7 января. 6. Иерусалим. Утром Юра Зильберберг привез книгу Ильи Зильберберга о Солженицыне, я читал ее – просто ерунда.
Я был у проф. Иосефа Бен-Шломо. Мы занимались каббалой и сегодня закончили чтение «Сефер абаир».
Взял Ирку из банка.
Вечером у нас гости: директор школы для отсталых детей Ицхак Аэзрахи с женой-художницей прикладницей Авивой. Фима, приехавший попрощаться перед отъездом в Париж, я дал ему 2 свои черно-белые гравюры за его раскрашенный офорт. Боря Азерников с Мишей Нойбергером, с Юлей и Тамарой. Чай, беседы; политические споры, крики, ругань Фимы и пр.
Нойбергер ночевал у нас.
8 января. Шб. Иерусалим. Нойбергер уехал с Тамарой.
Был Боря Азерников с отцом – Паулем Янкельзоном-Азерниковым.
Мы с Иркой заехали, взяли Цви Эйаля и поехали на выставки. Были у Норы Виленской. Выставка Иеуды Бакона очень плохая, слабая, жидкая, немощная. Ерунда.
Дом художника. Очень плохие работы некой Мары Бен-Дов из Цфата. Встретили Авиаха и Лею Хашимшони, они пригласили нас к себе. Мы с Иркой и Цви Эйалем пили кофе у Хашимшони, смотрели его работы. Они очень симпатичные люди.
Вернулись с Иркой домой. Дети гуляли на улице.
Был Алик Балабанов.
Был Арье Зельдич. Он смотрел книги М. Шемякина, я читал вслух стихи Маяковского. Зельдич с Иркой жарили грибы, присланные Женей Балабановой.
9 января. 1. Иерусалим. В Доме художника беседовал с худ. Адиной Гелертер (оле из Румынии): манерная дамочка, плохие работы, противные, хоть и декоративные.
Встретил Яшу Александровича с Дэди Бен-Шаулем и Ариком Килемником в кафе Дома художника.
Занимался с Шушанной делами выставок, положит. и отрицат. ответы.
Давид Ракия приходил, ругался, что я ему не даю выставку.
Был А. Офек. Пришел за мной Саша Аккерман. Была М. Таль.
Отвез М. Таль домой к ней и с Аккерманом поехали к нам.
Азерников был у нас.
Яша Александрович приехал с Фимой.
Фима нам надоел как горькая редька; врун, болтун, самовлюбленный эгоист, завистник и к тому же как заезженная пластинка повторяет одно и то же 1000 раз.
Яша Александрович наш друг, очень хороший человек, но абсолютно некультурен и разбирается в искусстве как свинья в апельсинах; но не это меня возмущает, а то, с каким видом знатока он безапелляционно судит о картинах. Бедное искусство – мы, единицы, всю жизнь тратим на него, чтобы понять что-то и достичь, а все остальные беспардонно мажут и судят, полагая, что нет ничего проще, как разобраться, где хорошая и где плохая работа.
Азерников, луч света в темном царстве, живой человек.
Аккерман, мой верный друг и последователь, но с ним предстоит еще много работы, чтоб он достиг подлинной зрелости.
10 января. 2. Иерусалим. Перевозил Балабанову Вини и подушки от дивана.
Ходил с Ривкой-маклершей смотреть квартиру продающуюся.
Был на аукционе у Кути и Эли. Картины – сплошное говно, но публика покупает их по дешевке.
Был у Даны Асиф (сестра Майка Феллера). Она мне играла и пела свои сочинения для детей, показывала картины.
11 января. 3. Иерусалим. Читаю и размышляю о перспективе.
Отвез Яшеньку с Гиорой на фильм в Театрон, и со Златкой поехали взять Ирку с работы.
С Иркой и Златкой были на рынке. Повстречали Эли Люксембурга, 2 моих товарищей по армии; продавец орехов узнал меня – он вчера покупал на аукционе.
Купили Златке джинсы.
Были у Нафтали Гольдшмидта в магазине одежды (он тоже говорит о Фиме весьма критически). Саша Арарий пришел туда, и я его познакомил с Нафтали.
Вечером Саша Арарий приехал с Майком Феллером и привез 200 моих постеров (я во весь рост) и книгу А. Тихо.
Был также и Алик Балабанов.
Смотрел телевизор: новости, детектив и фильм об Оскаре Кокошке.
12 января. 4. Иерусалим. Закончил письмо В. Григоровичу, разбирал полученные письма.
Ирка вернулась из банка, кормила меня и детей.
Я был у Ицхака Минны, советовался, как возбудить дело против Министерства просвещения, что дети не учатся в школах там, где живут.
Саша Аккерман зашел за мной к Минне, и мы поехали смотреть квартиру в Мусраре, квартира неподходящая, мы пили кофе у этих людей и говорили о квартирах.
Ездили с Сашей к Мошнягеру в Рамот, но не застали его. Зашли к Сашиным знакомым, олим из Мукачева. Были с Сашей в галерее «Вин». Хозяйка показывала нам офорты и пр. Сейчас там выставка Ж. Вийона. Я обнаружил, что часть эстампов у них – это лишь репродукции, в том числе офсетный Кандинский. Познакомились с родителями мужа – они олим из США, старики, а родом из Мукачева, как и Саша.
По телевизору фильм о Борухе Агадати. Может быть, что как танцор он что-то значил, но его картины и его мысли об искусстве – это полная синильность и тухлятина. Конечно, он был стар, когда снимали фильм, но все же это ужасно. Есть какая-то высшая справедливость, что художников забывают или же не знают.
13 января. 5. Иерусалим. Разбирал почту.
Был у Ривки-маклерши насчет дома. Встретил у нее Скурковича, он тоже ищет квартиру под кабинет.
