6 декабря. 2. Иерусалим. Читал римскую прозу и русские стихи.
Был у меня Арье Зельдич, советовался.
Ирка вернулась с работы. Месяц, как она служит в почтовом банке, и ей уже это окончательно надоело.
Был у нас Фима со своей сестрой, вполне приличной американской дамой. Чай, пироги, беседы и Вертинский.
Был у меня Саша Аккерман, мы говорили о необходимости еще одного члена «Левиафана».
Я был у Азерникова со своими зубами.
Азерников был у нас.
7 декабря. 3. Иерусалим. Читал В. Набокова.
Саша Арарий был и проф. Иосиф Бен-Шломо, и мы переводили и занимались «Светящейся книгой» каббалистов.
Смотрел телефильм о вулканах и вулканологе проф. Тазиеве.
8 декабря. 4. Иерусалим. Разрезал старые журналы.
Вечером у нас: Фима, Саша Аккерман, Боря Азерников. Чай, болтовня, чтение стихов И. Холина.
Вчера принесли газету «Инглиш ньюз» со статьей обо мне и фото.
9 декабря. 5. Иерусалим. Утром приехали Фима и Эфраим Эрде (фотограф) с женой. Эрде привез мои портреты своего производства – подарок; я обещал отдарок. Мы пили чай. Эрде и Фима хвастались своими удачами, а я смотрел и думал, до чего же они тухлая публика.
Взял Ирку из банка почты, мы были в «Суперсоли».
Прочитал повесть Зиника; это уже литература, но не самостоятельная.
Смотрел телевизор.
10 декабря. 6. Иерусалим. Тель-Авив. Рамат-Ган. Гиватаим. Мы с Иркой заехали за Иошуа Нойштайном и, взяв его, поехали в Тель-Авив. По пути беседовали с ним.
Я отвез Ирку к Эстер Шепс.
С Нойштайном были в Доме художника на заседании комиссии по приему новых членов в Союз художников. Там были: Шломо Элираз, Иошуа Хас и пр., всего 6 человек + Брурия – секретарша. Всякие обсуждения – пустая трата времени. Видел Алиму.
Отвез Нойштайна и его пса на маршрутку. Нойштайн смешон и жалок, и вообще мне стало ясно, что он маленький человек.
Я поехал за Иркой к Эстер Шепс. Ялон уже выше меня.
С Иркой и Эстер были у Александровичей. Геня поила нас чаем с пирогами.
Отвезли Эстер домой и поехали с Иркой в Иерусалим.
Наши дети дома и Ева Ароновна. Был у нас Мишель Бейтан, он притих, мил и похож на черепаху. Пили чай.
11 декабря. Шб. Иерусалим. Я читал Набокова в постели – появились Боря Азерников и Миша Нойбергер, хорошие люди. Я пил чай, а они ели фаршированную рыбу.
Я уехал в Дом художника, а они остались, и потом к Ирке приехали Дина и Шурик Гольдшмиты.
Дом художника. Открытие выставки Рахель Шавит. Ничего нового, конечно, но довольно прилично все, чисто, элегантно. Р. Шавит, М. Таль, А. Бецалель, А. Мандель, Цви и Хефци Эйали, Ш. бар-Эвен, Марек Янаи, потом Б. Азерников и Нойбергер и др.
Я был у Саши Аккермана. Смотрел его новые работы, гуаши и холсты. Я разругал его за его масла на холсте.
Вечером Саша Аккерман был у нас. Мы пили чай с ним и Иркой и беседовали о наших знакомых.
Был у нас Авраам Мандель с женой. Пили чай и смотрели мои работы. Я дал ему гравюру свою за его гравюру. Хороший человек Мандель, но ограниченный.
12 декабря. 1. Иерусалим. Прочитал «Подвиг» В. В. Набокова.
Занимался своей библиотекой.
Были с Иркой в бутике, Ирка купила платье.
Яшенька был в Бейт Аам на своих библиотечных курсах.
Все мы вместе были в Доме художника. Я занимался с Шушанной выставками. Был Д. Сузана. Появлялся Мирон Сима.
Вечером заглянул Боря Азерников с новой оле из Ленинграда – Шарлоттой Штерн, я подарил ей свой постер, а Азерникову – каталог.
13 декабря. 2. Иерусалим. Занимаюсь русск. евр. художниками в своей библиотеке.
Яшенька что-то чувствовал себя не важно, не пошел в школу, весь день смотрел учебное телевидение; потом к нему присоединились Златка и Габи.
С Иркой были в бутике, она примеривала платье.
С Иркой зашли к Майку Феллеру в магазин, я взял еще панни, линолеум, нож, тушь, календари.
Вечером были у нас Боря Азерников с Юлей и Арье Зельдич. Пили чай, смотрели работы Володи Яковлева.
Я беседовал с Зельдичем о философии «Левиафана» и пр. до 1 ч. ночи. Я предложил ему стать «левиафаном». Я убеждал его начать работать по-новому и вижу, что мои слова падают на благодатную почву. Мне необходимы как воздух еще люди, чтобы выбросить Офека, который только формально состоит в «Левиафане» и не в состоянии оторваться от своей тухлой фигуративности.
14 декабря. 3. Иерусалим. Иосеф Бен-Шломо приехал с Сашей Арарием, и мы занимались чтением, переводом и комментариями каббалы – «Сефер абаир»[83].
С Иркой и Златкой были на свадьбе Иосифа Колица. Подарили мою гравюру. Были сотни людей, толкучка и скука. Среди прочих: жених, Зельда Колиц, Усоскины, Бинет и пр., но почти все незнакомые люди.
