Заехали за Мириам Таль и привезли ее к нам. Ужинали, пили чай; я подарил Мириам свой постер «Ночь». Мириам милая и добрая, и много делает для меня, и верит в меня.
Офек умен и сообразителен, но он прочно сидит в своем прошлом. Нойштейн талантлив и экспериментатор, но человек иного мира; эстетизм, игра, снобизм, индивидуализм.
Один я то ли родился не вовремя, то ли я должен переворот в израильском искусстве устроить. В борьбе нынешней Безем—Офек—Нойштейн, Фишер и пр. Я формально с первыми, а по сути один против всех.
22 января. 5. Иерусалим. Утром у меня был Миша Калик. Он взял мою рабочую испачканную красками рубаху в качестве костюма в фильм.
Весь день печатал линогравюрную часть «Автопортрета».
Вечером с Иркой были у Амнона Пейтельбойма, кинооператора телевидения. У него был Давид Шиц (кинорежиссер, он офицер в нашем полку), Шиц поссорился с Амноном и убежал. Мы с Амноном говорили о музыке, слушали музыку и смотрели его фотографии. Все это малоинтересно. Но музыка хорошая. Электронный Бах.
23 января. 6. Иерусалим. Убирали и чистили с Иркой квартиру.
Закончил линогравюры: «Автопортрет: Начало», «Три грации», «Аура» и «Текстильщики». Эта моя серия – большая удача и продвижение, кроме того, это большая синтезирующая идея.
С Иркой были у Иоава и Рути Гельберов. Потом пришел некто Амнон с подругой, и мы за кофе и ликером говорили об истории, России, политике и пр. Иоав историк и работает с архивами.
24 января. Шб. Иерусалим. Приехал Саша Арарий. Магазины не берут его постер, т. е. мой постер, но Саша продает знакомым.
С Иркой, детьми, Сашей были в Старом городе, купили Ирке платье-халат за 55 лир.
В том же составе были у Цви Фефера и Мэри. Подарил ему постер свой. Пили кофе и говорили, что Цви должен начать творческую работу. Обещанную антенну Цви не нашел.
Вернулись домой.
Приехали Рахель и Эмануэль Хеллер с дочерью-красавицей Неттой. Говорили с Рахель об искусстве, но это было зря потраченное время. Был Саша Аккерман.
Вечером у нас: профессор философии и литературы Иосеф Бен-Шломо с сыном Давидом и американцем-философом. Смотрели мои работы, и на И. Б.-Ш. они произвели большое впечатление. Пили чай. Я отвез их домой.
Ирка, Саша Арарий и я сидели судачили. Саша ночует у нас.
Сегодня я закончил 6 «Автопортретов». Это замечательная серия. Я блистательно начал этот календарный год.
25 января. 1. Иерусалим. Сделал 12 листов «Автопортрета».
Со Златкой взяли Ирку с работы и ходили покупать Златке туфли.
19 января произошел мистический случай. Златка спала и вдруг проснулась, позвала Ирку и сказала: «Нужно зажечь нер зикарон (т. е. свечу памяти)». И опять уснула. И Ирка вдруг вспомнила, что сегодня, 19 янв., – день рождения ее папы. Златке об этом никто ничего не говорил. Я зажег две свечи.
26 января. 2. Иерусалим. Нарисовал 11 листов «Автопортрета».
С Иркой, Яшенькой, Златкой и Сашей Аккерманом были на бар-мицве Ицхака, сына Нафтали и Гольди Гольдшмидтов. Я подарил свою гравюру, Аккерман – свою акварель.
Потом вернулись домой. Я показывал Саше «Автопортрет».
27 января. 3. Иерусалим. Нарисовал 14 листов «Автопортрета» – и закончил серию 47 листов.
Ирка вернулась с работы, пекла пирог с лимоном.
Был Авраам Офек. Увидев первый лист «Автопортрета», А. сказал, что я сошел с ума, но, просмотрев всю серию, изменил свое мнение.
По следам Офека явился Шауль Шац – он ищет 5 тысяч на квартиру. По следам Офека явился Иуда Авшалом с девицей и псом Дэнди.
Все мы сидели и пили чай и кофий с пирогами. Приехал зубной врач, коллекционер Мордехай Хоп с женой. Беседовали за чашкой кофе. Они смотрели работы на стенах. Я показал «Автопортрет» и новые рисунки. Хоп сказал, что хочет купить что-то; я назвал цены.
28 января. 4. Иерусалим. Посмотрел сочинения Горького после революции. Тупица, палач и удивительно некультурен. Таков он был и до революции, но, как Солженицын, вылетел на волне политических ситуаций и спекуляций. По сути дела, знаменитый Горький – один из посредственных хороших писателей, каких было много до революции в России. Вот ирония судьбы – как можно войти в значительные фигуры при полной духовной пустоте.
Забегал Володя Школьников с Лелей.
Были с Офеком в его мастерской, он расширил ее и переделал. Потом Ирка кормила нас ужином. Говорили об искусстве Израиля и его будущем. Я говорил Аврааму о его работах. Говорили о создании группы уже на формальном уровне. (Хотя к выставке ни Офек, ни Аккерман, ни Зельдич еще не готовы.)
29 января. 5. Иерусалим. Со Златкой и Яшкой ездили за Иркой на работу.
Написал манифест группы «Левиафан».
30 января. 6. Иерусалим. Поссорились с Иркой, и при этом разбилась бутылочка туши – вдребезги.
Был у Авраама Офека. Интенсивно учу его новому худож. языку.
У нас была Татьяна из галереи Дома художника, ее муж – психиатр Ури Хейдельбах и ее брат – адвокат.