Яшка не пошел на уроки и исчез с двумя товарищами, пришел поздно; у него охлаждение к школе, и он не хочет в нее ходить, жалуется на учительницу и отсутствие подходящих товарищей.
Вечером, уложив детей, были у Шломо Дорона (директор Яшкиной школы). Он и его жена (дочь Зеева Рабана) показывали свою коллекцию. Много плохих работ Зеева Рабана, гнусные картины всяких бездарностей, пошлый интерьер – вот атмосфера. И Дорон, и его жена (работница Министерства просвещения) – невежественные люди (не исключено, что они люди неплохие). Мы пили кофе и мило беседовали. Совершили обмен: я дал 2 свои большие акварели, 2 маленьких рисунка тушью и гравюру (все свое) и получил 4 работы Зеева Рабана (акварели и тушь) + 2 офорта Рабана и японскую гравюру.
14 января. 6. Иерусалим. Яшка не захотел пойти в школу, и я пошел беседовать с учительницей Беллой и Шломо Дороном. Белла написала письмо Яшке. Я объяснил свои мысли и Яшкину нежную натуру, как мог, и вернулся домой.
В «Нашей стране» – большая статья (почти на страницу) – «Левиафан» с моими портретами, портретом Аккермана и его картинкой. Газета не важная, а все же… Лишняя буква в строку.
Балабановы заходят к нам по разным делам перед отъездом.
Был Боря Азерников с неким Володей, инженером (оле) из Беэр-Шевы, насчет холодильника в Беэр-Шеве и миллионных вкладов и доходов.
15 января. Шб. Иерусалим. Тель-Авив. Гиватаим. Хулон. С Иркой и детьми выехали в Тель-Авив.
Были в Тель-Авивском музее. Плохая французская выставка. Выставка Р. Вестона – фото, хорошие вещи, привезено Шепсом. Музей в развале. В израильском отделе висит всякое говно.
Были у Яши Александровича в галерее. Неофициальное открытие выставки картин Дэди Бен-Шауля. Бен-Шауль с женой и ребенком, Александровичи, Саша Арарий, Майк Феллер с Данной и др.
Зашли с Сашей в галерею к Саре Кишон, говорили с ней; познакомился у нее с худ. Моше Чауским (сейчас у нее его выставка) – он говорит по-русски (в 1959 г. из Вильнюса), художник плохой.
С Иркой и детьми были дома у Александровичей – обедали, беседовали.
С Иркой и детьми были у Шепсов. Марк рассказывал о поездке в США и Европу. Пили кофе и беседовали с Офиром о политике. Подарил Ялону свой постер. Марк уже вступил в руководство музеем Тель-Авива, я сказал ему, что у него огромные возможности сейчас.
Были в галерее у Яши Александровича. Открытие выставки Дэди Бен-Шауля. Галерея полна поляками, знакомыми Дэди и др. Работы в основном малоинтересные, но есть и ничего. Но в общем – слабо, малозначительно все это. Дэди очень-очень приглашал меня к себе (раньше он был ко мне довольно равнодушен – и вдруг такая теплота. И это не он один, но многие – это говорит о моем ином, новом положении в обществе). Я беседовал с Освальдо Ромбергом, и этот тоже что-то стал ко мне мил. Много Яшиных поляков – они все меня знают, а их я всех путаю между собой. Были у Рами Коэна в Хулоне. Там был Саша. У Рами много моих отличных работ, купленных по дешевке у Лим. Пили кофе. Беседовали. Рами очень симпатичный парень. Дети играли, прыгали и… заснули в другой комнате на лежанке.
Мы погрузили их сонных на заднее сиденье, и они спали всю дорогу от Хулона до Иерусалима.
16 января. 1. Иерусалим. У Яшеньки нелады в школе, он дружит с Эльдадом и Габи, но с остальными детьми в классе отношения его более чем прохладные.
Была у нас жена Шламека – Руже Орман, он сейчас в Израиле на каком-то конгрессе ВИЦО. Дама весьма примитивная. Мы мило беседовали за чаем; она взяла мою гравюру «Суббота». Причина простая – кто-то из ее знакомых полячек (жена итальянского критика) похвалила и даже восторгалась моим «Стариком» в доме Шламека во Франкфурте/М, и это сподвигло Руже на покупку еще одной вещи.
Я был на заседании в Доме художника – Д. Сузана, Арик Килемник, Я. Малка, А. Снеур: обсуждали вопросы денег для эстампной мастерской.
Я был у Аккермана дома, но были одни его родители. Я звонил от Леи. Аккерман был в это время у меня.
Пили чай у нас дома. Я, Ирка, Саша Аккерман, Боря Азерников и Юля.
17 января. 2. Иерусалим. Утром был Арье Зельдич насчет каталога «Олим 2».
Заходил А. Офек, принес новоизданную книжечку – каталог всех его офортов, изданный по моим советам. Ирка пришла из банка, обедали. Я читал детям «Дюймовочку» Андерсена.
С А. Балабановым я был на аукционе; он купил там кольцо с сапфиром, а я – два портсигара (за 27 лир) – зачем? и сам не знаю.
Были у нас: журналист Иосеф Цуриэль с женой и адвокат Сегал с женой. Мы разговаривали, и я показывал свои работы.
17 января. 3. Иерусалим. Приехал Иосеф Цуриэль с офортами Г. Штрука, и мы обменивались.
Поехали к Цуриэлю, обедали у него и обменивались.
Цуриэль с женой Сегала был у нас, и мы закончили обмены. Он получил: акварельку Фимы, акварель и миниатюрку Герштейна, Швебеля, гравюру Пинса, лито Бен-Шауля, рис. Офека, гуашь Манделя, лито Безема и 5 моих гравюр, а я получил 29 офортов Герм