданом (диктор на русск. радио, в Москве работал в книжн. маг.) поехали к нам. Пили арак и вино, говорили о футуризме, Пушкине и пр. Коробицын был пьян. Миша – бесцветная личность. Коробицын сообщил, что Валька Воробьев женился на француженке, живет в Париже и недоволен Парижем; и картины его не продаются.
29 октября. 4. Иерусалим. Разбирал свои старые рисунки по хронологии. Читал Ирке стихи. Получил из Нац. страхования 862,90 лиры за армию.
Приехали знакомые Яши Александровича: Эли Арони с любовницей (владелец магазина мебели) и Мазал-Матильда. Приехал и Яша с виски и шоколадом для детей. Пили кофе с пирогом, виски и смотрели картины. Они уехали обедать, Ирка с ними, а я дома с детьми.
Пришел Саша Аккерман.
Приехали: Анжела Султанян с Лией и Бумой Шнайдером.
Вернулись из ресторана Ирка и Яша Александрович.
Пришел Валера Портной; осматривал ухо Лии.
Потом все разошлись и только мы с Иркой и Яшей обсуждали, как заработать 100 000 лир, переезд в Т.-А. и пр.
30 октября. 5. Иерусалим. Получил 6290 лир за роспись в школе Геулим А.
Сделал 2 коллажа. Ирка работает в новом месте – типографии.
Были у нас Анжела Султанян и Бума Шнайдер.
31 октября. 6. Иерусалим. Читал, смотрел фильм Хичкока по телевизору – ерунда.
Саша Аккерман привез фотографии наших стенок от Ниссана.
С Иркой и Златкой были на рынке и в супермаркете.
Был у Мириам Таль, отдал ей фото наших стенок.
Читал Ирке стихи, а она убирала квартиру.
1 ноября. Шб. Иерусалим. Мевасерет Цион. С Иркой и детьми в Доме художника на вернисаже «Рисунки сумасшедших». Авраам Офек, Д. Озеранский, Шушанна Элиав, Дуби Эйлат и др.
С Иркой и детьми у Рут и Этьена Дебель на выставке молодой и симпатичной Хагит Шахал. Я пригласил ее к нам. Работы эстетичные и слабые. Знакомые: Това Берлински с мужем и др.
Около музея взяли Дуби Эйлата с товарищем. В музее видел рисунок на стене Сола Левита – очень слабо и неинтересно.
С Дуби и его товарищем обедали у нас. Мы с Дуби обсудили дела музея, и я получил документ, подтверждающий меня в звании директора Музея нового искусства в Мером-Аголане.
С Иркой и детьми были в Мевасерет Ционе у Незнанских (Лёвы не было дома). Встретились со Светой Шенбрун (женой Феликса Дектора[76]), она рассказывала о Москве (никто не хочет ехать в Израиль).
Вечером был у Авраама Офека; он подает на Музей Исраэль в суд.
Был Иуда Авшалом с девочкой. А потом мы сидели с Офеком одни и читали его обращение в суд.
2 ноября. 1. Иерусалим. С Иркой были у Юры Красного. Габи Валк пригласил всех нас на вечеринку с Галичем в Тель-Авиве. Заглянули к Анжеле Султанян. Застали только Лию и Бума Шнайдера.
Были с Иркой у Лилиан Клапиш-Мозес. Она показывала свои работы, и мы беседовали об искусстве. Она хорошая средняя художница.
Попали в мастерскую к Жоре Ямпольскому, он штампует трафареты для вышивок со старшим Мошелем.
Вернулись домой, дети нас уже ждали у подъезда.
Я готовлю свое интервью насчет Музея Исраэль.
Был у Авраама Офека и застал там Дани Кафри. У Офека – праздник, судья принял его заявление и отдал распоряжение не стирать линии Сола Левита в Музее Исраэль.
3 ноября. 2. Иерусалим. Приехала журналистка телевидения Сарит Раз с ассистентами, и я давал интервью по поводу выставки Левита и Музея Исраэль. Я уязвил музей, как мог, и менял сняли на киноленту. Пили кофе и беседовали.
Читал Ирке стихи.
Были у нас Анжела Султанян и Бума Шнайдер. Я очень нравлюсь Анжеле.
Златочка и Яшенька заснули, а мы с Иркой были у Авраама Офека. Обсуждали все аспекты суда против музея. Абсурд заключается в том, что Вайль, Фишер и др., впав, как видно, в истерику, начали стирать линии Левита (хотя выставка не кончилась), несмотря на решение судьи. Это настоящая ловушка. Но среди художников нет таких, что согласны помогать Офеку, предпочитают быть в стороне. Авраам нарисовал полную картину соотношения групп, и Фишера, и художников; кто с кем, что и как. Газеты и радио полны сообщений о суде Офека против музея. Авраам опытный интриган.
4 ноября. 3. Иерусалим. Сделал 3 коллажа. Читал, как обычно.
Яшенька пришел из школы. На улице 2 мальчишек в его возрасте ударили его; тогда он погнался за ними и отколотил их обоих, один заплакал, а другой убежал.
Ирка работает в новой типографии.
Была у нас Света Купчик, она никак не уедет в США, не пускают.
Был Саша Аккерман. Я работаю над ним, над его развитием.
С Сашей были у Авраама Офека. С Офеком и Сашей были в печатне у Авишая Эяля.
Допоздна я был у Офеков. Был и Дани Кафри. Обсуждали суд над музеем. Музей взял знаменитого адвоката. Офека никто не поддерживает зримо, боятся. Только звонил Авишай Аяль и Леа Маджару-Минц. И еще – активно за Офека – Д. Кафри.
5 ноября. 4. Иерусалим. Занимался своими каталогами. Читал. Ирка утром работала.
Приехал Шепс. Зашел Саша Аккерман. Я показал Шепсу рисунки Алешки Смирнова, но Шепс считает, что это не годится для выставки в Музее Исраэль. До этого говорили о деле Офека, и Марк очень зол на него.
Все вместе поехали на выставку Стемацкого в Гида-галери. Много знакомых; беседовали с Авигдором Стемацким и его женой, с Михаэлем Гроссом, Лилиан Клапиш и ее мужем, Дворой Арох, вдовой Хазаза, доктором Моше Шпицером, Леей Маргалит, Авивой Далески, Авраамом Манделем и женой, Мириам Таль.
После выставки отвезли Мириам Таль домой и с Иркой и Марком Шепсом были в галерее «Ктана» у Иоси Офека. Говорили с Марком о музеях в кибуцах и пр. Виделись и говорили со стариком Мироном Симой.
С Иркой и Марком вернулись домой. Марк ночует у нас. Говорили с Марком об Офеке, Музее Исраэль, суде, скандале, интригах и пр. Марк считает, что музей – это прогрессивно мыслящий элемент, атакуемый консерваторами. Т. е. борьба реакционеров с новым (и в большой степени это, конечно, верно). Я же сказал Марку, что музей проповедует западный образ мысли и поведения, что музей принципиально против национального и что музей практически стоит на антисионистских позициях. И что я не из партии Безема и Офека, но против музея – что пришла пора нам, художникам, перестать быть паразитами в обществе и искать пути активного и позитивного участия в строительстве нового общества. (Я сказал также Марку, чтоб он был осторожен в его карьере.) Марк сперва очень был разозлен, а потом постепенно все обратилось в улыбки, и легли спать.