Вечером с Иркой были у коллекционера Мордехая Хопа. У него был его товарищ Мордехай Эвен-Тов. Мы смотрели коллекцию и беседовали со стариками допоздна, и все остались довольны.
31 января. Шб. Иерусалим. Вырезал гравюру на доске «Хаос».
Были у нас профессор Иосеф Бен-Шломо с женой-прокурором Мириам и ее отцом, русским евреем. Мириам купила маленький акрилик за 310 лир.
Был у нас Авиах Хашимшони с женой. Я показывал им и Бен-Шломо свой «Автопортрет» и другие работы.
Смотрели с Хашимшонами мою коллекцию футуристов.
Были у Цви и Мэри Феферов и взяли у них телеантенну.
1 февраля. 1. Иерусалим. Был у Авраама Офека, читал ему манифест «Левиафана». Он согласился со всем, что я написал. Обсуждали, как практически и что надо сделать. Но Офеку придется изменить свой стиль, если он формально войдет в «Левиафан», я беседую с ним и клоню в свою сторону, чтоб он ушел от своего прошлого.
Купил проволоку и установил антенну для телевизора на крыше.
С Иркой были в Иерусалимском театре. Открытие выставки «Аклим». Людей мало; выставка плохая, но есть и неплохие вещи. Встретили там Мириам Таль, она познакомила меня с худ. Дэди Бен-Шаулем, и мы побеседовали и договорились встретиться. Поговорил с Ори Райзманом, с Рахель Шавит, со стариком Хольцманом (М. Таль познакомила); все они участвуют. У выхода встретили М. Бейтана. Отвез М. Таль.
Приехал Саша Арарий, ночует у нас.
2 февраля. 2. Иерусалим. Я болен. Утром в пятницу я говорил с Бен-Шломо по телефону и вдруг потерял сознание и упал.
Саша показывал свой фильм обо мне на телевидении и начал договариваться о постановке телефильма обо мне со сценарием Бен-Шломо. Саша ходил в книжн. и пр. магазины, никто не хочет брать его постеры с моей совой, кроме одного магазина на Хавацелет – «Атид».
Вечером с Иркой и Сашей смотрели телефильмы и передачу о гомосексуалистах.
Мне пришла идея, чтоб Саша открыл в Тель-Авиве ларек для торговли моими постерами, Саша загорелся. Ночует он у нас.
3 февраля. 3. Иерусалим. Приходил Юра Красный, он продает квартиру, хочет жить в Тель-Авиве.
Весь день печатаю гравюру на дереве «Хаос». Напечатал 112 штук.
4 февраля. 4. Иерусалим. Надписывал и красил гравюру «Хаос». Читал. Были Саша Аккерман и Володя Школьников. Мы втроем с помощью Ирки писали Сашино интервью в «Возрождение».
Была Света Купчик, взяла свои кастрюли. Заходила Майя Улановская узнать у Ирки насчет работы.
5 февраля. 5. Иерусалим. Был у Шимона Гилата, но он не работает. Был в поликлинике, записался (но только на Ирку с детьми).
Был у Иоси Офека в галерее «Ктана». Выставка Мишеля Вольмана. Иоси предложил дать что-то мое на выставку.
Был в «Ньюсвике». Лиса Файн, Аксельбанк (уезжает), новый журналист; а моих материалов нет, исчезли. Аксельбанк обещал выяснить.
Был у Андрианы Грилой (случайно) в бюро.
Был у Шуры Копеловича на фабрике. Он подарил мне 1,5 кило белил и обещал краску для гравюры. Пили кофе. Шура очень мил.
Ходил по магазинам, купил тушь, резцы для гравюры, линолеум.
Был в галерее «Шац»; там младший Кремер. Встретил Семена Розенштейна.
Был в Доме художника. Рахель Шавит.
Вернулся домой. Ирка нынче не работает, т. к. Златка больна животом.
6 февраля. 6. Иерусалим. Записывал гравюры и пр.
Со Златкой и Иркой были на рынке (встретили Руди Портного с женой).
Ирка пекла пирог – я читал ей Карамзина стихи.
Вчера я почувствовал, что плохо вижу – это я переутомил глаза.
Был Миша Нойбергер с огромным догом Александровичей.
Утром был Шмуэль Варшавский с Ширли Каган (художница-прикладница из Нью-Йорка). Смотрели мои работы, фотографировались. Ширли приехала с идеей выставки репатриантов в Нью-Йорке. Оба в восторге от моих работ, Шмуэль купил лист «262–433» за 200 лир, но Ширли взяла эту работу себе. Шмуэль хочет купить объект «Из дерева». И мы с ним обменяемся, я дам что-то за инструменты из магазина его отца и брата.
Вчера звонил Яша Александрович, он открывает галерею «Юдаика» на Ярконе в Тель-Авиве. Это значит, что у меня есть галерея.
Вечером были: Мордехай Хоп с женой и Мордехай Эвен-Тов с женой (Эвен-Тов – торговец марками). Мы пили алкоголь и кофе, ели Иркины пироги, беседовали и смотрели мои коллекции.
7 февраля. Шб. Иерусалим. Раскладывал в папки вырезки.
Были у нас: Руди Портной с женой. Пили чай. Руди рассказывал о своей жизни в Грузии. Но самое удивительное, что мои переводы были напечатаны в 1959 г. в «Литературной Грузии». Если бы я тогда это знал, может быть, моя жизнь была бы иная и я бы зарабатывал переводом стихов. Руди рассказывал о своих издательских делах, он уже выпустил первую книжку.
Была Портниха, я показывал ей свой «Автопортрет».
8 февраля. 1. Иерусалим. Разбирал завал бумаг в подвале Дома художника, часть выбросил. Отдал работы Шанке для выставки графики. Говорил с Шушанной Элиав, Яковом Малкой.