22 ноября. Шб. Иерусалим. Утром была художница Рахель Шавит на предмет посмотреть мои работы, не подойду ли я их группе «Климат». Сказала, что мои работы резко отличаются от их работ. Я сказал ей, что они все европейские, а я восточный художник. Объяснять не стал.
Была Портниха. Был Авраам Офек. Я интенсивно работаю над его развитием, переводил ему свою теорию, говорили о европеизме и византинизме, о создании группы. Он советует мне продать часть коллекции и купить дом.
С Иркой и детьми были у Моше Кармиля и Хаи. Пили чай, говорили о письме и жалобах Кузьминского на потерянные рукописи. Я подарил Моше свою картинку, «Кота» акриликом на фанере.
Дети спали дома, я читал и глядел в телевизор, а Ирка бебиситтерствовала у Портных, которые ушли на Галича.
23 ноября. 1. Иерусалим. Написал письма: Шпильману в Бохум, Бар-Гере в Кельн, Попову-Фрину в Москву, Брожковой Либуше в Утрехт. Ирка пришла из своей типографии, где она осваивает «Фотон», я читал ей стихи.
Я был у Авраама Офека; мы обсуждали, как должны работать израильские музеи. Обсуждали создание группы художников. Я говорил Офеку о его работах, европеизме и византинизме. Офек талантлив, но очень консервативен и провинциален; я осторожно направляю его на новые пути.
24 ноября. 2. Иерусалим. Собрались поехать с Иркой на рынок, но машина не заводится.
Пошли на почту, встретили Якова Розенблата, фотографа. Ходили с ним смотреть мою стену в школе, потом были у нас, пили кофе с пирогом и разговаривали.
Приехал Моше Кармиль и принял участие в кофе, виски и беседе. Он выяснял насчет архива Кузьминского, тот его может получить без всякой проблемы. Просто до сих пор никто не искал этих бумаг и не спрашивал.
Были с Иркой у Риты и Володи Коротик, пили чай и встретили там В. Школьникова и Лелю.
Пока мы ходили, Яшка проснулся и с испугу сбежал к Портным.
Я раскладываю письма и пр. по папкам.
25 ноября. 3. Иерусалим. Разбирал старые письма.
Аккумулятор моей «Марины» ослабел, и пришлось ее толкать, в чем помогала Портниха, Ирка, а у музея – Аккерман.
С Иркой были в Музее Исраэль на открытии выставки Малевича. Людей почти не было. Были: М. Калик, М. Маргулис, Аккерман, М. Таль, Л. Клапиш с сыном, Миха Бар-Ам, М. Шепс и Эстер, И. Фишер, М. Вайль, Э. Коэн и коллекционер, давший выставленные вещи, Дональд Каршан с женой. Моя коллекция футуристов значительно богаче и обширнее, хотя Малевича меньше. Договорились с Каршаном о встрече. Марк Шепс непонятен до невозможности. М. Таль я отвез домой.
26 ноября. 4. Иерусалим. Отвез Ирку в клинику к Гилату, был у Шломо в гараже, и он осмотрел мою «Марину», купил 100 листов бумаги за 180 лир, были со Златкой на празднике Хануки в ее садике.
Оформлял свои коллекции на паспарту.
Вечером у нас Дональд Каршан и Франческа. Мы беседовали о футуристах, смотрели мое собрание футуристов, и они были поражены моей коллекцией. Я показал также свои работы, и это тоже произвело впечатление. Каршан собирается послать мне человека, собирающего выставку в Копенгагене. Мы пили чай, говорили о многом, и я отвез их в гостиницу, и мы расстались очень тепло, Дональд долго и крепко жал мне руку. Можно полагать, что они расскажут Фишеру и др., какую замечательную коллекцию они нашли под носом Музея Исраэль.
Был у нас Толя Якобсон с Томиком, пили арак, и Толя демонстрировал высокие моральные качества Томика.
27 ноября. 5. Иерусалим. Был у Шимона Гилата – зубного врача.
Встретил у Гилата Моше Барселу и беседовал с ним.
Был у нас Саша Аккерман. Ревнует меня к Офеку. Ругает его.
С Иркой и Сашей поехали на свадьбу Асафа Бен-Менахема. По пути я обогнал каких-то кретинов, и они гнались за нами, и мы сбежали от них. У Асафа были: Авраам Офек, Дуду Герштейн с Ционой, Шауль Шац с женой, Моше Хоффман, Ларри из нашего полка и др. люди. Застолье.
28 ноября. 6. Иерусалим. Наклеиваю рисунки на паспарту.
Вечером я у Авраама Офека. Он рекомендует меня в Совет по культуре и просвещению. Обсуждали способы борьбы против лагеря фишеров. Марк Шепс – в лагере наших врагов.
29 ноября. Шб. Иерусалим. Наклеиваю рисунки на паспарту, и все приобретает выставочный вид.
2 дня назад Яшка растянул связки на ноге, теперь сидит дома.
Вечером у меня был Авраам Офек. Мы ужинали, смотрели мою коллекцию футуристов и начало XX в. Офек рассказывал о разных людях и ситуациях. От Офека я учусь всем внутренним, невидимым расстановкам, отношениям, узнаю о прошлом и настоящем реноме людей. Это может знать только старожил.
30 ноября. 1. Иерусалим. Оформляю работы своей коллекции на паспарту. Вечером были с Иркой у Авраама Манделя. Ирка умирала от скуки, а я смотрел работы Манделя. Вещи красивые, но ничтожные. Я все же нашел для себя гуашь, пастель и 3 линогравюры в обмен на свои картинки. Потом пили чай и беседовали.
1 декабря. 2. Иерусалим. Утром был у Шломо (соседа) в магазине автомобилей, и он отвез меня в гараж, где мне сменили аккумулятор.
