ана Штрука и рис. П. Литвиновского.
Заходил А. Балабанов.
Я привез Мириам Таль к нам. Ирка приготовила для Мириам бутерброды, которые Мириам очень охотно поглощает. Мы беседовали о том о сем и пили чай. Мириам нас любит, а мы любим ее.
19 января. 4. Иерусалим. Записывал в каталог офорты Штрука.
Взял Ирку из банка, и мы покупали еду в Шекеме.
Иосеф Цуриэль приезжал с женой Сегала и литографиями Штрука на обмен, но не нашли что-то, что я готов отдать.
Мы с Иркой в Доме художника. Открытие выставки Освальдо Ромберга. Я сказал ему, что он должен платить за залы и пр. Он ведет себя очень нагло и одновременно строит невинный вид. Он считает себя большим художником. Стал кричать на меня: «Русский, возвращайся обратно в Россию». Этот идиот испортил мне настроение. Выставка абсолютно неинтересная.
С Иркой и Борей Азерниковым были у Мордехая Эвен-Това и Клары; пили кофе, говорили о картинах.
20 января. 5. Иерусалим. Утром я в Доме художника. Закрыл выставку О. Ромберга. Говорил с Ромбергом (он позвонил по телефону). Говорил с Сузаной, решили открыть выставку до воскресенья – встретиться и все выяснить.
Был в Налоговом управлении.
Был в муниципалитете, у Давида Сузаны. Там же Яков Розенблат, говорю с ним о «Левиафане».
Был в галерее «Арта». Говорил с Итамаром Баркаи. Познакомился с неким Хаимом Хеллером, который работает вместе со Штиром.
С Хаимом были в Бернстон-центре, я говорил там с печатницей.
Я заскочил на секунду к Янкеле Розенблату. Разговор о «Левиафане».
С Хаимом Хеллером поехали к нам. Беседовали на темы политики. Пили чай с бутербродами. Хаим – мокедник.
Был на другой балабановской квартире, привез от него два чемодана всяких книг, медный таз, подсвечник и кофеварку.
Был у меня Арье Зельдич, говорил с ним о работе.
Вечером: Саша Арарий, Рами Коэн, приятель Рами – Джекси (Иосиф Джексон – оформитель «Леиша») и приятельница Джекси – Ионат Виноград. Чай, разговоры о религиях и мистиках, показ работ.
21 января. 6. Иерусалим. Тель-Авив. Утром выехал на своей «Моррис-Марине» в Тель-Авив.
Заседание в Союзе художников – прием новых членов в Союз художников. Шломо Элираз, Алкалай, Батья, Иосеф Хас и секретарь Брурия. Просмотрели ок. 80 художников, приняли ок. 5 человек.
Я был у Меира Визельтира. Беседовали о политике.
С Меиром и Эти были у Саши Арария на его новой квартире.
С Меиром и псом его Гийомом гуляли по Дизингофу и зашли к Нахуму Коэну. Пришел туда и Яир Хоровиц – поэт. Пили виски, беседовали, спорили до 2 ч. ночи.
Ночевал в новой Сашиной квартире.
22 января. Шб. Тель-Авив. Иерусалим. В отеле «Дан» помогал Мише Нойбергеру вешать и носить картины для аукциона в пользу Пенсона.
Был у Давида Гринберга, пили чай, беседовали. Ездили на его склад – он подарил мне киноплакаты 15-летней давности.
Зашел к Рафи Лави, но он был занят с учениками.
С Сашей Арарием были у Яши Александровича в галерее. Дани Мазин нашел мои работы, и мы забрали их.
С Сашей Арарием и Яшей Александровичем были на аукционе для Пенсона. 2 мои (акварель – 2000 лир и монотип – 1500 лир) не продались. Литография Иосела Бергнера была куплена за ≈8000 лир.
Виделись с Довом Фейгиным.
С Борей Азерниковым вернулись в Иерусалим на моей машине.
Мое семейство уже спало. Ирка проснулась, и я рассказывал ей о поездке.
23 января. 1. Иерусалим. Собрались у Сузаны в муниципалитете и обсуждали неплатеж О. Ромберга. Были Ромберг с женой и Шушанна Элиав. Шушанна вовремя не дала Ромбергу подписать договор, и тот воспользовался этим и не хочет платить, делая невинный вид. В итоге согласились, что Ромберг уплатит картиной. Сузана кричал на Шушанну.
Я взял Ирку из банка. Разбираю и записываю новые книги.
24 января. 2. Иерусалим. Разбираю и записываю новые книги.
Вечером были у Дэди Бен-Шауля с Иркой и Златкой. Златка с дочкой Дэди забрались на 2-й этаж и там прекрасно провели время. Мы говорили о политике, об искусстве, пили кофе и коньяк. Дэди пожаловался, что я ругаю его как художника; я объяснил ему, что я не его ругаю, а считаю принципиально неправильным путь лирической абстракции и импрессии. На прощание Дэди проводил нас и поцеловал меня и Ирку. Он очень похож на Эдика и Боруха Штейнбергов.
25 января. 3. Иерусалим. Со Златкой взяли Ирку из банка и были на рынке.
Заглянул к А. Офеку. Скучно все это, он играет фальшивую роль единомышленника. Был у нас Саша Аккерман.
Записывал новые книги.
26 января. 4. Иерусалим. Записывал книги.
Вечером были с детьми у Балабановых. У них: Юра Коэн, маклер Дани Леви с женой и физик Реувен Сассон. Пили чай с пирогами. Ирка спекла специально для Балабанова творожный пирог.
27 января. 5. Иерусалим. Я был у Балабановых, погрузил полную свою машину различными вещами – наследство Балабановых. Попрощались и разъехались: они на аэродром, я сдавать их в прокатное бюро. Чистил и красил сундук, полученный от Балабановых.