Вечером мы с Иркой у Цви и Хефци Эйалей. У него были: Фима с Карин, Герцль и Ривка Элиав и дочь Кракауэра – археологиня. Фима, как всегда, врал без остановки, Элиавы что-то болтали, было очень скучно нам с Иркой.
15 декабря. 4. Иерусалим. Я весь день занимался своей библиотекой. Мой архив еврейских и русск. художников растет, но что с ним будет после моей смерти? Кому он окажется нужен? Кто его сохранит и продолжит? Я должен создать «Русский музей».
16 декабря. 5. Иерусалим. Я был у Бори Азерникова, и он занимался моими зубами.
Я был у Яшеньки в классе на ханукальном вечере, Яшка тоже читал что-то наизусть. Ирка печет ханукальные пончики.
Был у нас Саша Аккерман; мы обсуждали Офека: решено изгнать его из «Левиафана» как несоответствующего. Я сказал Саше, что он должен более разнообразно и осмысленно работать.
Мы все наелись пончиков (сугваниот) и заболели животами. Началось со Златки, она заснула, но вдруг проснулась, и ее стало рвать. Потом у меня стал сильно болеть живот, я вырвал, и стало легче. Потом Ирка вырвала. Посреди ночи вдруг Яшка встал, у него болел живот, и его вырвало. У Ирки был понос. И съели-то не так уж много. Так мы все пострадали на первый день Хануки. А Саша Аккерман специально не ел пончиков, т. к. в прошлую Хануку с ним было то же, что с нами сейчас.
Левка Нусберг прислал свой каталог, замечательный.
17 декабря. 6. Иерусалим. Нарисовал тушью «Ангела смерти».
Взял Ирку с работы (банк почты), и мы были в «Суперсоли».
Был у меня Арье Зельдич, и я провел с ним беседу о «Левиафане». Пили чай и отмечали евреев из Киева в моих каталогах.
Явился нудник Бейтан. Был Боря Азерников, пили чай, и они с Бейтанцем спорили о виновниках израильского бардака.
18 декабря. Шб. Иерусалим. Суббота. Наши детки пришли к нам утром в постель и разыгрались. Солнце. Читал Ирке стихи А. Блока и др.
Приехал Боря Азерников, поехали с ним за Мишей Нойбергером, втроем ездили в Гило, где якобы один человек меняет книги, но все только было морочение головы, вернулись домой.
С Иркой, и Борисом, и Мишей были у Ицхака Иозефпольского, инженера из Одессы, он показывал бездарные картины своей бывшей жены Ани Зильберман, и есть у него идея открыть салон в своем доме.
С Иркой и детьми были в галерее «Дебель» – там какой-то бельгиец-китчист.
В том же составе были у Мордехая Эвен-Това и Клары, у него его сын младший с дочкой. Пили чай и беседовали о Фиме, картинах и пр.
19 декабря. 1. Иерусалим. Нарисовал тушью два рисунка: «Ночной сад» и «Горный день».
Ирка в банке на работе, а дети с Хамуталью и Дори в зоопарке.
У Златочки заболел живот и поднялась t°, и она сама захотела лечь поспать в середине дня, и спала долго.
Ирка занимается хозяйством, а я читаю ей стихи.
Был в Доме художника. Занимался планом выставок с Шушанной. Было собрание совета: Д. Сузана, И. Мареша, Я. Малка, А. Снеур, Шушанна Элиав и Дольф Михаэлис + 1. Разные союзные дела.
Смотрю телевизор, слушаю радио. Правительство Рабина близко к падению, Мафдал вышел из правительства. Я за оппозицию, т. е. Ликуд.
Занимался списками русских еврейских художников.
20 декабря. 2. Иерусалим. Читал в постели Ахад-Аама, есть интересные мысли, но в основном скучно.
Нарисовал тушью на бумаге – «Войну».
Был у меня Арье Зельдич, показывал новые рисунки сюрреалистического характера, я разругал их. Беседовал с ним об искусстве и пр.
Ирка вернулась из банка, читал ей стихи И. Анненского.
Заходили Алик Балабанов и Женя; я высказал Балабанову все, что думаю, я сказал, что они чужие, вместо того чтобы честно сказать спасибо Израилю, который нам помог жить и работать, они мажут Израиль грязью перед уездом.
Был Авраам Мошнягер. Советовался насчет дизайна и пр. каталога «Олим 2». Я беседовал с ним о его судьбе; о «Левиафане». Объяснил теоретическую платформу «Левиафана».
21 декабря. 3. Иерусалим. Читал о нацистах и Нюрнбергском процессе.
Нарисовал тушью на бумаге «Разрушение Иерусалима». И еще две работы, тушь на бумаге: «Имя» и «Миша + Наташа = любовь».
Был Саша Аккерман; смотрели мои новые работы, пили чай, беседовали.
С Иркой были у Авиаха Хашимшони и Леи. У них: дама из Канады, дама из Иерусалима и еврей-венгерец архитектор из Парижа. Чай, светские беседы.
Смотрели работы Авиаха, масла на холстах, и я делал свои замечания, Авиах сказал, что он со многим согласен.
22 декабря. 4. Иерусалим. Нарисовал тушью на бумаге «Пособие для художников-патологоанатомов».
С Яшенькой и Златкой был в Музее Исраэль, гуляли в залах, смотрели картины, одежды, вещи, археологию; играли на детской площадке. Встретил Иону Фишера, он очень любезен, договорились о встрече у меня.
Взяли Ирку из банка; ходили по магазинам, купили Яшке джинсы, Златке ботинки.
Были у Майка Феллера в магазине.
Вечером в Доме художника открытие выставки Пири Ярен. Куча народу, тухлые картинки, тухлые разговоры – и люди-то все живые, а вроде как бы попал в загробный мир – сплошная духовная тухлятина. Разговоры со знакомыми.