Яша Александрович приехал получить деньги, но он насчитал там невероятные суммы. Я имел с ним разговор, он вел себя как человек чужой и враждебный. Часть денег я дал ему, про остальное сказал, что выясню, в чем дело. Яша хорошо заработал на мне и решил получить деньги дважды, надеясь, что я не разберусь. Итак, все стало на свои места. Наша дружба закончилась. Все началось с того, что Яша стал большим «специалистом» в искусстве и пришел к выводу, что картины мои не товар. Ему, конечно, многие помогали в этом мнении, когда увидели, что он хорошая кормушка. И Фима, конечно, руку приложил.
Яша оказался просто разбогатевшим лавочником, который с толстым бумажником влез в искусство. В мое будущее он уже не верит. Одна из причин – моя скромная жизнь, отсутствие материальных амбиций.
Халиль-араб привез наконец мою «Марину», вновь покрашенную, чистую, свежую, новую.
Занимаюсь своей библиотекой.
10 марта. 5. Иерусалим. Вчера после Яшиного визита мы с Иркой чувствовали себя как оплеванные. Но Яша еще приползет ко мне, но только уже дружба наша не вернется.
Читаю сочинения христианского святого; неприменимые абстракции. С Иркой и Златкой были в Шекеме и на рынке, нагрузили машину продуктами. Моя «Моррис-Марина» блестит как новенькая.
По списку из армии ходил по Баке проверял адреса, был у Шломо Хамайи, Менаше Иогева, Шломо Башера, Асарафа, Альбо и др.
11 марта. 6. Иерусалим. Был у Лизы Фриганд, она подарила мне свою книжку поваренную, у нее ее хозяйка Лиз и ее муж, пили кофий.
Занимался своей библиотекой.
12 марта. Шб. Иерусалим. Бет Зайт. Встали поздно. Дети играют, шумят, веселятся.
Были в Доме художн., выставка венгерца Могена, выставка худ. Хайфы.
С Иркой и детьми были в Бейт Зайте у Майка Феллера и Даны. Дети играли где-то, мы пили кофе с пирогами. Была сестра Майка – Дана, была некая пара (картограф с женой). Был Саша Арарий. Мы совершили с Майком обмен – я взял у него несколько книг и дам ему линогравюру.
Вечером у нас встреча Толи и Шушанны Поляк. Толя пришел с неким Ицхаком из Бразилии, Азерников – с американкой Марджи. Ирка поила чаем, я включил магнитофон.
С Азерниковым и Марджи были у Дуби Эйлата.
13 марта. 1. Иерусалим. Выписываю и сортирую евр. художников.
Был в Доме художника. Собрание перед конференцией. Д. Сузана, Д. Кафри, А. Снеур, М. Сима, Р. Хеллер и Ш. Элиав – секретарь.
В Дом худ. пришли Азерников и Аккерман, и мы поехали к нам. Ирка поила нас чаем.
До поздней ночи занимался новыми книгами. Читал по-англ.
14 марта. 2. Иерусалим. Ирка приболела и осталась дома, и сегодня поэтому ощущение субботы.
Занимаюсь книгами.
Вечером приехал Боря Азерников с Далией Лернер, и мы пили чай. (А перед ними были Наум и Толя.)
Был Шимон Марциано – квартирный маклер.
Были Наум-фармацевт и Толя, с иконами. Я посмотрел и сказал, что иконы хорошие.
Я отвез Азерникова домой, и отвез Далию домой. Далия очень милое существо 20 с половиной лет и симпатичная на мордочку.
15 марта. 3. Иерусалим. Читаю.
Позвонил Яша Александрович, говорил извиняющимся тоном.
С Яшкой навел порядок в его столе, где царит полный хаос.
С маклером Марциано смотрел дом в Муцраре.
Был у М. Таль в Шаарей-Цедек, у нее сломалась бедренная кость, ей все уже поправили, и теперь она будет выздоравливать. У нее некая художница Ц. Бренер, Лев – муж сестры и еще одна дама.
Мы с Иркой дома. Я читал и смотрел детектив по телевизору.
16 марта. 4. Иерусалим. Рисовал акриликом на картоне.
Ссора с Иркой.
Я был у Саши Аккермана. Он сделал прекрасные новые вещи. Пили чай. Беседовали. Обсуждали будущее «Левиафана».
С Аккерманом были у Абраши Мошнягера. Пили чай, смотрели его работы, беседовали с ним. Мы сказали ему, что он должен начать новую работу, учить юдаику, готовиться для «Левиафана». Раскритиковали его и сказали, что будущее только в «Левиафане». Говорили долго.
Были с Аккерманом у Адины Гелертер, румынки, сказавшей, что желает быть в «Левиафане». Проанализировали все ее работы, раскритиковали ее, дали практические советы – что и как надо сделать. Пили кофе.
Я отвез Сашу домой. Сегодня мы проделали большую работу.
Дома меня ждали Саша Арарий и Майк Феллер. Саша привез эскиз нового моего постера для ярмарки. Обсуждали ярмарку, смотрели мои работы.
17 марта. 5. Иерусалим. Закончил акриликом на картоне «Щит Гавриила». С Аккерманом ездили к Зельдичу, но не застали дома.
Саше Аккерману нравится моя последняя работа.
Пришел Зельдич, и мы с ним и Аккерманом беседовали, а после ухода Саши Аккермана мы еще очень долго беседовали с Зельдичем. Я говорил с ним о его будущем и настоящем, о предстоящей армии, о женитьбе, об Америке. Зельдич хороший парень, и я надеюсь сделать из него достойного члена нашей группы.
