К сожалению, Сет не знал об этом. Он с обидой смотрел на Хэйли, танцевавшую с Дерриком – высоким и красивым сексуальным парнем, мускулистым спортсменом и школьным отличником. Оба парня интересовались музыкой, но Деррик превосходил Сета по многим позициям, и у него имелась куча мужских черт, на которые «клевала» каждая девчонка. Во всяком случае, так думал Сет.
Молодая пара завершила танец смехом. Им плохо удавалось двигаться под африканскую музыку. Однако такими же никчемными танцорами оказались и другие люди у сцены. Никто не мог сравниться с исполнителями из Руанды. Хэйли замерла в объятиях Деррика. Такое часто бывает с девушками в чудесные моменты жизни. В то мгновение ей казалось естественным, что пальцы Деррика ласкали ее лицо, а она прижимала ладони к его талии.
Увидев это, Сет не стал устраивать скандал. Он вышел из зала и побрел к машине. До конца вечера Хэйли даже не знала, что он был в клубе. Деррик Мэтисон проводил ее до грузовика, стоявшего на парковке. Они задержались там, делясь впечатлениями о концерте. Потом их губы снова встретились. Ласки его рук привели к еще одному поцелую. Ей нравилось целоваться с Дерриком, и это продолжалось довольно долгое время. Она же не знала, что Сет наблюдал за ними из своего «Фольксвагена». Затем рядом с ними завелась машина. Кто-то подъехал к ним, и знакомый голос удивил ее. В тот момент она вообще не думала о нем.
– Веселишься, Хэйл? Ну-ну…
Сет с отвращением посмотрел на Деррика. Такое выражение лица бывает у людей, когда они наступают на чужую рвоту. Он переключил сцепление и уехал.
На следующий день она позвонила ему домой, надеясь объяснить свое поведение. Она передала его матери просьбу, чтобы он перезвонил ей как можно быстрее. В течение вечера Хэйли три раза пыталась пообщаться с ним, но он не отвечал. Утром ей удалось застать Сета в постели. Она попросила миссис Дэрроу разбудить его, и, когда он взял трубку, Хэйли спросила:
– Значит, мы разрываем наши отношения? Я правильно тебя поняла?
Он ответил в своей манере:
– Ты сама так решила, Хэйли.
Каким неправильным, глупым и безумным было ее поведение. Зачем она целовалась с Дерриком Мэтисоном? Но ей нравилось целовать его. Если бы время вернулось вспять, она поступила так же. Подумаешь, поцелуи! Разве это измена? Однако Сет Дэрроу даже не захотел выслушать ее объяснения.
И тогда она подумала, что, если уж на то пошло, Сет не заслуживал ее внимания. К чему было тратить время на такого олуха? Свой досуг она начала проводить на репетициях джаз-бэнда и группы маршировки. Там она встречалась с Дерриком. Они не стали парой, но их дружба окрепла. Они в основном говорили об Уганде и о том, что он помнил о своей стране. Хэйли мечтала поступить в «Корпус мира» и уехать в Африку.
Мать не спорила с ее планами на будущее. Ее папа ничего не знал о них. На самом деле обстановка в их семье вызывала больше тревог, чем те страны, куда после окончания школы собиралась отправиться Хэйли. Ее отец был тревогой номер один. На любые вопросы о его здоровье мать всегда отвечала: «Давай не будем говорить об этом». В семействе Картрайтов скопилось так много проблем, о которых никто не собирался говорить, что большую часть времени они болтали о погоде или обсуждали план работ, необходимых для существования фермы. Хозяйство приходило в упадок, однако каждый притворялся, что у них все было нормально.
Хэйли устала от постоянных волнений и обмана. Естественно, Сет не догадывался о том, как она себя чувствовала, поэтому, когда они встретились в госпитале, их плохие отношения еще больше ухудшились.
Прежде всего, они давно уже расстались. Сет не имел никакого права расспрашивать ее, почему она приехала в госпиталь. В то же время Хэйли полагала, что эта тема будет первой в череде его вопросов. Она уже придумала план обороны: ей следовало сказать, что они больше никогда не сойдутся вместе и что, если кому-то из них захочется съездить в Каупевилл, им не нужно объяснять друг другу причины такого желания. Но Сета интересовал инцидент в лесу Саратоги. Он спросил, почему она оставила семейный грузовик на дороге, ведущей в лес Меткалфа, где никому не разрешалось парковаться. Не имелось ли у нее особых причин для проникновения на частную территорию? Возможно, она не хотела, чтобы кто-то увидел ее?
Каждый местный житель признал бы логику в словах Сета. Чтобы попасть из леса Меткалфа в лес Саратоги, нужно было совершить довольно сложную прогулку. К тому же следовало знать, куда идти, и никакая карта не помогла бы разобраться в путанице троп. То есть выбор такого маршрута не имел никакого смысла. Вот почему Сет, встретив ее в госпитале, первым делом задал вопрос об инциденте в лесу Саратоги.
– Почему ты спрятала свой грузовик у леса Меткалфа? Ты встречалась с Дерриком, верно? Вы хотели оставить эту встречу в большом секрете от других людей?
– Я не имею от тебя секретов, – сердито ответила Хэйли.