Был у меня Авраам Офек, беседовали и планировали.
Вечером я был у соседей: Шломо (что продает автомашины) и Эти. Пили коньяк и беседовали. Я был выпивши, когда вернулся домой.
2 декабря. 3. Иерусалим. Наклеивал рисунки на паспарту.
Был у меня Алик Каплан, художник из Харькова, новый репатриант. Я показывал свою коллекцию футуристов и беседовал с ним с целью обратить его в свою веру и принять в группу. Категорически не хватает людей.
Были у нас: Анжела Султанян, Бума Шнайдер и Мордехай (страховой агент, любовник Анжелы). Чай, болтовня. Был Саша Аккерман.
Я смотрел телевизор – новости и «Гавайи 5:0».
3 декабря. 4. Иерусалим. Нарисовал 11 рисунков тушью на бумаге. С Портным ездили в гараж к арабам.
Моше Кармиль подскочил на 5 минут, передал письмо Кузьминского. Проблема с архивом ККИ – он давно пришел, но его никто не взял. Яшка готовит сам еду себе и Златке, и они весь день гуляют.
Ирка работает в типографии «Графика Орот» и довольна.
Читал до поздней ночи.
4 декабря. 5. Иерусалим. Нарисовал 4 рисунка тушью на бумаге.
С Яшенькой и Златочкой гуляли в зоопарке; смотрели зверей, бросали им кукурузу, катались на качелях.
Взяли Ирку с работы и были на рынке. Встретил там С. Розенштейна.
Вечером с Иркой были у старика Виктора Залкинда, инженера-механика, специалиста по воде (50 лет как из России), собирателя книг. Он обладатель уникальных древних книг о Иерусалиме, и, кроме того, в куче книжного хлама стоят у него жемчужины по моей теме. Но добыть у него их невозможно. А сам он «острослов» и зануда.
5 декабря. 6. Иерусалим. Читал и мечтал о книгах.
Авраам Офек привез кучу картонок (папки для моего архива) и пару разорванных русских книг начала века. Я говорю с ним о принципах группы.
Я был у Ривки Эзер и привез от нее полный багажник машины – книги, каталоги, журналы и кучу марок почтовых.
Весь вечер и всю ночь до утра я разбирал новые марки. Я их не собираю, но все равно интересно.
6 декабря. Шб. Иерусалим. Утром я лег спать.
Пришел Авраам Офек и разбудил меня. Мы смотрели мои марки, мои новые рисунки и новые книжки.
Я раскладываю марки. Ирка гуляет с детьми. Бума Шнайдер приехал с девочкой Эрикой. Пили кофе. Пришел В. Портной.
С Бумой и Эрикой поехали за Мириам Таль и потом все вместе были в Доме художника на открытии выставки некоего колумбийца. Работы плохие, но зато хороший коньяк и закуска. Вернулись к нам.
Зашел Офек с Тальмой. Смотрели моих футуристов и пили чай.
Я отвез Мириам Таль домой.
Яшенька заболел, у него t°.
7 декабря. 1. Иерусалим. Ирка работает, Златка в садике, Яшенька лежит больной.
Я разбираю новые книги.
Был Саша Аккерман.
Я был в Хане на концерте Марка Дробинского (виолончель) и Виктора Деревянко (рояль).
После концерта с Марком Дробинским, его женой, В. Деревянко, еще одной девочкой-музыкантшей из России и кучей «испанцев» (2 мужчины и 3 женщины, знакомые Марка) поехали к нам. Ирка поила чаем, смотрели картины, беседовали. Марк передал мне от Миши Шемякина папку плакатов и репродукций русских художников.
8 декабря. 2. Иерусалим. Разбирал марки со своим больным сыном. Разбираю новые книги, записываю и расставляю их.
Был у меня Ярон Лондон с Михаль; он беседовал со мной на предмет моего участия в его телепрограмме «Танду».
Вечером были у нас Ванд-Поляки.
Был у меня Авраам Офек; смотрели каталоги израильского искусства, пили чай, обсудили создание при Союзе художников Архива изр. художников, смотрели работы Е. Ротенберга, я подарил Офеку по экземпляру репродукций русских худ., присланных Шемякиным.
Разбирал новые книги.
9 декабря. 3. Иерусалим. Яшенька болен (грипп), я читал ему Бианки[78], и он с трудом одолел абзац. Златка вертится вокруг, раскладывает кукол.
Я весь день погружен во вновь приобретенные книги.
Заходил на 5 минут Володя Школьников.
Заходил на 5 минут Натан Бартман.
Ирка на работе осваивает работу с компьютером.
10 декабря. 4. Иерусалим. Яшенька все еще болен. Я кормлю детей, хожу в сад за Златкой. Весь день я занимался новыми книгами; читал, смотрел, записывал.
11 декабря. 5. Иерусалим. Я был на телевидении, встретился там с Яроном Лондоном и с двумя другими участниками «Танду» – Исраэлем Шенкарем, фабрикантом, борцом за русск. евреев, и девочкой Викой, переписывающейся с сосланным в Сибирь Ильей Глезером. Нас загримировали, и мы все во главе с Яроном выступали перед камерами и таким образом создали новое «Танду». Я говорил о национальном искусстве, против западных подражаний, против Музея Исраэль и пр. и пр. и пр.
Я взял Ирку из «Графики Орот», и мы были на рынке.
Вечером уложили детей и вместе с Сашей Аккерманом поехали на свадьбу Володи Школьникова. Я произвел фурор своей шляпой и шубой. Были всякие знакомые из бывшего STI. Всякие религиозные. Всякие старики и старушки. Был Савелий Гринберг. Я выпил лишь рюмочку и закусил. Скучно все это, как и обычно бывает на всяких торжествах.