18 марта. 6. Иерусалим. Мы с Иркой были в Шекеме. Ирка встретила Илюшу Бокштейна, и, пока она покупала еду, мы беседовали с ним. Он читал мне свои стихи; в них что-то иногда проскальзывает, но, к сожалению, он лишен чувства русского слова. Илюша целиком погружен в себя, но дело не в его оторванности от человеческих норм коммуникации, а в его безудержной графомании. Ботинки он носит на голую ногу, как Эйнштейн.
Были с Иркой на базаре.
Зашел ко мне Авраам Офек. Он учится в ешиве, захвачен и увлечен миром комментариев, религиозных мыслей и т. д. Сказал, что становится другим человеком. Что-то будет? Я сказал, что теперь в этом новом свете он должен пересмотреть свои позиции в искусстве, отказаться от прошлого.
Зашел Иуда Авшалом с девицей и овчаркой Денди.
Вечером мы играли в карты: я, Ирка, Азерников.
С Азерниковым были в Гило у Эдика Шифрина (4 года как из Москвы, выдающийся хирург в Адассе). Симпатичный человек.
19 марта. Шб. Иерусалим. С Иркой, детьми и Азерниковым поехали на Ар Ацофим, в новое здание Адассы, к Мириам Таль. Привезли ей фрукты. Поболтали о том о сем. Мириам была очень довольна нашим посещением. Недели 2–3 она теперь будет выздоравливать. К ней пришли Инна и Лев Померанцы со снохой.
С Иркой, детьми и Азерниковым были у Миши Калика. Он не работает, фильма не ставит, денег нет. Положение его не из завидных. Из известного советского кинорежиссера он стал позабытым человеком; его израильский фильм оказался очень пошлым, Миша не выдержал первого экзамена в свободном мире.
К нам заезжал Миша Нойбергер с Тамарой и неким грузином.
Вечером у нас: Боря Азерников, Арье Зельдич с Барбарой, Толя – Шушанин жених. Играли в карты, в дурачка на книги.
20 марта. 1. Иерусалим. Прочитал повесть Эли Люксембурга «Третий храм». Как ни странно, за Элиным косноязычием – он все же писатель, и писатель с неким своим личным духовным и литературным строем.
Заходили Саша Аккерман и Арье Зельдич, потом ушли к Зельдичу смотреть его работы.
Аккерман вернулся от Зельдича, он беседовал с ним о новых работах Зельдича. Удивительно, что Зельдичу он сказал нечто похожее на мои критики, возникает единство и коллективное понимание.
Я был в Доме художника. Заседание: Сузана, Малка, Мареша, Снеур и я. Шушанна. Всякая текущая ерунда.
Встретился с Далией Лернер и долго беседовал с ней. Есть у меня идея отправить ее учить историю искусства в университет и со временем сделать ее историком «Левиафана» и русск. искусства.
21 марта. 2. Иерусалим. Написал письмо Кате и Джефри Мэрролам.
Читаю. Марина Цветаева – гений советских либералов, чужое.
Златка рисует – и в этом явно виден ее художественный талант.
Азерников пришел с Кацем. Азерников подарил Яшке ласты на день рождения. Яшеньке скоро 10 лет.
22 марта. 3. Иерусалим. Читал, разрезал старые газеты.
Был примитивный грузин от Азерникова, Азерникову показалось, что его интересуют книги, и он послал его ко мне.
Заходили Саша Аккерман и Арье Зельдич.
Яшка рассердил меня, я не удержался и отколотил его.
Саша Арарий привез макет плаката для ярмарки, мы обсудили и поправили его. Саша ночевал у нас.
23 марта. 4. Иерусалим. Разбирал письма разных людей и вспоминал друзей и знакомых.
Заходил Хейн Сильберлайн, пили чай и говорили по-английски.
Был Боря Азерников с Марджи-американкой. Заехал Женька Врубель в военной форме, он проходит курс на базе в Гуш-Эцион.
Был Эвен-Тов с Кларой, сегодня 40-летний юбилей их свадьбы.
Мои работы не крутятся в галереях и посему многими людьми не воспринимаются как торговая продукция, имеющая денежную ценность. Положение изменится по мере моей известности. Когда я стану знаменит, маятник качнется в другую сторону – отсутствие моих работ на рынке придает им особую стоимость и спрос на мои вещи будет очень остр. И я увижу это по моим знакомым (типа Эвен-Това) в первую очередь.
24 марта. 5. Иерусалим. Читаю «Русские евреи вчера и сегодня» И. Домальского.
Читаем с Иркой стихи и проводим строгую селекцию.
25 марта. 6. Иерусалим. Нарезал паспарту и наклеивал свои рисунки 1959 года. Читал Ирке стихи.
Приехала Ев. Ар. с Аськой. Златка очень ждала свою сестрицу, и они играют и гуляют вместе. Аська одета некрасиво и инфантильна. Нет красивее наших детей, и дело еще и в том, что Яшка и Златка находятся дома в интеллигентной и умной среде.
Ев. Ар. привез от автобусной станции Володя Коротик, он, как всегда, являет собой уныние.
С Иркой и Азерниковым были у Вики и Мариши Раскиных и у Бененсона Саши. Мариша приехала из Лондона, рассказывает о маразме русской эмиграции, о плохой критике на русскую неофициальную выставку, о всеобщей эмигрантской ненависти ко мне (в основном за мое потрошение Солженицына). (И даже советский поэт-переводчик, турист из Москвы, Наум Гребнев недоволен мной от имени советских либералов, с кукишем в карманах пособляющим советским гангстерам.)
26 марта. Шб. Иерусалим.