Конечно, это было ложью. Вскоре их разговор перешел в обычную ссору. Сет говорил о ловеласе Деррике. Девушка укоряла его тем, что он бросил школу ради музыки. Парень злился, что она отдала собаку его деду, а Хэйли напоминала ему о репетиторе, которого он до сих пор не нашел для домашнего обучения. Все эти доводы не давали повода для полного безоговорочного разрыва или начала новых отношений. Сет и Хэйли просто изливали накопленную боль и обиду. Им требовалось много времени для понимания и прощения друг друга.
К сожалению, такого времени они не получили. Посреди их беседы в фойе госпиталя вошли мистер Мэтисон и Дженн Макдэниелс. Дженн направилась к стойке регистрации, чтобы проверить список посетителей. Старший помощник шерифа подошел к Хэйли и Сету. Он поздоровался с девушкой и слегка кивнул парню, когда тот, запинаясь, выразил свое сожаление о несвоевременной оплате штрафов за превышение скорости. Мистера Мэтисона мало волновали штрафы. Хэйли хотела сказать это Сету, но подбежавшая к ним Дженн начала возмущаться, что список посетителей был безнадежно испорчен. Его следовало заменить другим – причем незамедлительно.
Ее вмешательство остудило молодую пару и отвлекло помощника шерифа от сиюминутного допроса. Зная характер маленькой склочницы, они поняли, что кто-то отметился не в той строке списка. Дженн с усмешкой посмотрела на Хэйли и Сета. Она тут же догадалась, что они снова поссорились. Это могло породить целую серию сплетен.
Сет сослался на дела и ушел, что вполне устраивало Хэйли. Она больше не хотела общаться с этим парнем, поскольку разговоры с ним были бесперспективными. Она вернулась с мистером Мэтисоном в палату Деррика, а Дженн осталась исправлять свой драгоценный список посетителей. Ей не терпелось выяснить, кто именно его испортил.
Войдя в палату, папа Деррика шагнул к кровати. Его лицо сияло от благоговения. Хэйли почтительно держалась позади. Помощник шерифа нежно опустил ладонь на лоб Деррика и прошептал:
– Вставай, малыш. Пора просыпаться.
Слово «малыш» показалось Хэйли странным. При своих шести с лишним футах Деррик был выше приемного отца. Наверное, Дэйв Мэтисон выражал таким образом свою привязанность, и это обращение вело к тому моменту, когда они впервые познакомились друг с другом.
Помощник шерифа склонился, поцеловал сына в лоб и разжал его ладонь, желая подержать ее в своих руках. Что-то выпало из пальцев Деррика на простыню. Хэйли, стоявшая у двери, увидела, что это был клочок бумаги. Мистер Мэтисон прочитал записку вслух: «Верни мне это, когда с тобой все будет хорошо». Его губы изогнулись в усмешке.
– Написала некто «Б». Ах, милые дети!
Он вложил записку обратно в руку сына. Хэйли подумала, что буква «Б» могла означать Бекку. Зачем Деррику возвращать эту бумажку, с удивлением подумала она.
Внезапно в комнату вбежала Дженн Макдэниелс.
– Кто-то приходил сюда, воспользовавшись моим именем! – закричала она. – Вы представляете, какая наглость! И это случилось сразу после твоего визита, Хэйли. Ты видела кого-нибудь?
Она вела себя так, словно здесь произошло преступление. Хэйли подумала, что Бекка вполне могла подписаться именем Дженн. А кто еще, кроме нее, был в палате Деррика? Но она не стала рассказывать Дженн о Бекке. Она не знала, почему пугливая девушка в очках воспользовалась чужим именем. Пока было ясно одно: Бекка пришла сюда тайком и вложила странную записку в руку Деррика. Все остальное Хэйли решила узнать позже.
Старший помощник шерифа попытался успокоить Дженн.
– Похоже, ребята отнеслись к моей просьбе с большим энтузиазмом. Они приходят повидаться с Дерриком. Я надеюсь, что так будет продолжаться и дальше. Кстати, девочки… Мне хотелось бы поговорить с вами о том дне в лесу Саратоги. Давай пойдем в кафетерий. Я выставлю вам «коку».
– У кого-нибудь из вас имеется мобильник? – спросил мистер Мэтисон.
Он отвел девушек в кафетерий, но вместо «коки» купил им по пирожному и по маленькому пакету молока.
Хэйли подумала, что отец Деррика хотел кому-то позвонить. Она знала, что Дженн не могла позволить себе мобильный телефон. Ее семья была слишком бедной. Ей даже новые туфли покупали раз в год. Поэтому Хэйли открыла свою сумочку.
– У меня есть телефон, – сказала она. – Мама купила его, потому что…
Ее фраза осталась недосказанной. Мать Хэйли ожидала больших неприятностей на ферме и поэтому хотела иметь постоянный контакт с дочерью. Но старшему помощнику шерифа не следовало знать таких подробностей.
– Где он?
Голос мистера Мэтисона звучал очень строго. Это удивило Хэйли. Она достала телефон из сумочки.
– Мама решила, что нам нужно быть в контакте.
Это не было обманом. Многие матери стараются держать детей под присмотром. Помощник шерифа взял у нее телефон и повертел его в руках.
– Когда вы купили его? Недавно?
– Несколько месяцев назад, – ответила Хэйли. – А в чем дело?
– Мы отслеживаем мобильный телефон, который оставили на парковке в лесу Саратоги. Он был найден под навесом у доски объявлений.