Пришел Боря Азерников с неким Марком.
Ирка пришла с работы и привела… Алика Рабиновича, Марка Дробинского и некоего Ави; она встретила их в городе. Алик уже ок. 10 дней в Израиле. Ирка выставила закуски, чай и выпивку. Алик играл здесь для израильского радио.
Дробинский с Ави уехали, а Рабинович остался у нас. Мы смотрели мои работы, беседовали. Алик живет тихой эмигрантской жизнью под Парижем и от всего оторван и от всех.
С Аликом мы ходили смотреть продающуюся квартиру; хорошая квартира с большим садом и немного хотят.
Смотрели телевизор, разговаривали об искусстве.
Алик ночевал у нас.
28 января. 6. Иерусалим. Рано утром выехали с Аликом в Тель-Авив на моей «Марине».
На подъеме за Латруном произошло нечто необычное – мою машину занесло (перед этим проморосил дождик), бросило в кювет и опрокинуло. Мгновение… и я висел в кресле на ремне безопасности, а плохо застегнувший ремень Рабинович лежал на голове. Мы выбрались из машины, она лежала колесами вверх. Собрались несколько человек, проезжавших мимо. Общими усилиями перевернули мою машину, поставили на колеса. Я завел мотор; какой-то парень и подъехавший полицейский толкали машину, и я вывел ее на дорогу. Рабинович все это время стоял держась за шею, он ее немного вывихнул. Мы поехали на моей несколько помятой «Марине» в госпиталь Асаф Арофе.
В Асаф Арофе врач осмотрел Алика, наложил ему бандаж – растяжение связок шеи. Я заплатил 75 лир за визит, и мы поехали дальше. В госпитале познакомился с милой Эдной-медсестрой и договорились встретиться, она любитель и рисует немного.
Я привез Алика к Музею тель-авивскому, где у него был концерт и он должен получить деньги, и мы расстались с ним.
С большим опозданием я приехал на заседание комиссии по приему новых членов союза. Шломо Элираз, Хава Мехутан, Иошуа Хасс, Аарон Алкалаи уже смотрели работы; я рассказал, что случилось, все поахали, и я включился в дело. Мы смотрели работы несколько часов.
Я поговорил с Сашей Арарием, сказал ему о происшествии, он ахнул.
Я выехал домой в Иерусалим. Автомобиль работает нормально за исключением какого-то маленького шума в колесном механизме, очевидно, что-то все же немного погнулось.
В Иерусалиме я заехал к Салеху Алиану и отдал ему машину на проверку полную, он подбросил меня домой.
Мое семейство все дома. Я рассказал Ирке о своем чудесном спасении с Рабиновичем и последующих событиях, но так как я был живой и целый и все было позади, то волнения были чисто ретроспективного характера.
Боря Азерников, Володя и Нелли заехали за нами, и мы все поехали на день рождения Арье Зельдича и Барбары. Там были приятели Зельдича и Барбары, мы пили вино. Я пел, а Алеша аккомпанировал мне на гитаре, я пел так хорошо, что всем понравилось даже. Мелкий флирт с разными девицами, шутки, смех. Зельдич нарисовал новые вещи, декоративные, очень плохие. Я должен срочно взять его в ежовые рукавицы.
29 января. Шб. Иерусалим. Мы все встали очень поздно, детки забрались в нашу постель. Златка – красавица, поет песенки. Яшка читает книжку. Он сказал, что хочет быть как я, т. е. поэт и художник.
Я говорил с Цви Эйалем по телефону, он сказал, что я должен в синагоге прочесть молитву о своем чудесном спасении.
Вечером Иосеф Цуриэль заехал за нами и отвез к себе. У него были Дани Кафри с женой, Аарон Бецалель, адвокат Сегал с женой. Пили вино, кофе, ели орешки и беседовали об алие из России, политике и пр.
30 января. 1. Иерусалим. Марк Дробинский хочет от меня какие-то бумаги насчет страховки для Рабиновича.
Был у меня Арье Зельдич, его вызывают в суд за то, что он выкинул хозяина квартиры из жилища Барбары.
Я был в Доме художника, заседание: Д. Сузана, Я. Малка, И. Мареша, А. Снеур и Шушанна Элиав: текущие дела.
Говорил с скульптором Ц. Померанцем из Гиват Бренера – дал старику выставку.
С Сузаной заехали к А. Офеку.
У нас: Элиягу Кречмер с женой, Саша Арарий с Майком Феллером, Саша Аккерман, Боря Азерников, Лея-румынка.
Чай, пирог, вино, беседы, шутки, картины и пр.
31 января. 2. Иерусалим. Разрезал старые журналы.
В «Нашей стране» большое письмо Марка Житницкого против Гробмана, против Малевича, против «Левиафана» – вот кому я спать не даю. А мне это письмо, кроме удовольствия, ничего и не приносит.
Был Боря Азерников, письмо Житницкого очень его возмутило, пили чай и беседовали о зубах и пр.
1 февраля. 3. Иерусалим. Читал детектив.
Смотрели с Иркой дом на продажу.
Были у поэта Райха, нашего соседа; чай и беседы о политике.
На улице: Иоси Бар-Иосеф и композитор его сосед, потом Офек.
Вечером у нас: маклер Дани Леви и его жена. Чай, пирог, разговоры об «искусстве», о продаже квартиры.
2 февраля. 4. Иерусалим. Читал, написал письмо Э. Лимонову.
Миша Канд, зубодер, ищет мне покупателей на квартиру, должность маклера ему больше подходит. Он отдал мне газетку на английск. яз. для учеников «Юниор инглиш ньюз» со статьей и фото обо мне.